Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 26)

Холодный воздух бьет мне прямо в лицо, но кого это волнует? Мне нужно знать, кто передал конверт Роджеру и почему они решили, будто именно я тот человек, которому предназначено содержимое.

Я почти не удивлена, обнаружив, что переулок пуст. Но, поддавшись отчаянию, я пробираюсь по глубокому снегу, чтобы проверить, что находится с другой стороны мусорного контейнера.

Ничего.

Никого.

Прежде чем я успеваю все это осмыслить, телефон издает сигнал – пришло уведомление от Пандоры. Вместо того чтобы вернуться в теплое здание, я открываю приложение и проглатываю обновление, выискивая в нем подсказки. Нужно как можно быстрее разобраться в том, что, черт возьми, сейчас происходит.

Перво-наперво, я безумно рада, дорогуши! Извините за перерыв, случившийся по вине некоего Икса, о котором все вскоре позабудут. Уверяю вас, порядок восстановлен. Все возвращается на круги своя.

Теперь же, если вы собрались на воскресный променад, остановитесь и внимательно прочитайте.

Что ж, в последнее время усилия моего преследователя приняли довольно мрачный оборот. Он прибегает к угрозам разоблачения и даже телесным наказаниям, если не выяснится, кто же наполняет вашу жизнь местными сплетнями.

Дело в том, что этот трус не учел, что меня не так-то просто напугать. На самом деле, когда меня загоняют в угол, я не впадаю в истерику. Нет, нет, нет… Я пускаю в ход тяжелую артиллерию.

Я только что поместила кое-какую важную информацию в руки того, кто, возможно, нуждался в некоем божественном вмешательстве, если хотите.

Ах, Пташка, – да, ты, – только не говори, что я тебе никогда ничего не дарю. Делай со своим подарком все что хочешь. Но, думаю, ты понимаешь, что некоторых последствий мы не должны допустить. По миллиону причин, как минимум.

Согласно моим источникам, эта информация станет достоянием общественности чуть менее чем через два месяца. Значит, рассказать миру или хранить тайну – решать тебе. Но если у тебя есть план, то сейчас самое время привести его в действие.

Все знают, что я не отвечаю в личку, но для тебя и твоей команды я готова сделать исключение. Только на ограниченное время. Похоже, мы с тобой заодно в этом деле, Пташка.

До скорого, птенчики!

П.

У меня перехватывает дыхание, и я не нахожу слов. Что я только что прочла? Что увидела в конверте? Я даже думать сейчас не могу.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Дасти, выводя меня из состояния полнейшего шока. – Тебе звонят.

Я даже не утруждаю себя ответом на его вопрос. Вместо этого мчусь обратно в закусочную, где снимаю трубку и отвечаю на звонок.

– Это Блу.

– Я последовал твоему совету и скачал это приложение, – говорит детектив Робби на другом конце провода. – Есть вероятность, что эта Пташка, о которой говорит Пандора, – ты?

Я киваю, все еще задыхаясь, совершенно сбитая с толку.

– Да, сэр.

– Так значит, она что-то передала тебе сегодня, верно? Что это было?

Я бросаю взгляд на конверт, который все еще сжимаю в руке, и полсекунды раздумываю, говорить ли ему вообще. Но, на самом деле, содержимое заставляет меня понять, что мне нужна его помощь. Нам всем нужна.

– Это доказательство, – признаюсь я.

– Доказательство? Фото?

– Больше похоже на плакат.

– Боюсь, я не понимаю.

Как бы мне хотелось этого не понимать, но я понимаю. И Пандора была совершенно права – есть по меньшей мере миллион причин, по которым этого абсолютно нельзя допустить.

– Это предвыборный плакат, – наконец делюсь я с детективом. – Для Вина. Он… баллотируется в мэры.

Сначала Робби молчит. Затем:

– Черт. Думаю, теперь понятно, почему старина Вин попросил тебя разорвать отношения с его сыном через два месяца.

– А я не особо понимаю, – говорю я.

Робби вздыхает, и когда снова заговаривает, его тон становится мягче, почти сочувственным.

– Я предполагал, что дело в противостоянии Северного и Южного Сайпресса, вопрос классовых различий, но это нечто большее. По убеждению Хантера, Голден не может рисковать тем, что его фамилия станет ассоциироваться с вашей. У него нет опыта в политике, поэтому ему приходится очень усердно работать, чтобы проявить себя. Да, в городе его знают как успешного бизнесмена, но не более того. Он должен выглядеть безупречно, когда его кампания станет достоянием общественности. А значит, ему нужно устранить все, что, по его мнению, может помешать ему добиться своей цели.

– Он хочет контролировать все и вся, – говорю я в основном себе.

– Что значительно облегчило бы сокрытие возможной преступной деятельности, – рассуждает детектив Робби. – Думаю, я знаю, почему получил столько отпора, когда попытался создать оперативную группу. Кто знает, насколько глубоко зашло это дерьмо? Половина этого отдела может сидеть на зарплате у Голдена.

– Так вы мне верите? – Мой голос дрожит, ведь я знаю, что количество моих доводов с этого утра не изменилось, однако, похоже, детектив принял их к сведению.

– У нас будет полно работы, и я не даю никаких обещаний, но… да, я думаю, что здесь может быть связь, – наконец говорит он. – Если ты вспомнишь что-нибудь еще, что могло бы помочь, не стесняйся, звони. В любое время.

Я на грани слез.

– Хорошо.

И я планирую именно так и сделать. Как только поговорю с Уэстом, и мы договоримся о том, чем можно делиться, а чем нет, я посвящу детектива Робби в подробности.

– Я свяжусь с тобой, а ты пока будь настороже. Если увидишь что угодно необычное, позвони мне на мобильный. Номер не изменился.

Я киваю и чувствую огромное облегчение.

Возможно, лишь возможно, у нас появился шанс побороться.

Наконец-то.

Глава 19

Уэст

Я затягиваю на шее узел красного галстука, искренне считая, что это один из немногих полезных навыков, которым меня научил отец. Поэтому, если он когда-нибудь захочет получить от меня благодарность, только это я и смогу ее предложить.

Новый черный костюм, свежая стрижка. Меньше чем через час я буду обнимать самую привлекательную девушку в этом полушарии. Обычно я избегаю танцев как чумы, но по какой-то причине в этом году сама мысль о бале не вызывает у меня отвращения. Хотя и думать нечего, я знаю, почему.

Все из-за нее. Я придумаю любой предлог, чтобы побыть с Блу.

А завтра утром я увезу ее подальше от всей этой чепухи Сайпресс-Пойнта. Дюпон-Байю – это совершенно другой мир, самое спокойное место на планете. Там нам не придется заниматься учебой. Никакого Вина. Никакой Пандоры.

Ее пост в прошлые выходные заставил всех с ума сойти, гадая, кто же эта «Пташка», о которой она упомянула. Я тоже был озадачен, пока мне не позвонила Блу и не рассказала о содержимом полученного ею таинственного конверта.

И представьте мое удивление, когда я услышал новость о том, что мой папаша-мошенник планирует управлять городом. Как будто у него и так недостаточно власти и влияния. Я могу только представить, что он натворит, если прикарманит полицейское управление и, черт возьми, почти все остальные. Ему все сойдет с рук. Полагаю, ради подобной безнаказанности он и баллотируется в мэры.

Теперь все начинает обретать смысл – двухмесячный срок, который он дал Саутсайд, чтобы покончить с нашими отношениями, и договор о неразглашении. Он всегда заботился только об одном человеке.

О себе.

Саутсайд рассказала мне, как привлекла к нашему делу бывшего напарника своего отца. Она не поведала ему всего, но я тут же выразил опасения: не стоило говорить об этом постороннему. Однако затем Блу перечислила, что этот детектив сделал для ее семьи, рассказала, как он вмешался и скостил ее брату срок, как заходил в гости, пока Майка не уволили и их дружба не развалилась.

Если мы хотим, чтобы все сработало, мы должны доверять друг другу. Так что, если Блу считает этого парня достойным доверия, если готова привлечь его, понимая, что на кону безопасность Скарлетт, я приму ее сторону. Блу знает, что делает.

Надеюсь.

Буря домыслов утихла примерно в середине недели. К тому моменту люди уже были почти уверены в том, что человек, которому Пандора послала приглашение, никогда не будет раскрыт, и, устав, просто прекратили вынюхивать. Правда известна лишь нам, группе за кулисами, а также Вину, который старательно изображал из себя виртуального сыщика и выдавал себя за Икса. Или, может, он надоумил кого-то это сделать. Теперь, учитывая информацию, которую Пандора отправила Саутсайд, можно предположить, что ей тоже стало ясно, что за взломом стоял мой отец.

У меня двадцать минут, чтобы добраться на другой конец города. Если ускорюсь, то успею за пятнадцать.

Проходя по пути к лифту мимо комнат братьев, я вижу, что у обоих собраны сумки. Дэйн и Стерлинг подготовились к завтрашнему дню. Тогда как я дотянул до самой последней секунды: когда вернусь домой вечером, придется собирать вещи.

– Я ухожу, – объявляю я.

– Ага.

– Мы прямо за тобой.

Я слишком далеко, чтобы разобрать, кто что сказал, но мы договорились встретиться возле школы. Двери лифта закрываются, и как только это происходит, у меня звонит телефон. Поскольку это не секретная линия, я знаю, что это не Саутсайд. Но я определенно не ожидал увидеть имя Паркер.