Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 58)

Коммандер открыл дверцу кэба и, когда лорд Дарси спустился на землю, проговорил:

– Лорд Дарси? Коммандер лорд Эшли, ваш покорный слуга, милорд.

– А я ваш, милорд, – ответил лорд Дарси. – Кстати говоря, ваше присутствие подтверждает мои подозрения.

– Подозрения? – Коммандер явно удивился.

– В том, что существует связь между убийством некоего Жоржа Барбура два дня назад в Шербуре и убийством мастера сэра Джеймса Цвинге, произошедшим вчера в гостинице «Королевский мажордом». Во всяком случае, так полагает флотская разведка.

– В ее существовании мы практически не сомневаемся, – произнес лорд Эшли. – Пройдемте сюда. Совещание состоится прямо сейчас в Гостиной королевы Анетт. Через эту дверь, по коридору до лестницы и… Однако, быть может, я беру на себя слишком много, милорд. Вы хорошо ориентируетесь во дворце?

– Я взял себе в обычай, милорд, внимательно изучать планы знаменитых замков и дворцов Империи. Гостиная королевы Анетт, в которой в тысяча восемьсот девяносто первом году был подписан пересмотренный Копенгагенский договор, расположена над капеллой Святого Эдуарда Исповедника, освященной в тысяча шестьсот тридцать третьем году при правлении Эдварда VII. Таким образом, надо будет подняться по этой лестнице, свернуть налево, пройти по коридору, затем в Гасконскую дверь, повернуть направо и идти до пятой двери по правой же стороне, которую легко узнать, так как на ней находится позолоченный полихромный герб Анетт Фландрской, консорт-королевы Гарольда II.

Лорд Дарси широко улыбнулся коммандеру лорду Эшли.

– Однако на заданный вами вопрос вынужден ответить отрицательно. Нет, в Вестминстерском дворце мне еще не приходилось бывать.

– И мне тоже, – ответил коммандер с улыбкой. – Если можно так выразиться, я несколько смущен внезапным вознесением на столь разреженные высоты. Кто-то разделался с двумя совершенно незнакомыми мне людьми – что не так уж редко случается на нашей разведывательной службе, – и вдруг внезапно, без какого бы то ни было предупреждения, два банальных убийства обретают статус дел государственной важности.

Он немного понизил голос.

– На совещании будет присутствовать его величество.

Поднявшись по лестнице, они свернули налево, к Гасконской двери.

– А скажите, – спросил лорд Дарси, – какие-нибудь предположения у вас уже есть?

– В отношении того, кто убил их? Польские агенты, кто же еще, – ответил коммандер. – Но если вы хотите спросить, кто они, не имею ни малейшего представления. Да кто угодно, если хотите. Какой-нибудь незаметный лавочник, ремесленник, торговец, совершенно обычная серая личность, получившая примерно такое приказание от польских властей: «Ступай туда-то и туда-то, там найдешь того-то и того-то. Убей его». Он идет, убивает и через час возвращается к своему делу, не оставляя никакого следа между собой и убитым. И никаких мотивов.

Они прошли через дверь и повернули направо.

– Надеюсь, – с улыбкой проговорил лорд Дарси, – что служба флотской разведки не разделяет ваш пессимизм.

– Разумеется, – с легким извинением в голосе проговорил коммандер, – я и сам на это надеюсь. Хорошо, если убийц удастся найти, но, как вы понимаете, это будет только побочным результатом расследования.

– То есть, по мнению разведки флота, произошло нечто много худшее, чем убийство?

Оба остановились перед дверью с позолоченным и полихромным гербом, за которой располагалась Гостиная королевы Анетт.

– Полагаю, да. Король выражает глубокую озабоченность. Он сам проинформирует вас.

Лорд Эшли отворил украшенную гербом дверь, и оба вошли.

Глава 8

Лорд Дарси мгновенно узнал всех троих мужчин, сидевших за длинным столом, хотя знаком был только с одним из них, как всегда спокойным и любезным лордом Бонтриомфом.

Стройный седобородый старец, наделенный пронзительным взглядом и напоминавшим клинок носом, мог оказаться только сэром Лайоном Греем, пусть в данный момент он был облачен всего лишь в обыкновенный утренний камзол, а не в положенную по статусу голубую с серебром мантию мастера-мага.

Третий из сидевших за столом впечатлял своей внешностью. Он либо совсем недавно разменял шестой десяток, либо только приближался к этому возрасту, несмотря на то что в его темных, кучерявых, находившихся в легком беспорядке волосах можно было заметить лишь несколько седых прядей, да и то если как следует приглядеться. Высокий и морщинистый лоб придавал его лицу несколько угрожающее выражение, глаза за тяжелыми веками прятались под густыми кустистыми бровями; нос примерно той же длины, что и у сэра Лайона, ничуть не напоминал собой лезвие ножа, широкий, он был несколько искривлен, как если бы некогда его сломали и оставили заживать, не прибегая к услугам целителя. Широкий и прямой рот украшали густые усы, не менее кустистые, чем брови, превращавшиеся прямо-таки в кошачьи бакенбарды, каждый волосок которых на конце загибался кверху. Окладистая борода была коротко стрижена и создавала впечатление такой же жесткости, как волосы, усы и брови.

На первый взгляд этот человек казался жестоким без меры и решительным без жалости, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что качества эти смягчала глубокая мудрость и неподдельный юмор. Лицо этого человека отражало огромную внутреннюю силу, а также власть над нею и умение пользоваться этой силой с мудростью и во благо.

Лорду Дарси описывали этого человека, к тому же ярко-синий, богато украшенный золотом мундир прямо так и вопиял о том, что обладателем его является Питер де Валера ап Смит, лорд верховный адмирал Имперского военного флота, главнокомандующий соединенными флотами, рыцарь и командор Ордена Золотого леопарда и руководитель штаба военно-морских операций.

Возле лорда верховного адмирала стоял мужчина приблизительно того же самого возраста, хотя волосы его заметно поседели, a заурядные черты лица меркли в сравнении с великолепной внешностью главнокомандующего. Лорд Дарси его не узнал, однако человек этот носил мундир капитана флота, что намекало на связь с военно-морской разведкой.

Когда коммандер лорд Эшли представил друг другу всех присутствующих, оказалось, что все предположения лорда Дарси подтвердились, а последний из четырех, капитан Перси Смоллетт, занимал должность руководителя Европейского бюро флотской разведывательной службы.

Из трех флотских чинов, заметил лорд Дарси, один лишь верховный адмирал был при штатном кортике; ему одному из всех приглашенных на совещание позволено было иметь при себе оружие в присутствии государя. Дарси резко ощутил тяжесть своего пистолета, скрытого под деловым утренним сюртуком.

Как только всех друг другу представили, дверь в соседнюю комнату вдруг отворилась, и в ней появился человек, облаченный в ливрею мажордома королевского двора.

– Милорды и джентльмены! – возвестил он внушительным тоном. – Его императорское величество король!

Шестеро офицеров мгновенно поднялись на ноги. Как только король вошел, они глубоко поклонились, не становясь на колено. Сей тонкий момент этикета часто толковался неправильно. Его величество был одет в мундир главнокомандующего императорским флотом. Коленопреклонение было бы уместно, если бы он явился при всех регалиях или в повседневной уличной одежде; однако армейский или флотский мундир наделял короля статусом офицера – пусть даже самого высокопоставленного, но тем не менее офицера, а перед офицером колена не преклоняют.

– Милорды и джентльмены, прошу садиться, – предложил присутствовавшим его величество.

Джон IV, милостью Божией король и император Англии, Франции, Шотландии, Ирландии, Новой Англии и Новой Франции, защитник веры и прочая, являл собой превосходный образчик короля из династии Плантагенетов. Высокий, широкоплечий, синеглазый симпатичный блондин, Джон Английский являлся прямым потомком Генриха II, основателя династии, через его внука, короля Артура. Подобно всем своим предшественникам, король Джон IV был наделен силами, способностями и мудростью, типичными для самого старого из правящих королевских домов Европы. Одно только внешнее сходство могло бы напомнить о его родстве с членами необузданной, расточительной младшей ветви династии, – ныне, к счастью, пресекшейся, – происходившей от младшего сына Генриха II, неудачливого принца Иоанна Безземельного, скончавшегося в изгнании за три года до смерти короля Ричарда Львиное Сердце, последовавшей в 1219 году.

Король занял место во главе стола. По левую руку его в следующем порядке расположились: лорд верховный адмирал, капитан Смоллетт и лорд Бонтриомф. По правую – сэр Лайон, коммандер лорд Эшли и лорд Дарси.

– Милорды, джентльмены, все мы понимаем причину нашего совещания, однако чтобы упорядочить факты, я хочу попросить милорда верховного адмирала пояснить, с чем именно мы имеем дело. Если угодно, милорд.

– Безусловно, сир. – Чуть скрежещущий баритон милорда верховного адмирала даже в приглушенном состоянии больше подходил для морской баталии, а не тихой дворцовой дискуссии. Он окинул стол пронзительным взглядом опытного морехода.

– Речь идет об оружии, – прямолинейно проговорил он. – По крайней мере, я называю его оружием. Сэр Лайон так не считает. Но я всего только моряк, а не маг. И все мы знаем, что у магии есть свои ограничения, так? Именно поэтому магию не используют в военном деле; если чародей решит уничтожить вражеский корабль доступными ему средствами, ему придется обратиться к черной магии, а на это ни один кудесник в здравом уме не пойдет. К тому же черная магия не настолько эффективна. Еще в тридцать девятом году флот польского короля попытался воспользоваться ею против нас, и наши контрзаклятья легко свели темные чары на нет. И пока они пытались восстановить их, мы перетопили их артиллерией. Однако, насколько я понимаю, здесь дело не в черной магии.