Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 33)

Но капитан ничего не сказал – не предложил ни объяснения, ни опровержения.

Его молчание ощущалось острым клинком. Горько ужалив, оно резануло меня по внутренностям. Пытаясь ранить Рэйвина Ю, я ранила только себя.

– Так и думала, – отрезала я, захлопывая дверь перед носом капитана дестриэров.

Сон напоминал призрака, и когда я проснулась, он ускользнул, растворившись в прохладном воздухе, окутавшем комнату за ночь. Я завернулась в одеяла и попыталась снова заснуть, но безмятежность не приходила, и я лежала в беспокойстве, холодном и тревожном, боясь того, что готовил мне день. Боясь, но в то же время предвкушая.

Я спала в платье, которое надела на Равноденствие. Когда встала, на руках заметила следы от того, что ткань впилась в кожу.

В комнате было темно, шторы задернуты. Но внутренний ритм подсказывал мне, что уже давно рассвело. Я села и огляделась по сторонам затуманенным взглядом.

– Мне бы не помешало немного помощи, – произнесла я вслух.

Сначала Кошмар не ответил.

«Разве не можешь сделать это сама?»

– И лишить тебя удовольствия позлорадствовать над моей беспомощностью?

Он фыркнул. Затем в затылке словно что-то щелкнуло, и мои зрачки расширились, как у кошки, являя очертания комнаты – силуэты мебели – в тусклых намеках на свет, пробивавшихся из-под занавесок.

Прошлой ночью я не обратила на комнату особого внимания, рухнув в кровать и предавшись сну сразу после того, как захлопнула дверь перед лицом Рэйвина Ю. Комната оказалась небольшой, но богато украшенной и с элегантной обстановкой – на изголовье кровати выгравирован изящный закрученный узор. Кресло в углу обито зелено-золотой парчой. На камине из красного дерева высечен орел с раскрытым клювом и сжатыми когтями. Портьеры насыщенного малинового цвета, а ковер соткан в виде замысловатого пейзажа с изображением позолоченного рыцаря на черном коне.

Будучи еще полусонной, я уставилась на изображение всадника. Я не могла разглядеть его лица – забрало шлема было опущено. Мое внимание привлекли доспехи.

Даже сотканные из шерсти, они были яркими, золотыми, прекрасными.

Стук в дверь вырвал меня из размышлений. Не успела я ответить, как она распахнулась, и по полу загрохотали тяжелые ботинки.

– Элспет… Ох, проклятье, прости… Думала, ты уже проснулась.

Джеспир.

Прочистив горло, я ответила:

– Проснулась.

На мгновение она замолчала.

– И просто сидишь здесь? В темноте?

Не совсем.

– Я только что встала.

Джеспир шагнула в комнату, волоча что-то за собой. Когда она раскрыла шторы, серый утренний свет залил комнату, и сестра Рэйвина уронила тяжелый предмет у изножья кровати.

Мой дорожный сундучок с одеждой, которую я взяла с собой на Равноденствие.

– Спасибо. – Я поморщилась от утреннего света и свесила ноги с кровати. Затем указала на ковер.

– Джеспир, кто это?

Ее взгляд обратился к мужчине в доспехах.

– Предположительно Король-пастух. У нас в замке много его подобий, собранных семьей веками.

Я нахмурилась, разглядывая ковер. Изображение выглядело так, будто осталось где-то в полузабытом сне. Отражение в воде, слишком мутное, чтобы его рассмотреть.

Кошмар вышагивал у меня в сознании, охраняя себя тяжелым, решительным молчанием.

– У меня есть для тебя еще кое-что, – сказала Джеспир, не обращая внимания на то, что я все еще во вчерашней одежде. Она достала из кармана туники конверт. – Прибыло сегодня утром.

По торопливым каракулям и чернилам, разбрызганным по пергаменту, где соскользнуло перо, я сразу узнала почерк.

Письмо от моей тети.

Я разорвала конверт, внезапно до боли ощутив тоску по дому.

Дорогая Элспет.

Я рада, хотя и немного удивлена, что ты подружилась с Рэйвином Ю. Он кажется странным, суровым мужчиной. Но семью Ю почитают, а его мать, Моретта, славная женщина. Я молюсь, чтобы ты чувствовала себя как дома в их обществе и чтобы это была теплая и желанная перемена.

После того как ты уехала в замок Ю, а Айони с твоим дядей остались при дворе короля, в доме Хоторнов стало довольно одиноко. Мне хочется повернуть время вспять – принять решение не посещать Равноденствие и оставить все по-прежнему. Но это всего лишь бредни старой женщины, цепляющейся за привычки. Если кто и заслуживает смены обстановки, Элспет, так это ты.

Береги себя, моя дорогая. И, можешь смеяться над старухой, но будь осторожна в замке Ю. Там обитает старая магия.

Тетя подписалась знакомым девизом Бландера.

Будь осторожна. Будь мудра. Будь добра.

Опал

С тяжелым сердцем я теребила потрепанные уголки пергамента.

«Она беспокоится».

«Всех нас одолевают беспокойства», – зевнул Кошмар.

«Хорошо, что я приехала сюда, – мысленно произнесла я. – Правильное решение. Помочь им найти карты… помочь Эмори и себе, после стольких лет, укрываясь у Хоторнов… это правильно».

«Ты пытаешься убедить меня или себя?»

Кровать прогнулась: Джеспир приземлилась у изножья.

– Плохие новости?

Я покачала головой.

– Письмо от тети. Должно быть, она написала его, когда мы покинули Стоун вчера вечером.

– Держит тебя на коротком поводке, да?

Я снова покачала головой.

– Обычно мы не расстаемся надолго. Она беспокоится. – Немного помолчав, я добавила: – Все меняется. Айони помолвлена с принцем. Я здесь, в сговоре с твоей семьей.

Я сморщила нос.

– И беспокоюсь об Айони, о тете, о том, что меня поймают. Обо всем.

В карих глазах Джеспир в утреннем свете блестели крупинки золота, ее радужки полны огня, что так отличалось от серебристого лунного сияния в серых глазах Рэйвина и Эмори. Ее темные локоны были волнистыми, за исключением нескольких непокорных прядей, обрамлявших лицо. Волосы подстрижены короче, чем принято, и стянуты в низкий хвост полоской кожи. Туника темно-зеленого цвета с белой отделкой свободно струилась по ее худощавой фигуре.

Когда Джеспир непринужденно улыбнулась мне, я не могла не улыбнуться в ответ.

– Я тоже беспокоюсь. – Она откинулась назад. – Беспокоюсь об Эмори. Беспокоюсь за Элма, Рэйвина и себя, что король, Хаут или другие дестриэры раскроют нашу двойную игру. Что нас поймают. Я все время волнуюсь.

– И как ты с этим справляешься?

Она пожала плечами, перекинув ногу с грязным сапогом через колено.

– Говорю себе, что я сильнее своих сомнений, что я поступаю правильно. Даже если это не всегда так. – Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но, похоже, запнулась на полуслове. Ее глаза расширились, и она уставилась на меня, вглядываясь в лицо.

Я поморщилась.

– Джеспир?

– Прости, – сказала она, моргая. – Должно быть, освещение сыграло со мной злую шутку. На мгновение твои глаза показались мне желтыми.