Рэнди Доун – Завтра в эфире (страница 12)

«Именно, – промурлыкала Валенсия. – Смерть от тысячи порезов. Так гораздо приятнее».

По губам Фионы зазмеилась улыбка. «Валенсия, как же я по тебе скучала».

«Это само собой разумеется. Без меня ты ничто».

Так оно и было: после девяноста совместных лет Фиона и ее персонаж стали фактически неразделимы. Когда Фиона впервые появилась в «Завтрашнем дне» (сначала это была радиопостановка), она, конечно, не была такой нежной и наивной, как Старр, но у нее все же имелись какие-никакие моральные принципы. Она верила, что мир по сути своей добр. Но после стольких лет вместе с Валенсией ее взгляды поменялись. Стальная леди Мальборо, которой восхищались десятки мужей (среди них и многочисленные любови всей ее жизни), которая ворочала промышленными империями, теряла и наживала состояния, пускалась в приключения, едва не погибала и несколько раз погибала взаправду (а потом воскресала), один раз даже была заживо похоронена, – эта женщина представляла собой во всех смыслах гораздо более интересную версию Фионы Баллентайн. Они слились много-много лет назад и превосходным образом вписались в так называемое реалити-шоу, которое снималось каждый божий день. Фионе больше не нужно было играть. Достаточно было просто подключиться к Валенсии.

И эту самую Валенсию вернуло к жизни маленькое ничтожество по имени Старр Уэзерби.

Старр все так же переигрывала, но чуть уменьшила напор.

– Вот тогда-то я и узнала правду. – На лице у нее что-то блестело. Слезы? – В театральном училище. Когда я играла, то становилась цельной. Будто кому-то есть до меня дело, будто я имею право на существование. Когда я на сцене перед зрителями – это и есть моя жизнь. И за нее я готова заплатить любую цену. Убить готова за работу в этом сериале. – Она медленно и глубоко вздохнула. – Убить… вас.

«Браво, – хором подумали Фиона и Валенсия. – Превосходный экземпляр. И от нее превосходным образом можно будет избавиться».

Раньше Фиона про такой вариант не думала. Новички, которых ей отправляли, никогда не были такими податливыми. На первый взгляд Старр казалась дурашливой, но под слоем грима скрывались острые углы. Девица только что навешала на уши Фионе столько лапши, что та едва ли могла с уверенностью сказать, где правда, а где вранье. С помощью девчонки можно провернуть столько всего, а в конце концов героиней окажется Фиона.

«Именно я спасу этот сериал, – подумала она. – А орудием мне послужит Старр Уэзерби».

Тем временем Старр подвыдохлась и, тяжело дыша, уперла кулаки в бока, словно какой-нибудь супергерой-мститель.

– Ну что ж, – объявила Фиона, а Валенсия тем временем отступила в тень, – и что из этого было полнейший чепухой?

Старр ковырнула пол носочком туфли. Ее огонь чуть угас, и теперь она казалась маленькой девочкой.

– У меня и правда был дедушка, и он научил меня играть. И мы правда читали Шекспира и других авторов. Я действительно училась в колледже актерскому мастерству. – Она сложила руки на груди. – И еще я правда так чувствую себя на сцене.

– Остальное ты выдумала.

– Мне говорили, что импровизация у меня выходит хорошо. Хотя я не совсем понимаю, насколько это важно для реалити-шоу.

– Ты удивишься, когда узнаешь, как много мы все в конечном счете играем. Вот только не уверена, что мне нравится человек, который врет мне в лицо.

– Но ведь этим-то мы и занимаемся, мисс Баллентайн! – примирительно подняла руки Старр.

«В точку». Фиона прищурилась.

– Форзац!

– Мисс Баллентайн, я очень надеюсь, что вы измените…

– Помолчи-ка, Старр. – Фиона опустила руку девице на плечо и чуть надавила. – Принеси чаю, – приказала она брауни и махнула тростью в сторону дивана. – А ты присядь, нам многое нужно обсудить.

«Надеюсь, мы знаем, что делаем», – подумала Фиона, но Валенсия уже давно ушла.

Глава 7

Звезда в шоке

Голова шла кругом, мышцы ныли, нервы превратились в вареные спагетти, Старр гадала, не слишком ли ее занесло. Она так вцепилась в край дивана (таких огромных и мягких в жизни еще не видывала), что едва не порвала обивку. Захотелось сбежать, как тогда в закусочной. И, точно как и тогда, она осталась.

Было такое чувство, будто она только что получила проходной балл, но непонятно, на обычной контрольной или на выпускном экзамене.

«Зачем ты играешь?» – казалось бы, простой вопрос, но ей не задавали его со времен Джиллиардского колледжа. «Зачем делать то, ради чего ты готова рискнуть всем?»

Отвечая развернуто, пришлось бы упоминать мать, чувство самоуважения, радость, когда находишь по-настоящему любимое дело, в которое готова уйти с головой, и, если уж по-честному, аплодисменты. Краткий ответ звучал так: потому что мне надо этим заниматься.

Но она не упомянула это все в том безумном монологе, который прочитала Фионе. Когда несколько минут назад светская львица чуть не выставила ее из гримерки, мозг у Старр перемкнуло. Самоё нутро воспротивилось, и она дала жару, как тогда в закусочной, когда произвела впечатление на Джейсона. Либо герой, либо домой и так далее. И, черт возьми, у нее получилось. Во всяком случае, пока.

Маленький сморщенный человечек, которого Фиона называла Форзацем, выкатил из темного угла небольшую тележку с чайными принадлежностями.

– Будь добр, проследи, чтобы к нам присоединился Джейсон Валентин. И как можно скорее, – величественно распорядилась Фиона, и Старр на ум немедленно пришли великие актрисы двадцатого века вроде Кэтрин Хепберн или Бетти Дэвис. Которые все будто обучались в одном и том же пансионе где-нибудь в Новой Англии. Фиона взмахнула длинными тонкими пальцами. – Поторопись.

Форзац скрылся в дальнем конце комнаты, хлопнула какая-то дверь.

Старр сделала медленный вдох и посмотрела в глаза Фионе. Она уже встречала таких вот актрис, когда работала в театре: такие никогда не снимают маску. У Фионы она была безупречная: собранный и царственный вид, острые скулы – того и гляди порежешься, винно-красные губы, как у королевы из сказки про Белоснежку. Когда Старр пожала ее руку, ладонь оказалась ледяной, будто только из холодильника.

Но Старр кое-что знала о таких вот дамах: зачастую они лаяли, но не кусали, а за грозным фасадом скрывались неуверенность и страх – эти два чувства Старр понимала отлично, даже не будучи дивой. С этим можно работать. Может, Фионе просто нужен кто-то, кто ее выслушает.

Примадонна приподняла крышечку чайника и глубоко вдохнула. По комнате поплыл насыщенный землистый аромат с привкусом перца. Актриса разлила чай по двум чашечкам тончайшего фарфора в форме розовых бутонов и указала на четыре мисочки: со сливками, сахаром, палочками корицы и, как ни странно, разноцветной кондитерской посыпкой.

Фиона сделала небольшой глоток и довольно вздохнула.

– Обожаю вкус свежеиспепеленного брауни по утрам.

Вроде бы шоколада в чае не чувствовалось. Старр осторожно глотнула.

– Никогда раньше не слышала про чай со вкусом брауни, мисс Баллентайн.

– Называй меня Фионой. Мы ведь теперь с тобой коллеги.

Щеки Старр залил радостный румянец. Ей удалось. Ее взяли.

– Брауни сами вызываются добровольцами, – продолжала Фиона. – Из них делают чай, потом его настаивают, а назавтра они воскресают безо всяких последствий. Это считается большой честью.

Говорила она вроде бы по-английски, но слова звучали для Старр какой-то бессмыслицей. События сегодняшнего утра вообще никак не желали складываться во что-то осмысленное. Все происходило так быстро.

– Вкус уж точно необычный.

– Конечно, глупышка. Это же брауни.

Где-то глубоко в памяти Старр что-то звякнуло. Да, брауни – это шоколадное пирожное, и, кажется, был такой фотоаппарат. Но еще раньше так называли маленьких мифических помощников. Она посмотрела на сидевшего за рабочим столом Форзаца, и в памяти буквально затрезвонило.

«Мифики. Не может быть».

Старр покачала головой.

– Мисс Балл… Фиона, а почему именно вы определяете, кого возьмут на студию?

Фиона рассмеялась.

– Так тебе не рассказали о наградах? – Она махнула рукой в сторону ярко освещенного, битком набитого стеклянного шкафа. Тысячи разноцветных ниточек колыхались там, хотя в гримерке не было сквозняков. – У меня их больше сотни. Миленькие, правда?

Старр отпила еще чаю и кивнула.

– Каждый раз вместе со статуэткой получаешь и награду. Небольшую порцию волшебства. Первая награда, а она одинакова для всех, позволяет мне оставаться в том же возрасте, в каком я ее получила, она действует, пока я работаю в сериале. – Фиона указала на центральную полку. – А с помощью вот этой я могу заставить ненадолго исчезнуть любое маленькое пространство. – Она подняла руку чуть повыше, и ее браслеты звякнули, словно кандалы. – А вон та очень необычная – особая награда, которую мне даровали за услугу: тогда я помогла избавиться от одной неугодной персоны. Благодаря ей за мной остается последнее слово, когда кого-то берут в постоянный штат. Она у меня вот уже тридцать лет, я дорого за нее заплатила.

У Фионы, конечно, были свои заскоки, но сумасшедшей она не выглядела. Только что прозвучало слово «волшебство». В голове у Старр трезвонило все громче.

– Понимаю, – протянула она. – Остаетесь в том же возрасте. Заставляете пространства исчезать. А в свободное время случайно не распиливаете пополам ассистенток?

Фиона снова засмеялась.

– В свободное время? Дитя мое, да у меня его отродясь не было. – Она вдруг умокла и склонила голову набок. – А ты ведешь себя вполне спокойно, несмотря на все это.