Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 70)

– А как, по-вашему, связана эта история с убийством Барбура? И новым тайным оружием нашего флота?

Капитан нахмурился и затянулся дымком.

– Ну, тут мы ступаем на зыбкую почву. Очевидно, они обнаружили, что Барбур был двойным агентом, иначе его не убили бы.

– В этом я с вами согласен, – проговорил лорд Дарси.

– Очень хорошо. Однако в таком случае возникают несколько возможных предположений относительно Фитцжана и о том, насколько много известно полякам о помехопроекторе.

– Если, как мы надеемся, они ничего не знают об этом устройстве, тогда ничего не знали бы и о Фитцжане, за исключением той вымышленной информации, которую передал им Барбур. Выяснив, что он работает двойным агентом, они просто без сожаления его убрали. Информация о перемещениях флота не стоит таких усилий.

– Однако я опасаюсь, что мы проявили бы излишний оптимизм, полагая, что польскому правительству абсолютно неизвестно о существовании помехопроектора.

– Скорее наоборот, они не лезут вон из кожи для того, чтобы узнать, как он устроен и какое производит действие, – что еще раз указывает на то, что они ничего не знают о Фитцжане. В противном случае они не стали бы убивать Барбура до тех пор, пока не сумели добраться до Фитцжана – что они вполне могли бы сделать. С другой стороны, они могли уже завладеть этим секретом и посему не нуждаются в Фитцжане.

И наконец, существует такая возможность, что Фитцжан сам был польским агентом, которого послали проверить Барбура. Как только они убедились, что информация Барбура разительно отличается от той, которой, по их данным, он владеет, они тут же подписали ему смертный приговор.

Капитан Смоллетт широко развел руки.

– Однако это всего лишь предположения, сейчас они нам ни о чем не говорят. Важнее всего найти Пола Николса. Я охотно передал бы вам эту информацию еще утром, однако, как я уже говорил, у нас нет никаких оснований для его ареста. Мы не можем доказать даже то, что конверт существовал на самом деле, а тем более факт его кражи. И каким образом мы должны были передавать это дело офицерам королевского правопорядка?

– Мой дорогой капитан, не стоит ограничиваться исключительно изучением флотского права. Бегство с места совершения преступления всегда достаточное основание для задержания и допроса. Далее любой следователь задаст себе следующий вопрос: куда направится подозреваемый? В польское посольство?

– Нет. – Смоллетт покачал головой. – За посольством ведется круглосуточное наблюдение… контролируются все входы и выходы.

– Именно так. Это знаю я, знают и поляки. Однако явочная квартира польской разведки должна находиться где-то в Сити. Где именно?

– Хотелось бы знать, – ответил капитан. – Готов отдать за эту информацию половину годового жалованья. Мы имеем основания полагать, что в Лондоне действуют по меньшей мере три не связанные друг с другом агентурные сети, известные немногим избранным. Некоторые из агентов нам известны, и мы следим за ними. В последние восемнадцать часов мои люди не сводили с них глаз. Пока что никаких новостей. Однако чего мы не знаем, так это того, где может находиться даже одна из польских явочных квартир. Неприятно признавать, но тем не менее. Мы не имеем ни намека, ни предположений относительно их местонахождения.

– Тогда, – промолвил лорд Дарси, – остается один-единственный способ обнаружить Николса: прочесать Лондон. A для этого нужны ноги. И если ваши люди ищут его негласно, то лорд Бонтриомф и лондонская городская Стража могут разыскивать его за побег с места преступления.

Бонтриомф кивнул.

– Мы можем забросить сеть в течение часа. И если мы что-нибудь обнаружим, я немедленно извещу вас, капитан.

– Отлично, м’лод.

– Тогда я сейчас же приступаю к делу. – Бонтриомф поднялся на ноги. – Чем скорее, тем лучше. Если вам понадобится связаться со мной, капитан, отправьте курьера в «Королевский мажордом». Мы устроили там явочную квартиру, в которой постоянно должен находиться сержант, и я буду туда заглядывать.

– Великолепно. Благодарю вас, м’лод.

– До скорой встречи, джентльмены. Доброго дня.

Лорд Бонтриомф бодро направился к двери, явно довольный, что перед ним наконец возникла перспектива реального дела.

– Ну а я со своей стороны, капитан, – проговорил лорд Дарси, – хотел бы просить вашего снисхождения в одном щекотливом вопросе.

– Каком же?

– Мне хотелось бы познакомиться с вашими секретными материалами, особенно письмами от Барбура в отношении Фитцжана и помехопроектора.

– М’лод, – промолвил капитан Смоллетт с ледяной улыбкой, – как вам известно, любая разведывательная организация ревниво относится к собственным секретным материалам, и наш Корпус не является исключением из общего правила. До недавних пор эти материалы классифицировались как совершенно секретные. О существовании Барбура в качестве двойного агента было известно лишь самым высшим чинам Адмиралтейства. Однако вы уже один раз обвинили меня в сокрытии информации. Подобное больше не повторится. Я прикажу, чтобы эти материалы доставили сюда, чтобы вы могли изучить их с коммандером Эшли. A теперь могу ли уже я просить об одолжении с вашей стороны?

– Безусловно, капитан. О каком же?

– С вашего разрешения мне хотелось бы назначить коммандера лорда Эшли связным офицером между штатскими следователями и флотом. Точнее, между вами и мной. Эшли знает, как устроен флот, сведущ в работе разведчика и даже кое-что смыслит в работе детектива по уголовным делам. Он работал в отделе флотской разведки еще до того, как наш отдел был преобразован в Корпус. Ему будет приказано помогать вам всеми возможными способами. Согласны, м’лод?

– Конечно, капитан. Великолепная мысль.

– Прекрасно. Коммандер, вы слышали приказ.

– Так точно, есть, капитан. – Эшли улыбнулся лорду Дарси. – Постараюсь по возможности не путаться под ногами, милорд.

– Значит, договорились, – подытожил капитан Смоллетт, поднимаясь на ноги. – А пока я схожу за этими делами.

Стоя позади закрытой двери комнаты, в которой произошло убийство, мастер Шон О'Лохлэнн осматривал помещение. Наконец он повернулся к стоявшему рядом подмастерью-магу лорду Джону Кецалю.

– Вы понимаете, чего нам следует опасаться? Мы еще не готовы снять сохраняющий наговор с тела, так что нужно постараться, чтобы наши заклинания на него не повлияли. Это понятно?

– Да, мастер, понятно, – кивнул лорд Джон Кецаль.

Мастер Шон улыбнулся юноше.

– Я и не сомневался, молодой человек. Вы прекрасным образом зарекомендовали себя во время анализов крови. – Ирландец помолчал. – Кстати говоря, сумеете ли вы выполнить подобные исследования самостоятельно, если потребуется?

Лорд Джон Кецаль искоса глянул на коротышку мага.

– Анализы крови? Да, мастер, думаю, что сумею, – недрогнувшим голосом ответил он.

– Так, хорошо. – Мастер Шон удовлетворенно кивнул. – Однако! – Он наставительным жестом поднял палец. – Следующий анализ будет немного сложнее. Мы имеем дело с психическим потрясением. Когда человек испытывает боль или умирает, он всегда переживает психическое потрясение – конечно, в том случае, если не угасает во сне или в забвении любого иного рода. Но в данном случае имела место насильственная смерть.

– Я понимаю, – произнес лорд Кецаль.

– Вот и славно. А теперь поработайте моим кадильщиком. Ингредиенты на столе. Попрошу также приготовить кадило, поскольку именно вам и надлежит использовать его.

– Хорошо, мастер, – с легким волнением в голосе произнес знатный молодой мечиканец.

На столе возле двери стоял прибор, который мастер Шон уже извлек из своего разукрашенного символами портпледа. Прибор этот представлял собой медный котелок с перфорированной медной крышкой. В собранном виде он мог раскачиваться на нескольких цепочках длиной около трех футов каждая. В данный момент горшочек оставался на столе открытым.

Лорд Джон Кецаль достал несколько инструментов из собственного чародейского саквояжа и под бдительным присмотром мастера Шона О'Лохлэнна молодой маг приступил к приготовлению кадила.

Поставив медный котелок на железный треножник, он зажег на дне несколько кусочков древесного угля. Затем, обратившись к ряду горшочков и бутылочек, выстроившемуся на столе, по очереди начал золотой ложечкой черпать из них разнообразные ингредиенты в особую золотую чашку, каждый раз фиксируя наговор на вещество собственной золотой палочкой размером с карандаш, помешивая ею смесь.

Так молодой человек составил смесь ладана, базилика, самонила, шамбалы, куркумы, таэлсина, сандала, кедра и еще четырех менее известных, но даже более могущественных ингредиентов, внесенных в точном порядке, защищенных каждый своим уникальным, никому более не свойственным наговором.

Закончив процесс создания смеси, подмастерье произнес завершающее заклинание и поднял взгляд темных глаз к пухлому мастеру.

Шон О'Лохлэнн кивнул головой.

– Хорошая работа. Очень даже хорошая. – Он улыбнулся. – Не стану спрашивать, насколько вы сами понимаете, что именно сделали. Я давно взял себе в обычай полагать, что учащемуся всегда не хватает знаний. Но, в свой черед являясь учащимся, я прекрасно знаю, насколько многих знаний не хватает мне самому. К тому же, – он усмехнулся, – как сказал бы сейчас лорд Дарси, я люблю читать лекции.

Заклинание, которое мы будем сейчас творить, имеет динамическую природу и оттого отвратить его действие можно только динамическим наговором – то есть, дабы оградить тело, с которым мне придется работать, вам придется окуривать комнату. Вы понимаете меня, мой мальчик?