Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 29)

Уэст выгибает шею и прокладывает дорожку поцелуев от моего подбородка к шее, отчего все мое тело словно вспыхивает огнем. Я нетерпеливо расстегиваю молнию на его брюках и сначала просовываю руку ему за пояс, но через полсекунды решаю вместо этого сунуть ее прямо в боксеры. На этот раз, когда я сжимаю его член, прямой контакт кожи к коже заставляет меня подумать, что если он прямо сейчас не окажется во мне, я просто задохнусь.

Я целую грудь Уэста в том месте, где расстегнутая рубашка обнажает упругую кожу, и не останавливаюсь, пока не становлюсь на колени и не опускаю пояс брюк ниже, обнажая чертовски сексуальные, похожие на римскую пятерку, косые мышцы живота.

– Что ты делаешь?

Я слышу вопрос, который он перенести после задает задает, но не отвечаю. Поднимаю взгляд, пробегаюсь глазами по его шести кубикам, затем по крепким грудным мышцам, которые быстро двигаются в такт его тяжелому дыханию. Когда мы встречаемся взглядами, Уэст, возможно, думает, что я собираюсь дразнить его, как делала это всю ночь, но мгновение спустя я отвечаю на вопрос в его глазах.

Опускаю его боксеры до бедер, а затем беру его член в рот.

– Че-е-е-ерт, – с шипением выдыхает он сквозь стиснутые зубы, будто из его легких выходит весь воздух, а после снова наполняет их.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и я обхватываю его за талию, заглатываю глубже. Когда Уэст начинает что-то бессвязно бормотать, я понимаю, что ему это нравится. Учитывая, что он своим языком несколько раз заставлял меня забыть, какой сейчас год, я более чем горю желанием отплатить ему той же монетой.

– Черт, Саутсайд.

Слыша, как он стонет, я поднимаю глаза и замечаю выражение его лица – одержимый взгляд уже прикован ко мне. Уэст наслаждается зрелищем, и я ему потакаю. Мои губы скользят вниз, но в этот раз я погружаю его член в свой рот немного глубже. А затем еще. И еще. Пока не чувствую, что он уже на грани.

Его член чертовски твердый, и к этому моменту мои собственные потребности взывают так громко, что я не могу больше ждать. Именно это ненасытное желание заставляет меня снова встать на ноги, и мгновение спустя я снимаю свое дорогое платье. Уэст тоже раздевается, достает из кармана презерватив и берет чистое полотенце с вешалки, прикрепленной к стене. Он накрывает им стул у бассейна, затем опускается на него. Я смотрю на него с той же одержимостью, что видела в его глазах. Затем Уэст усаживает меня на себя, с легкостью проскальзывая внутрь, ведь я просто офигеть какая влажная.

Когда я седлаю его, он издает жадный стон. Мы трахаемся так, словно не существует ни единого шанса, что кто-то войдет сюда и увидит нас. Словно прямо по коридору не толпятся сотни подростков. Да, риск велик, но я бы солгала, если бы сказала, будто это не заводит меня еще больше.

Обхватив ладонями лицо Уэста, я целую его медленно и глубоко, двигаясь в том же ритме. От его толщины мне уже хочется кончить, но неторопливый темп немного помогает. Совсем чуть-чуть.

– Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? – спрашивает он, дыша мне в губы, когда мы наконец выныриваем из транса, чтобы немного подышать.

– Скажи.

Уэст хватает меня за задницу, и я вжимаюсь в него.

– Ты меня с ума сводишь, – признается он. – Я думал о том, чтобы убить каждого ублюдка, который когда-либо пялился на тебя.

Я слегка улыбаюсь, но в основном мои мысли занимает то, как же приятно ощущать его тело рядом с моим. Руки Уэста снова скользят по моим бедрам, впиваются в них. Наверное, это ненормально, что сердце колотится так быстро, но я ничего не могу с этим поделать, ведь оно мне не принадлежит. Уэст Голден контролирует мое сердце.

– Я не захочу другую, – признается он. – Никогда.

Эти слова звучат у меня в голове эхом, отражаясь ото всех защитных стен, которые я возвела. Из-за этого эмоционального лабиринта порой было трудно представить, будто кто-то сможет любить меня вечно.

Но я не ослышалась. Он сказал, что «не захочет другую никогда».

В том смысле, что я последняя, с кем он себя видит.

В том смысле… что меня ему достаточно.

Моя грудь вздымается при каждом вздохе, и я не могу не смотреть на Уэста, зная, что каждое произнесенное им слово было откровенным. В его глазах искренность, которая не позволяет мне поверить в обратное.

В этот момент мы двигаемся синхронно, тело одного – в тандеме с телом другого, пока оба не достигаем кульминации, и для меня это самый эмоционально насыщенный опыт в жизни.

Кайф постепенно спадает, но я все еще слышу эту фразу.

«Я не захочу другую никогда».

Это заставляет меня снова взглянуть Уэсту в глаза, и он не отстраняется, ведь это были не просто слова, произнесенные в порыве страсти. Это то, что у него на сердце, то, что он чувствует, когда смотрит на меня.

У меня было много титулов, я была кем угодно для многих людей, но проходят дни, и я все больше узнаю человека под маской. И вот что я хочу сказать: быть девушкой Уэста Голдена, возможно, станет моим любимым занятием.

Глава 21

Блу

– Ну вот. Готово.

Я отхожу в сторону, смотрю на два чемодана, которые набила под завязку, и чувствую себя супергероиней: мне удалось сделать это сегодня. Конечно, я устала от танцев и… других занятий, но я всегда могу поспать в самолете.

– Рад за тебя, но я вообще-то закончил еще час назад, – злорадствует Уэст по телефону.

Я улыбаюсь и показываю ему язык, как будто он может это увидеть.

– Все знают, что парни берут с собой только пару боксеров, дезодорант и одну смену одежды. Так что, если это ты с гордостью называешь победой, то пусть будет так.

Он тихо смеется мне в ухо, и я опускаюсь на кровать.

– Хорошо сегодня повеселилась? – спрашивает он, и воспоминания о нашем вечере всплывают в мыслях.

– На самом деле, отлично. Спасибо, что помог мне почувствовать себя нормальной.

Он молчит, и теперь я думаю о нашем «свидании» у бассейна. Или, точнее, о словах, которые Уэст сказал мне, когда мы были там.

– Не могу дождаться, когда самолет приземлится, – говорит он со вздохом. – Тебе понравится город.

– Тебе точно не нужно меня убеждать. Я просто хочу убраться отсюда.

Я не хотела, чтобы это прозвучало смешно, но Уэст снова смеется.

– Не думаю, что кто-либо из нас смог бы убедить тебя в чем-либо. Но моя семья тебя полюбит. Просто приготовься к тому, что мои тетушки заобнимают тебя до смерти, а еще, вероятно, зададут миллион вопросов. И насколько я знаю своего дедушку, он планирует какое-то мероприятие, как только мы доберемся до места.

Мое сердце начинает биться чуть быстрее.

– О скольких людях идет речь?

Уэст усмехается.

– О довольно большом количестве, но, как я уже сказал, они полюбят тебя.

– Как ты можешь быть так уверен?

– А как не полюбить? – рассуждает он, и я улыбаюсь, как ребенок.

– Думаю, придется просто поверить тебе на слово.

Он зевает, прежде чем заговорить, и я тоже зеваю.

– Расслабься. Самое приятное, что там не будет никакого Вина.

Сама мысль об этом заставляет меня чувствовать себя легче.

– Спасибо Богу за эти маленькие радости.

– Я считаю это большой радостью, – возражает Уэст.

Он прав.

На линии снова повисает тишина, и я представляю, что он, как и я, погружен в свои мысли, может, перебирает в голове все проблемы, по которым мы точно не будем скучать, пока будем далеко отсюда.

– Да к черту все это, – говорит Уэст, кажется, сам себе, что заставляет меня фыркнуть от смеха. – Я просто скажу это, и если напугаю тебя, то забудь, что я об этом заговорил. Но я думаю, нам стоит заключить соглашение.

– Ты привлек мое внимание еще на фразе «да к черту все это», – поддразниваю я.

– Ни для кого не секрет, что у нас обоих дерьмовые родители, – начинает он. – Думаю, за исключением моей мамы. Возможно. Иными словами, кажется, я придумал план. В будущем – еще очень, очень нескоро, – мы должны согласиться завести до хрена детей и просто быть самыми лучшими родителями на свете.

Я снова смеюсь, но в то же время немного шокирована. Во-первых, потому что он планирует все настолько далеко вперед. А во-вторых, потому что это первый раз, когда он упоминает о том, что хочет в будущем завести семью. Думаю, я просто не знала, что у него были планы, выходящие за рамки колледжа и футбола.

– Мне нравится эта идея, – отвечаю я, чувствуя, как горят щеки при мысли о том, что мы проведем наши жизни вместе, будем вместе воспитывать детей. – Но что именно ты подразумеваешь под «до хрена»? Как человек, которому придется выталкивать из себя всех этих детей, я немного обеспокоена.

– Да не переживай, – убеждает Уэст. – Семи или восьми должно хватить.

Я выдавливаю из себя смешок, прежде чем вспоминаю, что Скар спит дальше по коридору.

– Ни за что, приятель. Три – это предел.

– Четыре, – возражает он.