Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 66)

– Тогда противоречие в результатах свидетельств может объясняться именно этим, – проговорил лорд Дарси. – Не могу утверждать, но допускаю такую возможность.

– Хорошо, – с нетерпением в голосе произнес лорд Бонтриомф, – и какие же это свидетельства противоречат друг другу?

– Согласно официальному отчету йомена Жузеппи, в момент убийства, кроме самого Барбура, в его комнате никого не было. Более того, он провел в полном одиночестве уже несколько часов.

– Прекрасно, – произнес лорд Бонтриомф. – И в чем же тут противоречие?

– В результатах второго исследования, – изрек невозмутимый лорд Дарси. – Йомен Жузеппи не сумел заметить какого-то либо следа черной магии, да и вообще магии как таковой.

В последовавшей тишине лорд Дарси переправил конверт обратно в карман.

Мастер Шон О'Лохлэнн вздохнул.

– Понятно, милорды, я проведу все нужные эксперименты. Однако мне хотелось бы пригласить на помощь еще одного мага. Так будет…

– Нет! – строгим тоном прервал его лорд Дарси. – Ни при каких условиях! В данный момент, мастер Шон, вы единственный на всем свете маг, которому я без всяких колебаний готов довериться.

Повернувшись к Дарси, коротышка ирландец, глубоко вздохнув, посмотрел следователю в глаза.

– Милорд, – произнес он негромким и торжественным тоном, – нижайше напоминаю, что хоть вы и наделены самым великолепным дедуктивным разумом на лице этой Земли, я все же был, есть и остаюсь мастером магии. – Он на мгновение умолк. – Мы долго работали вместе, милорд. И все это время я магическим образом обнаруживал факты, а вы складывали их в разумную картину. Вы не в состоянии сделать первое, милорд, a я – второе. И поэтому между нами, милорд, до сих пор действовала негласная договоренность, заключавшаяся в том, что я никогда не берусь делать ваше дело, а вы мое. Можно ли считать эту договоренность аннулированной?

Лорд Дарси помолчал мгновение, собираясь с мыслями. А затем неловким тоном произнес:

– Мастер Шон, приношу вам самые смиренные извинения. Я эксперт в своем деле. Вы эксперт в области магии и магов. Так было, так и остается. Договоренность наша никоим образом не нарушена – и с моей стороны не может быть нарушена никогда. – Немного помолчав, он глубоко вздохнул и произнес уже нормальным тоном: – Естественно, мастер Шон. Вы можете попросить помощи, если требуется.

Ощутив напряженность в отношениях двоих друзей, лорд Бонтриомф отвернулся, подошел к трупу и принялся разглядывать его, в сущности даже не замечая покойника.

– Так вот, милорд. – В голосе мастера Шона еще слышалась нотка смущения. Он прочистил горло и заговорил снова. – Так вот, милорд, я имел в виду не консультацию. На самом деле мне нужен надежный помощник. И хотелось бы с вашего разрешения обратиться к лорду Джону Кецалю. Пока он только подмастерье, однако планирует стать судебным магом, и опыт может оказаться для него полезным.

– Конечно, конечно же, мастер Шон, великолепная кандидатура. Кстати говоря… – Дарси снова посмотрел на тело. – Не хотелось бы тревожить усопшего свыше необходимого. Все эти церемониальные ножи изготовляются по одному образцу, не так ли?

– Да, милорд. Каждый маг обязан изготовить свой нож собственными руками, однако они должны соответствовать определенным строгим требованиям. Так реализуется одно из правил, которые обязан заучить каждый ученик: делай свои инструменты собственными руками. В нашем деле нельзя использовать вещи, принадлежавшие кому-то еще или изготовленные обычным ремесленником. Сам процесс изготовления настраивает эти предметы на сотрудничество со сделавшим их человеком. Иными словами, наши ножи одинаковы, но в деталях все же различаются.

– Понятно. А не позволите ли мне осмотреть ваш нож, чтобы не дотрагиваться до ножа усопшего?

– Конечно. – Мастер Шон достал свой нож из портпледа и передал его светлости. – Только не порежьтесь: он острый как бритва.

Лорд Дарси аккуратно извлек нож с ониксовой рукояткой из черных, скроенных из вареной кожи ножен. Сверкающее лезвие представляло собой идеальный равнобедренный треугольник пяти дюймов от гарды до острия и два дюйма шириной у рукояти. Повернув нож, лорд Дарси посмотрел на рукоятку. – Здесь ваша монограмма и символ. На нож сэра Джеймса тоже нанесены подобные знаки?

– Да, милорд.

– А не посмотрите ли вы на тот нож… точно ли он принадлежал покойному?

– O, я изучил его в самую первую очередь. Я много раз видел этот нож и подтверждаю, что он точно принадлежал сэру Джеймсу.

– Превосходно. Тогда понятно, по какой причине он находится здесь. – Дарси вставил в ножны смертоносный клинок и вернул его коротышке магу.

– А ножи эти делают из чистого серебра, мастер Шон? – поинтересовался лорд Бонтриомф.

– Из чистого серебра, милорд.

– Как вы затачиваете этот мягкий металл до остроты бритвенного лезвия?

Мастер Шон расплылся в улыбке.

– Признаюсь честно, заточить его – дело нелегкое. Доводить приходится красным ювелирным порошком и очень мягкой замшей. Но наши ножи играют чисто символическую роль. Мы никогда не режем ими материальные объекты, поэтому, если соблюдать осторожность, точить его и не придется.

– Но если вы ничего не режете, – спросил лорд Бонтриомф, – тогда зачем их вообще точить? Может ли этот нож резать своим лезвием, даже если оно будет тупым, как у ножа для бумаги?

Мастер Шон бросил на лондонского следователя прискорбный взгляд.

– Милорд, – промолвил он с бесконечным терпением, – перед вами символ острого ножа. В моем распоряжении имеется почти такой же, но тупой нож, он является символом тупого ножа. Вашей светлости следует понять, что во многих ситуациях лучшим символом предмета является он сам.

Ухмыльнувшись, лорд Бонтриомф отгородился от маленького ирландца простертой к нему ладонью.

– Виноват, мастер, приношу извинения. Только прошу не читать мне лекций по новейшей теории символов. Она никогда не умещалась в моей голове.

– Вы хотите посмотреть что-то еще, Бонтриомф? – Излишне резким тоном спросил лорд Дарси. – Если нет, предлагаю предоставить мастеру Шону возможность заняться своим делом. Мы прикажем находящимся у дверей стражникам никого не пускать сюда, чтобы вам никто не мешал, мастер Шон. А когда закончите, известите командира Хеннели Грейми, что мы считаем необходимым без промедления произвести вскрытие тела. И я был бы весьма признателен, если вы лично отправитесь в морг, чтобы проследить за действиями хирургевта.

– Очень хорошо. Я так и сделаю. И при первой же возможности отошлю рапорт в канцелярию милорда маркиза.

– Великолепно. Пойдемте, Бонтриомф, у нас еще много дел.

Глава 11

Пока лорд Бонтриомф инструктировал стражников, оставленных возле комнаты покойного мастера сэра Джеймса Цвинге, лорд Дарси пересек коридор и резко постучал над самой замочной скважиной двери напротив.

– Вы уже готовы, ваша милость?

По ту сторону кто-то шевельнулся, послышался негромкий шорох, и дверь распахнулась.

– Лорд Дарси! – воскликнула вдовствующая герцогиня де Камберленд, одарив его ослепительной улыбкой. – Вы испугали меня, милорд.

Лорд Дарси понизил голос, чтобы его не услышали стражники и лорд Бонтриомф.

– Одна старинная максима утверждает, что те, кто подслушивает сквозь замочную скважину, нередко слышат пугающие их новости. – И уже нормальным тоном продолжил: – Мне хотелось бы переговорить с вашей милостью наедине, если это возможно.

– Конечно, милорд. – Она отступила, пропуская Дарси в свою комнату, и он закрыл за собой дверь.

– В чем дело? – спросила она.

– У меня есть к вам несколько коротких вопросов, Мэри. Также мне нужна ваша помощь.

– Я думала, что, вызволив мастера Шона из Тауэра, вы вернулись с ним в Шербур.

– Обстоятельства изменились, – коротко пояснил Дарси. – Мы с Бонтриомфом работаем над этим делом вместе. Но теперь это ничего не значит. Прошлой ночью вы упомянули о дамсель Тие, но забыли рассказать о ее связи с сэром Томасом Лезе.

Голубые глаза ее милости округлились.

– Но… помимо того, что он среди прочих рекомендовал ее к приему в Гильдию в качестве ученика, я не знаю ни о какой другой связи. Почему вас это интересует?

– Если я не слишком ошибаюсь, связь между ними уходит куда глубже, – задумчиво произнес лорд Дарси. – Сэр Томас влюблен в эту девушку – или так ему кажется. Кроме того, он боится, что она может быть вовлечена в незаконную, даже преступную деятельность, и страшится признаться себе в том, что подобная возможность вполне реальна.

– Преступную деятельность? Вы имеете в виду применение черной магии или… – она помедлила, – соучастие в убийстве сэра Джеймса?

– Не знаю. Может быть и то и другое, или и то и другое вместе, или что-то еще. Однако меня интересуют не столько подозрения сэра Томаса, сколько то, чем именно занималась и занимается эта девица и в какой мере ее деятельность может быть связана с убийством. И в то же самое время я не хочу, чтобы она знала, что попала в число подозреваемых. Посему я не хочу лично допрашивать ее. Девушку уже по полной программе опросил сержант службы сыска; вызвать эту особу на повторный допрос означает, что мы выделили ее среди всех прочих. Пока она не знает, что кое-кто видел, как она выходила из комнаты сэра Джеймса, и я не готов ставить ее об этом в известность.

– Вы хотите, чтобы ее допросила я? – спросила буквально просиявшая герцогиня.