ПОРТЕРХАУС. Которая тут живет.
МЭРИ смотрит на ДЖОНА
ДЖОН (быстро) Это он про Нефертити.
ПОРТЕРХАУС начинает разливать чай по чашкам – Джону, Стэнли и себе.
МЭРИ. Да уж, хороша "миссис Смит"!
ПОРТЕРХАУС (прыснув со смеху) "Нефертити"!
ДЖОН и СТЭНЛИ смотрят на него.
Смешное прозвище! Сами придумали?
МЭРИ (Джону) Он что, видел Нефертити?
ДЖОН. Видел.
МЭРИ. В этом диком наряде?!
ДЖОН. Да!
ПОРТЕРХАУС (со смехом) "Нефертити"!
ДЖОН и СТЭНЛИ глядят на него. ПОРТЕРХАУС подает СТЭНЛИ чашку чая, тот начинает пить.
А сказать вам, как я свое сокровище прозвал?
МЭРИ, расценившая эти слова определенным образом, шокирована. СТЭНЛИ и ДЖОН переглядываются, понимая, что именно подумала Мэри. ДЖОН закрывает лицо ладонями. СТЭНЛИ со стуком ставит чашку на блюдце.
МЭРИ (после паузы, Портерхаусу) Так вы что - тоже?!
ПОРТЕРХАУС Да, только у нас это длится дольше, чем у мистера Смита (кивает на Джона) с его Нефертити. (Хихикает.)
МЭРИ безмолвствует. ДЖОН и СТЭНЛИ переглядываются. ПОРТЕРХАУС подвигает к СТЭНЛИ сахарницу.
У нас это уж двадцать лет как тянется.
СТЭНЛИ. Спасибо, я без сахара.
ПОРТЕРХАУС И все эти двадцать лет я свою любовь зову знаете как? "Квазимодо"! (Довольно хохочет).
ДЖОН смотрит в потолок. ПОРТЕРХАУС наливает ему чай.
МЭРИ. Боже, неужели нормальных мужиков вообще не осталось!
ПОРТЕРХАУС. Да бросьте, это же у нас просто игра.
МЭРИ. Ах, теперь это называется – игра!
ДЖОН (со смехом) Ну да, игра! А что такого? (Портерхаусу) Мне два куска.
ПОРТЕРХАУС (Мэри) Я думаю, жена за эти годы уже смирилась.
МЭРИ (Портерхаусу) Вы хотите сказать, ваша жена не возражает?!
ПОРТЕРХАУС. А чего возражать? Она для меня тоже прозвище придумала.
МЭРИ. Не сомневаюсь
ПОРТЕРХАУС. Угадайте, какое.
СТЭНЛИ. "Мона Лиза"!
ПОРТЕРХАУС (со смехом) А вот и нет. "Попка"!
ПОРТЕРХАУС хохочет, сидя в кресле. МЭРИ задыхается от негодования. ДЖОН принужденно смеется.
СТЭНЛИ (после паузы) Это в каком же смысле - "Попка"?
ПОРТЕРХАУС. Она говорит, я все по сто раз повторяю. Как попугай. Она у меня прелесть.
МЭРИ. Но с этим Квазимодо… Неужели вашей жене не противно?
ПОРТЕРХАУС. Противно - не противно. Я ж говорю – свыклась.
МЭРИ. Да, сегодня у меня день больших открытий. И что же, Квазимодо носит такие же платья как Нефертити?
ПОРТЕРХАУС. Квазимодо? Только когда идет со мной танцевать.
МЭРИ. Танцевать?!
ДЖОН давится чаем. Решительно забрав у СТЭНЛИ и ПОРТЕРХАУСА чашки, ставит их на стол позади дивана. Подходит к ПОРТЕРХАУСУ и, взяв за локоть, приподнимает с кресла.
ДЖОН (сухо) Спасибо за компанию. Было очень приятно!
СТЭНЛИ. Да, очень.
ДЖОН. И за беседу спасибо. И за все ваши советы.
ПОРТЕРХАУС (дружелюбно) О, не за что. Уж я-то знаю, что такое брак, и как нелегко на первых порах привыкать к сложностям семейной жизни.
ДЖОН (Стэнли) Понятно?
СТЭНЛИ (Мэри) Понятно?
МЭРИ. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу привыкнуть к тому, к чему привыкла супруга. Попки.
ПОРТЕРХАУС. Главное – уважать друг друга. Мне бы сейчас хотелось одного – чтобы мистер Смит (указывая на Джона) помирился и поцеловался бы с Нефертити, а вы бы (глядя на Мэри) легли в постель с ним. (Тянет ее к Стэнли и соединяет их руки).
МЭРИ (с каменным лицом) Вот как. Значит, вы и впрямь полагаете, что это добавит счастья моему браку?
ПОРТЕРХАУС. Разумеется!
МЭРИ (ледяным тоном) Ну так вот. Вы просто старый похотливый лесбиян!
На секунду ДЖОН и СТЭНЛИ лишаются дара речи. ПОРТЕРХАУС цепенеет. СТЭНЛИ подводит к нему ДЖОНА.
ДЖОН (Портерхаусу) Миссис Смит сегодня перенервничала. Вы же помните, инспектор, ее бабушка и дедушка…
Мертвая пауза
СТЭНЛИ (сквозь зубы) Это другой инспектор.
ДЖОН (Смотрит на Стэнли, пытаясь вспомнить) Ты уверен?
МЭРИ. Бабушка и дедушка?
ДЖОН. Только не волнуйся!
МЭРИ. С ними что-то случилось?
ДЖОН. Ничего!
МЭРИ. А почему ты вдруг о них заговорил?
ДЖОН. Потому что я думал, что он (указывая на Портерхауса) про них помнит, но он про них не помнит, потому что он (указывая на Стэнли) говорил про них не с ним. (Указывает на Портерхауса)
