Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 96)
В шкатулке обнаружилось едва ли не лучшее творение мастерской Макгрегора: ручной работы грозный пистолет 40-го калибра. Золото и эмаль делали его столь же прекрасным, сколько и смертоносным. С обеих сторон рукояти эмалевая инкрустация изображала герб лорда Дарси: горностая на алой перевязи, а поперек снежно-белого щита маршировал золотой лев. В окаймлявшей щит золотой ленте львы Англии чередовались с лилиями Франции.
Расследования лорда Дарси
Горький конец
1
Мастер Шон О'Лохлэнн не очень-то любил город Париж, многолюдный и шумный речной порт, известный своей манией величия, построенной на воспоминаниях о былом величии.
Нельзя было отрицать, что он был столицей старинных королей Франции, принадлежавших к династии Капетингов, как и того, что последний Капетинг был убит в 1215 году Ричардом Львиное Сердце, фактов не менее точных, чем то, что с тех пор утекло более семи с половиной веков, однако парижане охотно опровергли бы и то и другое, если бы только были в силах это сделать.
Одним из очень немногих уголков этого огромного города, в котором мастер Шон ощущал себя в своей тарелке, можно было назвать «Интернациональ» – бар отеля «Космополитен». Чародей был облачен в обыкновенный подобающий джентльмену дорожный костюм, а не синюю с серебряными прорезями официальную мантию мастера-мага, не было на нем и знаков различия, положенных главному судебному магу его королевского высочества принца Ричарда, герцога Нормандии.
Часы показывали четыре часа дня, стояла приятная октябрьская погода, в баре как раз сменялся персонал. Бармен и два официанта уступали место своим напарникам, что сулило минимальный, в минуту, перерыв в обслуживании, однако мастера Шона это не смущало, в его кружке оставалось с полпинты пива: невысокий ирландец не признавал спешки в столь важном деле.
Пиво было не самое лучшее на всем белом свете, в Англо-французской империи лучшим считалось английское, лишь немногим ему уступала Нормань. Здесь можно было угоститься отменными винами, однако мастер Шон обыкновенно вкушал вино только за трапезой. Спиртуозные дистилляты он принимал только в редчайших случаях. Словом, всем прочим разновидностям спиртного он предпочитал пиво, и зелье, плескавшееся в его кружке, плохим не являлось ни в коем случае, просто не дотягивало до приемлемого, с его точки зрения, уровня. Он вздохнул и сделал еще один добрый глоток.
Ему нужно было убить время, и сделать это он мог только в этом баре. Маг ожидал отбытия поезда, в пять минут седьмого отправлявшегося в расположенный в девяноста с хвостиком миль от Парижа Руан, и до его отправления оставалось еще два часа безделья.
На полу у его ног красовался украшенный различными символами портплед, в котором хранились не только профессиональные принадлежности, но и тавматургические свидетельства по делу Зеллермана-Блэра, за которыми он, собственно, и прибыл в Париж к своему коллеге, главному судебному магу его милости герцога Иль-де-Франса. Каждый, обративший внимание на этот почтенный саквояж, немедленно признал бы в мастере Шоне чародея, что было вполне допустимо: он путешествовал не строго инкогнито.
– Не готовы ли вы осушить еще кружечку, сэр?
Мастер Шон оторвал взгляд от почти опустевшей кружки и с улыбкой подвинул ее по стойке.
– И в самом деле готов, – ответил он бармену. – А не говор ли графства Мит я слышу в вашем голосе?
Бармен усердно работал помпой.
– Он самый, – ответил он с улыбкой. – А вы сами, как я понимаю, родом с севера Мейо?
– Точно, – подтвердил мастер Шон. – Из Слайго.
Народа в баре было немного. Шесть человек у стойки, помимо мастера Шона, и еще дюжина за столиками и в кабинках. Наплыв посетителей начнется только через час. Бармен решил, что может позволить себе несколько минут поболтать, можно сказать, с родственником.
Он ошибся.
К нему торопливо подошел один из официантов.
– Мэрта, пойди посмотри, – умоляющим тоном обратился он к нему. – Тут кое-что произошло.
– Что именно? – нахмурился Мэрта.
Официант настороженно огляделся по сторонам.
– Пошли.
Пожав плечами, бармен вышел из-за стойки и последовал за официантом к кабинке в дальнем углу. Мастер Шон, любопытствующий, как и всякий человек, если даже не более, повернулся на своем табурете, провожая их взглядом.
Зал освещался не слишком ярко, a кабинка вообще отчасти тонула в тени, но тем не менее острый взгляд голубых глаз мага мигом приметил подробности. Внутри в одиночестве сидел хорошо одетый мужчина, он прислонился к стене, голова его была низко опущена к разложенной на столике газете, словно он пытался разглядеть на странице что-то особенное. Справа от него стоял либо совсем, либо почти опустевший бокал – с того места, где расположился мастер Шон, точнее сказать было невозможно.
Когда бармен обратился к нему, мужчина ничего не ответил и даже не пошевелился. Тогда он прикоснулся к его руке, чтобы привлечь внимание. Безрезультатно.
Здравый смысл велел чародею не совать свой нос в это дело. К нему оно не имело никакого отношения. Оно было даже вне его юрисдикции. Он должен успеть на свой поезд. Но ненасытное любопытство все равно победило.
Чувства и восприятие мага куда более развиты и натренированы, чем у обычного человека. Иначе он просто не сможет стать магом. Здравый смысл велел мастеру Шону оставаться на месте, однако прочие чувства говорили, что этот человек мертв, а ситуация куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Прежде чем бармен и официант могли каким-то образом изменить обстановку в кабинке или возле нее, мастер Шон подхватил свой портплед и торопливым, но нисколько не навязчивым образом направился к месту происшествия. И тут же обнаружил, что недооценил сообразительность и быстроту ума своего соотечественника.
– Нет, мы не станем прикасаться к нему, Жан-Пьер, – говорил бармен. – Сходи и приведи сюда стражника и врачевателя. Я ни капли не сомневаюсь в том, что этот человек мертв, но целителя все равно приведи. Топай.
Когда официант направился к двери, Мэрта обратил внимание на мастера Шона.
– Прошу вас вернуться на свое место, господин, – попросил он. – Этот пожилой джентльмен занемог, и я послал за врачевателем.
Мастер Шон уже достал свое удостоверение.
– Я все понимаю. Но, кажется, никто пока не обратил на него внимания. Мы могли бы постоять рядом, пока нет Жан-Пьера, однако ваше долгое отсутствие на рабочем месте может привлечь внимание. А вот я, с другой стороны, могу сделать вид, что беседую с ним, и никто ничего не поймет. А вы возвращайтесь за стойку и внимательно следите, чтобы никто не проявил недолжного внимания к этой кабинке.
Мэрта вернул документы мастеру Шону и принял решение.
– Хорошо. Я пока пригляжу за публикой.
И вернулся за стойку.
2
Наконец явились стражи порядка в мундирах, провели предварительное дознание и заперли входную дверь. Кое-кто из посетителей вознегодовал, но вскоре и они успокоились. Целитель, брат Поль, осмотрел тело и, задумавшись на несколько минут, объявил:
– Причин может быть несколько: сердечный приступ, внутреннее кровоизлияние, воздействие наркотиков или алкоголя. Мне потребуется вызвать хирургевта для проведения вскрытия, прежде чем я смогу дать свое заключение под присягой.
– А насколько давно он умер, брат Поль?
– По меньшей мере полчаса назад, мастер Шон. Самое большее час. Скажем, сорок пять минут, чтобы не слишком ошибиться. Занятно, что он просидел здесь все это время, но так и не свалился, правда?
Мастер Шон пожалел о том, что в данный момент не обладает никаким официальным статусом, иначе он с помощью своих инструментов уже спустя полминуты располагал бы кое-какими фактами.
– Старый фокус еще школярских времен, – ответил он на реплику целителя. – Да и вы, наверное, с ним знакомы. Когда чувствуешь, что вот-вот заснешь, устраиваешься за столом так, чтобы не упасть лицом вперед – как этот человек в своем уголке. Потом кладешь обе руки на парту – на столик, как в нашем случае – так, чтобы между ними находилась книга и поза выглядела естественной. А уже потом наклоняешь голову вперед. Если вы все сделали правильно, можно спокойно спать и выглядеть при этом занятым делом до тех пор, пока кто-нибудь не заметит, что ты не перелистываешь страницы или что твои глаза закрыты.
– Поза намекает на то, что он ощущал сонливость, – проговорил брат Поль.
Мастер Шон кивнул.
– При сердечном приступе он бы не был таким спокойным. Под воздействием алкоголя человек обычно не совсем владеет собой и не может полностью изгнать признаки опьянения из своей психики. Пьяный просто кладет голову на руки и засыпает. A как насчет внутреннего кровоизлияния?
– Вполне возможно. Если кровотечение произошло не мгновенно, человек начинает ощущать дремоту и принимать ее за желанное состояние, – согласился брат Поль. – Однако подобный эффект вызывают и некоторые наркотики.