Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 31)

Рэйвин ничего не сказал. Звуки празднества в честь Равноденствия – смеха и музыки – становились все громче. Но прежде чем мы смогли снова выйти к толпе, капитан дестриэров сошел с тропинки в тень клена.

У меня не оставалось выбора, кроме как последовать за ним.

– Чего я никак не пойму, – признала я, отбрасывая ветви, пока мы не оказались лицом к лицу, – так это того, как вы прожили свою жизнь так публично. Вы капитан проклятых дестриэров. Думала, что вам, как никому другому, положено быть безупречным. – Я сделала паузу, в моих словах чувствовался жар. – Но это не так, правда? Вы заражены.

– Говорите тише, чтоб вас, – предупредил он, нависая надо мной.

Где-то в глубине сознания зазвенели тревожные колокольчики. Бо́льшую часть своей жизни я старалась не привлекать внимания, не говоря уже о том, чтобы вызывать гнев дестриэра. Но как бы громко ни звучали колокольчики, их заглушал еще более громкий звон…

Звон гнева.

– Итак? – процедила я сквозь зубы. – Вы заражены или нет?

Рэйвин отвел взгляд. Он долго молчал, его губы стали тончайшей линией под тенью носа. Наконец он ответил:

– Заражен.

– Король знает?

– Да. – Рэйвин переместил свой вес, скрестив руки на груди. – Вы удивитесь, если узнаете, сколько еще секретов хранит мой дядя.

– И вы… кто? Его магический питомец? Служите ему в обмен на нормальную жизнь, в то время как остальные, проклятые заразой, вынуждены красться на цыпочках, ожидая казни за каждым углом?

Рэйвин вздрогнул, прищурившись

Но я продолжала, кровь во мне бурлила.

– В подвале сияние ваших карт мерцало. До этого момента я не понимала причины. – Мой взгляд упал на его ладонь. – Белые Орлы. Как только вы прикоснулись к ним, их свечение погасло. – Я вглядывалась в лицо капитана, будто впервые видя его настоящего. – Какова ваша магия?

Рэйвин предпочел не отвечать словами. Он протянул правую руку между нами. Медленно разжал пальцы. Там, на его ладони, лишенные света и цвета, покоились две Карты Белого Орла.

Он бросил на меня мимолетный взгляд. Затем перевернул ладонь и позволил картам упасть.

Как только Белые Орлы соскользнули с кожи Рэйвина, к ним вернулся цвет. Я вздрогнула, ослепленная свечением. Карты полетели на землю, словно два белых маяка. Они приземлились между нашими ногами, сияя столь же ярко, как и любая Карта Провидения.

Я уставилась на них, дыхание участилось.

Кошмар все понял раньше меня. Он вцепился когтями мне в разум, остановив взгляд на Рэйвине, словно тоже видел капитана впервые.

«Двенадцать Карт Черной Лошади, но тринадцать дестриэров, – пробормотал Кошмар. – Ты когда-нибудь видела Рэйвина с Черной Лошадью? Нет, потому что он не может ею пользоваться. – Он неожиданно рассмеялся, испугав меня. – Разве не понимаешь? Он не может использовать Карты Провидения. Или, по крайней мере, не все».

Мой взгляд метнулся к капитану, белый свет от карт отбрасывал новые тени на его лицо.

– Вы не можете их использовать?

Рэйвин замер.

– Нет. Но и против меня их использовать нельзя. Такова природа моей магии. Карты вроде Чаши и Косы на меня не действуют.

Мои мысли закружились, точно листья в бурю.

– Но я видела карты в вашем кармане. Когда вы завязали мне глаза, я различала их свет. И наблюдала, как вы использовали Карту Зеркала и Кошмара.

Рэйвин нагнулся, подобрал с земли Белых Орлов и сунул их в карман.

– Карты теряют магию, стоит им только коснуться моей кожи. Зеркало и Кошмар – и, возможно, Две Ольхи – единственные, которые я до сих пор могу использовать.

Я все еще не понимала.

– Почему только они?

На лице Рэйвина Ю проступило заметное разочарование. Он открыл рот, чтобы ответить, но хихиканье за кленом заставило его замолчать.

Я обернулась. Сквозь усыпанные листьями ветви я видела лишь отдельные фрагменты. Придворные шли по садовой дорожке, не обращая на нас внимания, их голоса звучали громко и раскованно.

Рэйвин подождал, пока они пройдут. Он наклонился ближе, его голос прозвучал возле моего уха.

– Сейчас не время и не место обсуждать это, мисс Спиндл.

С этими словами он протиснулся мимо меня, вышел из-под укрытия дерева и вернулся на тропинку.

Его цель заключалась в том, чтобы заставить меня замолчать – вероятно, чтобы прекратить разговоры о его заражении. Но между нами осталось слишком много вопросов, слишком много невысказанных истин. Сжав руки в кулаки, я последовала за капитаном в центр сада, где все еще продолжался праздник.

С вызовом я схватила его за тунику и дернула. Рэйвин остановился, повернувшись ко мне, словно большая хищная птица. Но прежде чем он успел заговорить – выплеснуть все разочарование, отразившееся на его лице, – кто-то позвал меня по имени.

– Элспет!

Я выглянула из-за плеча Рэйвина, узнав слишком громкий, оживленный голос Димии. Она стояла в компании девушек в нескольких шагах от нас. Поймав мой взгляд, сестра помахала, расплескав вино из своего кубка. Затем приподняла подол платья и направилась к нам. За ней неохотно шла Ная, ее голубые глаза, обычно узкие и проницательные, выглядели потухшими.

Рэйвин закатил глаза и тихо выругался.

– Возьмите меня за руку.

Мой взгляд метнулся к его лицу. Лицу, которое в тот момент мне хотелось расцарапать.

– Что?

– Мы должны создать видимость, что я пытаюсь за вами ухаживать, – объяснил он, подойдя ближе, голосом, больше напоминавшим рычание. Рэйвин протянул руку. – Или вы забыли?

Мои сводные сестры уже в паре шагов от нас. Времени на раздумья не оставалось. Я вложила руку в раскрытую ладонь Рэйвина, и у меня перехватило дыхание, когда он, перевернув ее, переплел наши пальцы. Его ладонь была грубой, мозоли натирали нежную кожу между моими пальцами.

Мы повернулись к моим сводным сестрам.

– Ная, Димия, – сказала я с придыханием. – Наслаждаетесь праздником?

Девочки держали полупустые кубки, ленты в их локонах распустились, а щеки пылали. Но близняшки были пьяны, а не слепы. Их взгляды метнулись от Рэйвина ко мне, а затем к нашим переплетенным пальцам. Глаза Димии едва не вылезли из орбит, а с губ сорвался визг банши.

Ная только и делала, что таращилась, разинув рот, словно рыба.

– Похоже, ты тоже наслаждаешься Равноденствием, Элспет, – заметила Димия, ткнув близняшку локтем в бок.

Ная моргнула, ее взгляд метался между мной и Рэйвином.

– Но… Вы…

– Вообще-то собирались потанцевать, – заявил капитан, перебив ее. – Рад видеть вас обеих, – сказал он без всякой любезности, оттаскивая меня от сводных сестер и углубляясь в толпу.

Танец уже начался, лютни и цимбалы отбивали ровный ритм. Мы с Рэйвином проскользнули в круг танцующих, его рука все еще удерживала мою. Я не упустила, как несколько пар глаз следили за нами, сопровождая взгляды перешептыванием.

Я стиснула зубы, и ко мне вернулся гнев, когда мы с капитаном встали в пару. Он не хотел танцевать, чтобы умилостивить моих сестер, и уж точно не заинтересован в том, чтобы наслаждаться легкомыслием Равноденствия.

Единственная причина, по которой Рэйвин держал меня за руку, стоя напротив меня на глазах у половины жителей Бландера, заключалась в том, чтобы не дать мне задать новые вопросы.

Перешептывания эхом разносились вокруг нас, их статичный ритм соперничал с инструментами.

– Это действительно так необходимо? – спросила я, когда мы повернулись в такт музыке, мое платье заструилось вокруг бедер, пока мы кружились то в одну, то в другую сторону.

Рэйвин взглянул на меня. Я почувствовала, как он прижал ладонь к пояснице.

– Поверьте мне, – сказал он. – Притворство – лишь полдела.

Я встретила его взгляд.

– Но я не верю вам, капитан. Как могу я доверять человеку, который не был со мной откровенен?

Танец замедлился, приближались финальные ноты. Рука Рэйвина скользнула от поясницы вверх по спине, медленнее, чем следовало. Когда он наклонился, его подбородок коснулся моего уха.

– Я бы назвал признание в измене исключительным откровением для одного дня, мисс Спиндл, – прошептал он.