Рейчел Гиллиг – Два сплетенных венца (страница 12)

Рэйвин покачал головой:

– Нет, Элм.

– Я в долгу перед ней.

– Она не заслужила твоей доброты.

– Это не доброта, – огрызнулся он, – это равновесие.

Рэйвин глубоко вдохнул, успокаиваясь.

«Она уже не покинет это место, Элм. Она умрет. Не от холода подземелья – так по приказу короля. – Он положил руку на плечо кузена. – Не позволяй ее красоте сбить тебя с толку. У нас и без того довольно забот».

Губы Элма изогнулись в улыбке, которая не коснулась его глаз. Он повел плечом – и рука Рэйвина упала.

«Потому что тебя никогда не сбивала с толку красивая женщина. Да, капитан?»

Глава девятая. Элм

Большой зал был полон света. В воздухе витали ароматы трав, густой запах яств, пропитанных маслом, легкий флер духов и тонкий букет вин. Его древние стены сегодня полнились смехом, музыка путалась в гобеленах, кружила вокруг колонн, увязала в пышных нарядных юбках. И лишь одна стена отделяла это царство жизни и света от другого зала, спрятанного за огромными железными дверями. Там не было ни цвета, ни запахов, ни звуков. Его украшало лишь массивное кресло, вырезанное из крепкой рябины. Ничто в этом замке, кроме разве что подземелья, не вызывало у Элма такого отторжения, как этот зал.

Тронный зал.

– Откройте, – приказал Рейвин часовым, охранявшим дверь.

Разбуженным зверем застонали петли. Элм, стиснув зубы, смотрел вперед. Похожая на пещеру комната наполнилась гулким эхом шагов.

Здесь было два камина: один напротив другого. В обоих на тлеющих поленьях плясали язычки пламени, заставляя длинные черные тени причудливо изгибаться на каменных плитах пола. В центре зала, на возвышении, устроенном меж двух очагов, на своем рябиновом троне восседал король Роуэн. Его лицо было скрыто в тени, глаза прятались под нахмуренными бровями. Корона из золотых переплетенных рябиновых ветвей венчала его лоб, золотой плащ, отороченный по воротнику лисьим мехом, укутывал плечи. На возвышении рядом с троном не было иных сидений: никто не смел равняться с королем. И лишь три огромных пса, чьи темные немигающие глаза скользили по залу, лежали у его ног.

Король наблюдал за их приближением. В правой руке он держал серебряный кубок, в левой была зажата Коса.

Вдоль стен, скрываясь в тенях, выстроились дестриэры. Уикер и Горс были в их рядах.

Линден отпустил руку Айони, когда до возвышения оставалось с десяток шагов. Она стояла в самом сердце тронного зала, расправив плечи, и отблески пламени играли в ее волосах.

Рэйвин и Элм встали за ее спиной.

Король подался вперед на своем троне.

– Подойди, – рыкнул он, указывая Рэйвину на его обычное место: по левую руку, у самого трона.

Рэйвин взошел на возвышение, крепко сцепив руки за спиной. Король, прищурившись, наблюдал за ним, а после перевел взгляд на Элма.

– И ты. – Элм моргнул, но не двинулся с места: он не был верховным принцем. Его место всегда было там, у стены, в тенях, рядом с другими дестриэрами.

– Что?

– Рядом со мной – пустота, – сказал король, – заполни ее. Если, конечно, ты не желаешь склониться перед Чашей.

Элм неуверенно шагнул вперед. Он занял место у трона, по правую руку, стараясь не думать, сколько раз сапоги Хаута царапали камни, что сейчас лежали под его ногами. Он глянул на Рэйвина поверх головы отца – тот стоял неподвижно.

Элм расправил плечи и сжал губы в тонкую линию. Но, как бы он ни старался быть таким же недвижимым, как Рэйвин, ему никогда это не удавалось: его ботинок постукивал по полу, совершенно не подчиняясь его воле. Он попытался остановить этот стук – и его пальцы стали нервно теребить рукава. Он сжал кулаки – и услышал скрежет своих зубов.

Король тем временем разглядывал Айони.

– Ринэлм не стал заковывать вас, как я погляжу.

Айони взглянула на Элма.

– Его образ действий отличен от того, как действует второй ваш сын, Ваше Величество.

– В самом деле. – Король кивнул дестриэрам: – В кандалы ее.

Дестриэр, стоявший рядом с Горсом, шагнул вперед. Цепь зазвенела в его руках. Он грубо схватил Айони за запястья – сначала за одно, затем за другое, – защелкивая браслеты. Когда он отступил, отпустив цепь, плечи Айони опустились под ее тяжестью.

Элм почувствовал, как сжалось его нутро.

Стражник принес поднос, на котором стоял хрустальный кубок, наполненный вином.

Линден взял в одну руку кубок – а другой достал из кармана Карту Чаши.

– Привести их! – рявкнул король. Элм подпрыгнул от неожиданности.

Дверь тронного зала вновь распахнулась, и звон цепей эхом наполнил зал.

Джеспир и еще три дестриэра шагнули вперед – и с ними в зал вошли двое мужчин. Один из них был высок и темноволос. Хотя в его шевелюре уже сверкали нити седины, его голубые глаза были пронзительны – и он отказывался их опускать. Несгибаемый Эрик Спиндл.

Второй заключенный был ниже ростом, его волосы были реже, одежда изорвана, а лицо разукрашено синяками. Он прихрамывал. Тирн Хоторн не смотрел ни на свою дочь, ни на короля – он вообще не поднимал глаз от пола. Элм вздрогнул, когда тронный зал наполнился зловонием поражения Тирна, его печали и его стыда.

Дестриэры поставили Эрика и Тирна по обе стороны от Айони и выстроились в ряд позади них. Джеспир посмотрела на Элма из-за спины Эрика. Ее лицо было напряжено, челюсти сжаты, но она все равно подмигнула ему, чтобы приободрить.

Голос короля Роуэна разнесся по залу:

– За распространение поветрия Элспет Спиндл обвиняется в государственной измене. – Король вцепился в подлокотники с такой силой, что древесина застонала под его хваткой и побелели костяшки пальцев. – Кроме того, она обвиняется в убийстве целителя Ориса Уиллоу и в покушении на убийство моего сына – верховного принца Хаута Роуэна. Я признаю ее безоговорочно виновной в этих преступлениях и приговариваю к смертной казни. – Он медленно зло выдохнул и продолжил: – Этим дознанием я намерен выявить, в какой мере были вовлечены в ее преступления вы, ее семья.

Тирн тихо застонал, чем вызвал недовольные взгляды дестриэров, выстроившихся вдоль стены.

Король продолжил, едва сдерживая злобу:

– Тирн Хоторн, Эрик Спиндл, Айони Хоторн. Вас вызвали в Стоун по обвинению в государственной измене за пособничество Элспет Спиндл. Вы совершили измену сознательно, полностью осознавая нарушение закона, который предписывает в целях безопасности сообщать обо всех зараженных детях королевским целителям. – Король поерзал на троне, его голос стал ниже: – Вы будете подвергнуты процедуре дознания, глубина вашего преступления будет измерена мной, моим капитаном, вашим принцем и дестриэрами. Когда ваших жен и детей найдут – они будут подвергнуты той же процедуре.

Он трижды постучал по своей Косе и скомандовал:

– Пейте.

Линден шагнул вперед, поднося хрустальный кубок Тирну – тот безуспешно пытался воспротивиться Косе и совладать с собственными дрожащими руками, тянущимися к кубку. Ему это не удалось: он поддался магии Карты и сделал глоток из кубка. Двое дестриэров зажали ему рот, чтобы вино не выплеснулось наружу.

Линден покрутил в пальцах Карту Чаши и трижды стукнул по бирюзовому бархату обложки.

Следующей кубок приняла Айони. Обхватив хрусталь ладонями, она поднесла кубок к губам, закрыв глаза. Золотистые локоны упали ей на лицо, закрыв его, словно вуалью. Когда она опустила кубок, на нижней губе у нее осталась капля вина. Она открыла ореховые глаза – сосредоточенные и ясные – и посмотрела на Элма.

Ему не нужна была Карта Кошмара, чтобы понять, о чем она думает: «Я спасла твою жизнь – настал твой черед».

Эрик смотрел прямо перед собой. Его лицо оставалось абсолютно каменным, когда он отпил из кубка.

Король трижды коснулся Косы и убрал ее в карман.

– Приступим. – Его зеленые глаза остановились на Тирне: – Вы всегда знали, что ваша племянница заражена?

С губ Тирна сорвалось тихое отвратительное рыдание.

– Н-н-н… – он подавился этим словом, его язык заплетался от лжи, – н-н-н-н-н…

Король кивнул дестриэру, который шагнул вперед и отвесил Тирну пощечину – он застонал, уголки его губ окрасились кровью. Но он все еще пытался преодолеть Чашу и солгать:

– Н-н-н-н…

Дестриэр ударил его вновь. Когда стало казаться, что Тирн вот-вот задохнется, задушенный своей правдой, он наконец сделал глубокий вдох, признавая свое поражение:

– Да, Ваша Милость.

Ненависть полыхнула в глазах короля, когда он остановился взглядом на Эрике. Из всех пережитых предательств, это он, очевидно, переживал острее всего. Отставной капитан его дестриэров скрывал зараженную дочь.

– Ты знал о ее магии, Эрик? О ее способностях, связанных с Картами Провидения?

Эрик стоял навытяжку, гордо расправив плечи – как солдат.

– Нет, сир.