Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 27)

– Вот же дерьмо.

Я смотрю на экран, на девяносто девять процентов уверенный, что переадресую звонок на голосовую почту. Но потом вспоминаю, как отмахнулся от нее на вечеринке перед чемпионатом. Паркер попыталась предупредить меня о том, что мой папаша увлекся шантажом с помощью договоров о неразглашении, но я ее отшил. Возможно, она вновь хочет сообщить мне нечто важное. Я иду против интуиции и отвечаю.

– Какого хрена тебе надо?

Она фыркает в трубку, и плевать я хотел на то, что вывел ее из себя в первую миллисекунду звонка.

– Ах, прости. Я помешала тебе готовиться к Снежному балу? – ехидно спрашивает она. – Похоже, ты славно повеселился, пока играл в переодевания со своей уличной крысой. Ты всегда питал слабость к дворняжкам.

Очевидно, она видела выложенные Пандорой фотки, на которых мы с Блу ходили по магазинам пару дней назад. Она заслужила новое платье на сегодняшний вечер, и мы подумали, что, отправившись в торговый центр в нескольких городах от нас, избежим слежки. Но не тут-то было.

– Забавно, – говорит Паркер. – Я всегда думала, что ты ненавидишь подобные вещи.

Ее голос звучит чертовски грубо, но я не подаю виду. Вместо этого дистанционно открываю машину. Мои шаги эхом отдаются на парковке.

– Что в ней такого? – спрашивает Паркер. – Я имею в виду, да, она симпатичная или типа того, но как и все остальные девушки, с которыми ты трахался. Ты выбрал ее, потому что тебе нужно было потешить свое эго? С этой нищебродкой ты чувствуешь себя… круче?

У меня нет времени на это дерьмо.

– Займись своей гребаной жизнью, Паркер. Я отключаюсь.

– Тебе что, вообще все равно? – торопится спросить она, не давая мне закончить разговор.

– О чем ты, мать твою?

Она усмехается, я завожу двигатель и подключаю телефон к динамику машины.

– Я потеряла все, Уэст: стипендию, друзей. Да, может, я и облажалась, но ты реально думаешь, что не причастен к этому? Не думаешь, что у того, как ты эмоционально унижаешь женщин, есть последствия? Ты заговариваешь им зубы, трахаешь, а потом выкидываешь на хрен из своей жизни.

Выруливая на проезжую часть, я выдыхаю, борясь с желанием повесить трубку.

– В этом звонке есть какой-то смысл? Или ты просто тратишь мое время, да и свое тоже, на эту истерику?

– Ты такой мудак! – кричит она.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Паркер кипит от злости. Даже не видя ее, я уверен: так оно и есть. Она из тех, кто ненавидит беситься, пока ее оппонент остается спокойным.

– Мои родители выставили дом на продажу, Уэст, – вещает она. – Они увозят меня из этого города, потому что – благодаря тебе и сучке, которую ты спонсируешь, – они поняли, насколько это токсичное место.

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.

– И, наверное, ты хочешь заставить меня поверить, будто этот шаг не имеет ничего общего с банкротством автосалона твоего отца, верно?

Я так разозлил ее, что теперь слышу тяжелое, сердитое дыхание на другом конце провода.

– Иди на хрен, Уэст.

– Как только ты сходишь к гребаному психологу, Паркер.

На этом связь обрывается, и я остаюсь в недоумении. Зачем Паркер вообще звонила? Неужели она думала, будто известие о том, что она покидает Сайпресс-Пойнт, вызовет у меня чувство вины? Вот уж нет. Да эта сучка может отправиться хоть на чертову Луну – мне будет наплевать. Паркер сама во всем виновата.

– Красный – определенно твой цвет, – сияет Джулс, оглядывая меня в зеркале.

– Я перемерила, наверное, сотню платьев и в итоге выбрала это и два других. Но Уэст меня в нем не видел.

Джулс слегка смеется.

– Но он ведь присутствовал при покупке?

Я киваю.

– Присутствовал, но когда я поняла, что это платье то самое, я осталась в примерочной, чтобы он меня в нем не увидел.

Оглядев себя, я нервно вздыхаю.

– Ну, в таком платье ты точно будешь выглядеть как развратный рождественский подарочек, – поддразнивает она.

Леди и джентльмены, моя лучшая подруга, та еще зараза.

– Вообще это очень мило, что он повел тебя по магазинам.

Слушая, как Джулс ахает, я обеими руками разглаживаю атлас, облегающий мои бедра, чуть выше невероятно высокого разреза с правой стороны.

– Только бы ему не приходилось тратить на меня деньги, – добавляю я, все еще оглядывая себя.

– Господи Иисусе, Блу, твой парень – чертов миллионер. Он может позволить себе купить тебе гребаное платье и не обеднеть от этого, – шутит она. – Кроме того, я уверена, этим вечером для него все окупится.

Она поднимает взгляд от телефона и подмигивает мне.

– Да, но дело не только в платье. Сначала вечеринка Скар, потом сигнализация, а еще поездка в Луизиану.

– Чтобы навестить его семью, – уточняет Джулс. – И, как я уже сказала, он при деньгах и, скорее всего, сделал бы намного больше, если бы ты ему позволила.

В этом она не ошибается. С его щедрым сердцем он, вероятно, оплатил бы все мои счета по дому, если бы у него была такая возможность.

– Я просто не хочу, чтобы он считал, будто я использую его, как кошелек, – говорю я. – Когда люди смотрят на него, то видят знак доллара. Не только потому, что его семья богата, но и потому, что он собирается стать профессиональным спортсменом. Я просто…

– А ну, прекрати, – прерывает меня Джулс, откладывая телефон и хватая меня за плечи. – Вечно ты так делаешь. Что-то совершенно не связанное с твоими реальными тревогами выбивает тебя из колеи, и ты начинаешь хвататься за эту идею. Что на самом деле не так?

Ее вопрос заставляет меня перевести взгляд на шкаф, где на верхней полке лежит толстый белый конверт, который у меня не хватило духу открыть. Внутри него информация о зачислении Скарлетт. Он пришел вчера, после того как я связалась со школой в городе, где живет моя бабушка. А прямо под ним лежит конверт, доставленный Пандорой, в котором – худший кошмар этого города – доказательство того, что Вин намерен баллотироваться на пост мэра в ближайшие недели. И это только усугубляет мое состояние.

– Би Джей, поговори со мной, – бормочет Джулс, отвлекая меня от мыслей.

По многим причинам я не могу рассказать ей о своих страхах, поэтому делаю то, что ненавижу больше всего. Лгу.

– Все в порядке. Наверное, я просто нервничаю.

Она улыбается, и это согревает меня, успокаивает.

– Ты так привыкла быть в роли взрослой, что забыла, каково быть подростком. Но мне нужно, чтобы ты пообещала мне, что постараешься.

Услышав правду в ее словах, я киваю.

– Я постараюсь.

Подруга заключает меня в объятия, которые, наверное, продолжались бы вечно, если бы не стук в дверь.

– Черт, он здесь, – выдыхает она и замирает, чтобы проверить мой макияж, прежде чем дать мне разрешение уйти.

Заручившись ее одобрением, я беру кожаную куртку, которую Джулс мне одолжила. Куртка совершенно меняет официальный тон платья – добавляет образу намеренности, задиристости, стервозности.

Я добегаю до двери, и, когда открываю ее, клянусь, у меня замирает сердце.

Я видела его в джинсах и спортивных штанах. В футбольной форме и даже полураздетым на вечеринке. Но Уэст Голден в костюме – это… произведение искусства. Особенно если тот сшит на заказ и невероятно хорошо сидит. Темная ткань подчеркивает восхитительно широкие плечи, стягивает талию, а также слегка обтягивает бицепсы и мускулистые бедра.

– Чтоб меня.

Моя реакция вызывает у него улыбку.

– Приму это за комплимент.

Я в двух секундах от того, чтобы признаться: он может воспринимать мои слова как чертово предложение руки и сердца.

Джулс требуется сильный толчок, чтобы привести меня в чувство, и я осознаю, что заставляю Уэста стоять снаружи на холоде.

– Прости. Я готова. Только дай мне попрощаться со Скарлетт.