Рене Эсель – Не разбивай мое сердце (страница 4)
– Леша, я же просила, – стонет мама и закрывает лицо ладонями.
Только тут замечаю на ее безымянном пальце, которое долгое время оставалось без украшений, золотое кольцо. С красивеньким таким бриллиантом. Его вес в каратах страшно представлять, ибо он огромный.
Огромный, черт возьми, желтый бриллиант!
– Мам, – вместо рыка получается жалкий писк, – что происходит?
– Бать, скажи, что пошутил. Типа первое апреля. И плевать, что октябрь, – вторит мне Довлатов.
– Боюсь, что нет, – Алексей Юрьевич улыбается, как блаженный, и кладет свою лапищу на мамину талию. – Мы с Владой втайне расписались утром, а скоро планируем обвенчаться.
От нашего ора сотрясаются больничные стены.
– Что?!
Глава 4
Егор
– Бать, мне интересно, – щелкаю языком и подозрительно кошусь на суетящуюся домработницу.
Тамара Степановна сегодня в ударе. Напевает под нос, размахивает пипидастром, подобно гимнастической ленте. И не сказать, что человечку за шестьдесят. На цыпочках скачет, цветет, пахнет. Все понятно без слов: наша горничная, экономка и моя няня в одном лице счастлива видеть в доме этих сук.
Блин. Даже она в курсе, а я нет.
Предательница. Наводит парадный марафет в малой гостиной. Главное, ничего мне не сказала. А ведь вместо матери была практически.
У той-то только Париж на уме да очередной ля Козел.
– Что? – Отец падает на диван и косится на циферблат часов.
Злорадно хмыкаю.
Давно тебя, папочка, никто не заставлял себя ждать.
Овечий отряд раскладывает вещи уже больше часа. Нет, я бы тоже дал деру. Но куда? Едва завалился на кровать, как ворвался отец и вытащил в гостиную за ухо. Спасибо, хоть не пинками. У нас же «семейный» ужин.
Дома.
В ресторан бы сгоняли. Свадьба как-никак.
– Трахаться можно без штампа в паспорте, – выдыхаю со стоном и утыкаюсь лицом в ладони.
– Знаю, иначе ты бы не родился.
Отец со смешком бьет по плечу. Да, наши отношения весьма своеобразны. Такое случается, когда папаня старше тебя всего на двадцать лет.
Догадка пронзает острой иглой. Распахнув рот, испуганно округляю глаза и в упор смотрю на него.
– Погоди, она того? – Под вопросительный взгляд отца обвожу воображаемый беременный живот. – Блин, бать…
– Нет.
Хмурюсь.
– Тогда какого черта? Ты ее видел? Там что мать, что дочь. Ни рожи, ни кожи. Или у нее способности всасывания превышают мощность промышленного пылесоса? Камон, в дом-то зачем тащить?
Отец багровеет, но я не останавливаюсь. Затыкаюсь, когда тяжелая ладонь с грохотом опускается на стол. Вздрагиваю. Ядовитые слова застревают в глотке, а легкие сводит спазм. Папаня умеет смотреть, как на мусор.
– Слушай сюда, – его в голосе звенит металл, – Влада и Клава теперь члены нашей семьи. Нравится тебе это или нет. Я так решил. Снова услышу подобную чушь – высеку. Тебе двадцать три года, здоровый мужик, а ведешь себя как ребенок.
– Блин, начинается, – шикаю недовольно и скрещиваю на груди руки. – Матушкой ее не величать?
– Скажу – будешь и маменькой называть.
– Еще я всяких членососок в матери не зачислял.
Звон расколовшейся тарелки рассекает воздух. Тамара Степановна обреченно вздыхает и тенью исчезает в проеме.
Нет, так нечестно. Оставляет меня на растерзание человеку, которому по мозгам ударила сперма! Никакой защиты несчастному ребенку.
– Пошел вон, – сипит отец.
– Слава яйцам! Спасибо за вольную, бать, – рычу и подпрыгиваю с места. – Попей водички, успокойся. А то «семья» подумает, что попала в лапы к маньяку.
– В комнату! – летит в спину яростный рев. – Карты можешь выкинуть!
– Да мне плевать!
Уеду к маме в Париж. Она с окончания школы ждет меня в гости. Лишь бы не смотреть на этот театр абсурда. А клуб… Да меня и там купят. Сто процентов. Какая разница?
Отец – наивный идиот. Запустил двух охотниц за его баблом в дом и радуется.
Хотя гном, видимо, тоже не в восторге.
Перед глазами встают удивленно распахнутые омуты.
Единственное, что в ней цепляет. Светло-ореховые радужки с зелеными прожилками. Вроде обычные, но есть в них что-то интригующее. Еще аромат. Гном пахнет малиной. Дешевая фигня с маркетплейса, но послевкусие у нее приятное.
Надо же чем-то привлекать. Поэтому в меня кокосом швырнула. Креативный подход, творческая мысль.
Как в плохом анекдоте: белая тень внезапно вылетает из-за угла. Прямо под ноги. Едва удерживаю вертикальное положение, на автомате хватаю тощие плечи. Еще чуть-чуть, и улетели бы с лестницы.
– Блин! – рявкаю, глядя в знакомые глаза. – Ненормальная?! Решила добить?
– Сдался ты мне! – хмурится. – Дураки и богу не нужны. Бабуля говорила.
– А то мне есть дело до родового древа овец.
Настоящий гном. В пупок дышит. Яростно. Будто сожрет сейчас. Когда-нибудь споткнусь и сверну ей шею.
Клава запрокидывает голову так сильно, что позвоночник хрустит. Дергается возмущенно, а я разжимаю пальцы.
Хочет упасть? Вперед.
Вопреки злорадному ожиданию, гном крепко стоит на коротеньких ножках, выглядывающих из-под розового худи.
– Генеалогического, тупица, – задирает нос выше.
– Долго думаешь, гном. Не засчитано, – скептически цыкаю.
Забавная зверюшка. Напоминает обезьянку. Шимпанзе. Такую только нарядить во что-то приличное и отправить в парк. Фотографироваться с туристами.
Лицо Клавы кажется знакомым. Щурюсь, пока в голове скрипят извилины. Однозначно где-то ее видел.
Трахались, что ли?
Нет, невозможно. У меня прекрасный вкус на девушек.
Тогда зачем кидается на меня? Влюбилась?
– Где я видел тебя?
– Мы учимся на одном факультете, кретин, – вздыхает и обреченно косится в сторону гостиной.
Оттуда доносится смех. Приятный, к слову. Если бы не обстоятельства и его владелица.
– Шуруй, – подталкиваю гнома в спину, а она ойкает от неожиданности. – Там ждут.