Рэнди Доун – Завтра в эфире (страница 10)
Но Фионе все-таки нравилось думать, что их еще что-то разделяет. Ее альтер эго вело себя подобно капризной музе: Валенсию нужно было уговаривать пробудиться, чтобы Фиона могла работать с полной отдачей. Отвлекшись на минуточку, она махнула рукой с еще не просохшими ногтями:
– Продолжай, Форзац.
– Да, мисс.
Фиона плевать хотела почти на всех мификов в этой студии, но Форзацем она дорожила. Ее личный помощник сообщал ей обо всем и помогал с расписанием. Знал ее тайны. Вот уже почти сто лет был ее незаменимой правой рукой – достался ей вместе с одной из самых первых наград на Бесконечной церемонии и оказался, пожалуй, лучшей из этих наград. Тринадцать лет назад, поддавшись минутной слабости, Фиона поклялась освободить его после ста лет службы. Срок этот близился, и Фиона уже жалела о своем обещании.
– Расписание поменяли из-за задержки, – продолжал скрипучим угодливым тоном Форзац. – В восемь гримфеечки. В половину девятого завтрак. Потом сразу репетиция. Теоретически съемки должны начаться в одиннадцать и закончиться в час. Потом обед, потом опять съемки…
– Ой! – Фиона дернулась и сняла с одного века огурец. – Потому Что, у тебя руки просто ледяные!
Брауни выпустил ее голую ногу и понурился. Фиона закатила глаза. Иногда с ними столько мороки. Брауни – самые большие поклонники «Завтрашнего дня», и именно поэтому ими так легко помыкать. Да бога ради, они брали жалование блестками. Брали бы, наверное, и объедками со стола, но Фиона умела с помощью одной из своих наград изготавливать блестки, так что в итоге остановилась на них. Увы, серых клеточек в голове у брауни было не так уж много. Хотя довольно затруднительно обижаться на существ, которые в совершенстве освоили жалостливый щенячий взгляд.
– Я прощаю тебя, – сказала Фиона наконец. – Подготовься хорошенько и попробуй еще раз.
Откинувшись в кресле, она положила огурец на место.
– Съемки до ужина, Врата сегодня вечером должны открыться в три минуты восьмого, – продолжал Форзац.
Он всегда сообщал Фионе о Вратах, хотя в этом не было никакой нужды. Компания «Ф. Баллентайн» вот уже пятьдесят лет владела квартирой на углу Шестьдесят пятой улицы и Лексингтон-авеню в Ист-Сайде, но хозяйка ночевала там лишь дважды. Она, как обычно, уляжется в своей гримерке на сером честерфилде. В последнее время только там Фиона и могла как следует выспаться.
Честерфилд был самым роскошным предметом мебели в ее гримерке, которая с каждым годом увеличивалась на одну десятую квадратного метра. Шестьдесят пять лет назад Фиона получила дополнительную награду на Бесконечной церемонии и могла теперь зачаровывать помещения: ей достаточно было щелкнуть переключателем, чтобы превратить комнату без окон с коричневыми стенами в элегантную гостиную дамы из Позолоченного века. Но Фионе нравились настоящие вещи, без колдовства. Кроме честерфилдовского дивана у нее имелось бюро из вишни, за которым чаще всего работал на печатной машинке Форзац, стулья с круглыми спинками, мягкие кресла с подушками и круглый кофейный столик. А главный экспонат стоял у дальней стены – подсвеченная витрина для наград, в которой хранились все сто двадцать восемь статуэток.
Пятку Фионы принялись мять теплые, смазанные лосьоном ладошки, и она глубоко вздохнула. Наконец-то можно снова заняться Валенсией. Казалось бы, чего тут сложного: она играет леди Мальборо вот уже девяносто лет, с того самого момента, как пришла в этот сериал. Они с Валенсией как два близнеца – вернее, как два близнеца, один из которых пожрал своего более слабого товарища в утробе матери. Фиона понимала Валенсию лучше всех на свете, даже лучше, чем эта словоблудливая кошка Эмма, и посмей кто-нибудь заявить обратное – мигом схлопочет тростью.
«Валенсия», – мысленно позвала Фиона, но тщетно. Она очистила свой разум и парила во мраке и пустоте, но персонаж, которым она сама и была, упорно ускользал. А что, если Валенсия не вернется? Кем тогда станет Фиона? Будет так же плыть по течению, как бедняжка Нико? Сделается такой же желчной и скрытной, как Нора? Кажется, из них всех только Чарли сумел пройти по тонкой грани – стать и одновременно не стать своим персонажем.
– Мисс Фиона?
– Что там еще, Форзац?
– Еще одно дело.
Она не ответила.
– Я униженно молю вас о прощении, но с прискорбием вынужден сообщить, что мы ждем гостей.
– Да-да, – вздохнула Фиона. – За завтраком.
– Э-э-э, – протянул Форзац.
Фиона сама себе это устроила, но от этого злилась ничуть не меньше. Вчера ее звали на прослушивание, но Фиона Баллентайн не ходит ни на какие прослушивания. Уж точно не по ту сторону Завесы. Те, кто желал попасть в «Завтрашний день», должны были сами являться пред ее светлые очи, и вот уже невесть скольких она благополучно отвадила. Ее личный рекорд на сегодняшний день составлял шесть минут и сорок две секунды – ровно столько понадобилось претендентке с момента знакомства, чтобы сделать ноги.
Таким образом Фиона вот уже тридцать лет избавлялась от соискательниц. Только так и можно было избежать появления очередной… воровки. Но Джейсон все пытался. Вчера заглянул к ней в гримерку.
– Тебе придется выкроить время для этой новенькой, – сказал он, посмотрев на Фиону поверх очков. – Более того, ты должна ее одобрить.
– Прошу прощения? – Фиона взмахнула зажатой в руке расческой. – Если я правильно помню, у меня есть право вето.
Рожки Джейсона подросли на несколько сантиметров, хвост гневно дернулся.
– Все так. Но, возможно, ты скоро узнаешь, что и у нас оно тоже есть.
Фиона задохнулась от возмущения, словно выброшенная на берег рыба.
– Ты не осмелишься.
– А ты попробуй проверь. Стоит мне стукнуть копытом, и ты растеряешь всех своих брауни.
Никогда еще Фиона не видела Джейсона в таком мрачном расположении духа. Теоретически можно допустить, что его стоит выслушать.
– Хм, даже у тебя не хватит полномочий, чтобы отнять у меня Форзаца.
– Нет, полагаю, что нет, – покачал головой Джейсон. – Но мы можем перераспределить всех остальных. А еще… лишить тебя дополнительных привилегий, которые не связаны с твоими наградами. – Его красивое лицо печально вытянулось. – Милая, я искренне тобой восхищаюсь, но у нас больше нет вариантов. Этой новенькой занимался я лично. Нам нужны новые люди. Ты не можешь вечно дуться.
Подбородок у Фионы задрожал, глаза наполнились слезами, но по щеке ни одна так и не скатилась.
– Я попытаюсь, – объявила она самым величественным голосом Валенсии и кивнула. – Ради тебя, мой фривольный фавн.
Джейсон смущенно качнулся туда-сюда на своих каблучищах.
– Ты хорошая смертная девочка. Я знал, что мы сумеем договориться.
Как только за ним закрылась дверь, Фиона тут же вызвала Нико.
– Злобные твари, – прошипела она. – Посмотри, к чему они меня принуждают!
– Ну-ну. – Нико похлопал ее по плечу. – Придумаем какой-нибудь другой способ.
– Э-э-э, – снова протянул Форзац.
Фиона ничего не видела из-за своих огурцов, но точно знала, что он сейчас оттягивает воротник белоснежной рубашки.
– Да говори уже, Форзац.
– Ваше расписание… слегка изменилось, и я узнал об этом только сию секунду.
– Когда? – пророкотала Фиона голосом, предвещавшим бурю.
– Прямо сейчас, мисс Фиона.
Она так резко уселась в кресле, что кусочки огурца, отлетев, шмякнулись о стенку, повисели там немного, а потом сползли на пол.
– Прямо сейчас?
Раздался стук в дверь.
Фиона посмотрела на Форзаца фирменным Самым Гневным Взглядом, а такого не случалось вот уже восемь лет и два месяца, и брауни испуганно сглотнул.
– Красный уровень тревоги! – в панике заорал он.
И воцарился хаос.
Услышав панический крик, Потому Что и Ну и Что тут же сделали ноги. Кто, Что, Где, Почему и Не Знаю выпустили из рук кресло, оно грохнулось на пол, и Фиона скатилась с него. Тем временем брауни быстренько удрали через свою дверцу в дальнем конце комнаты.
Взбешенная Фиона встала, но натертые лосьоном пятки соскользнули, и она, гневно взвизгнув, полетела в сторону честерфилда. Успела на лету зацепиться за изогнутый торшер, но тот под ее весом задрожал и согнулся. Почти целую секунду Фиона и торшер плясали вместе жутковатое танго, а потом торшер распрямился и огрел ее по голове. Теперь уже она падала всерьез и вот-вот должна была сломать шею. И все по милости этой новенькой. И Джейсона, этого очкарика, этого грубияна…
Фиона замерла буквально в паре сантиметров от пола. Вскарабкавшийся на честерфилд Форзац удерживал ее за резинку от штанов, которые самым гнусным образом врезались в зад. Форзац всегда знал, что делать. Как и все брауни, он был гораздо сильнее, чем казался.
Нельзя его отпускать.
– Поставь меня! – приказала Фиона, смерив его грозным взглядом, и помощник опустил ее на подушки. – Подай полотенце. Задержи их. И не стой грязными ногами на моем честерфилде!
Форзац спрыгнул на пол, одернул рубашку, поправил запонки и поклонился. Фиона могла бы поклясться, что на его удивительной роже промелькнула едва заметная довольная улыбочка.
– Для мисс Фионы – все что угодно.
Опять постучали, уже громче. Фиона запрыгнула за ширму, а Форзац распахнул дверь.
– Боженьки, – услышала Фиона звонкий дрожащий голос. – Я думала, Фиона… выше.
Стоя за ширмой, актриса закатила глаза и принялась протирать полотенцем лицо и ноги.
– Я не её еёшество, – ответил брауни. – Я Форзац Излучина. Мисс Фиона ожидает вас.