Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 54)
В экипаже воцарилось молчание, нарушавшееся только стуком копыт и шорохом пневматических шин.
– И это все, что вы можете сказать? – проговорил лорд Дарси. – Все было именно так? А как звучал ее голос? Она была одновременно разгневана и испугана?
– В ее голосе было больше гнева, чем страха, однако, безусловно, слышалась и нотка страха.
– Очень хорошо. Что произошло дальше?
– Потом прозвучал неразборчивый и очень слабый звук – как будто кто-то говорил за дверью нормальным голосом. Едва слышным, неузнаваемым и непонятным.
– Это был сэр Джеймс?
– Возможно. Голос мог принадлежать кому угодно. В тот момент я, конечно, подумала, что
– Или даже никто?
Она задумалась на секунду.
– Нет, в той комнате, кроме нее, точно кто-то находился.
– Откуда вы это знаете?
– Потому что оттуда тут же вылетела девица, хлопнув за собой дверью, и припустила рысью по коридору, даже не заметив меня – или не показав этого, даже если и заметила. А тот, кто оставался в комнате, вставил ключ в скважину и запер за ней дверь. Естественно, я и не предполагала, что стану свидетельницей подобной сцены, и посему, не обратив на нее особого внимания, отправилась вниз на завтрак.
– И кем оказалась эта девица? – спросил лорд Дарси.
– Насколько помню, я ее никогда не встречала, – ответила герцогиня, – а она, безусловно, из тех, кого нелегко забыть. Крошечная особа, не выше пяти футов, но с прекрасными формами и превосходной фигурой. Черные как смоль длинные волосы были перехвачены на затылке серебряным кольцом в некое подобие конского хвоста. И личико столь же прекрасное, как и фигура, эльфийские глаза и чувственный рот. Она была в мантии ученика – синей, с белой лентой на рукаве, а это странно, поскольку, как вам прекрасно известно, им не позволено присутствовать на Съезде, иначе как по специальному приглашению, что случается не столь уж часто.
– Еще более странно, – задумчиво проговорил лорд Дарси, – что ученица позволила себе разговаривать в таком тоне с мастером Искусства.
– Действительно, – согласилась ее милость. – Но, как я уже сказала, в тот самый миг я практически не обратила внимания на этот эпизод. Но я вспомнила о нем после ареста мастера Шона и потратила большую часть утра и первой половины дня на попытки найти какие-нибудь сведения об этой девушке.
– И тем не менее вы не посчитали эту информацию достаточно важной и не сообщили о ней ни лорду Бонтриомфу, ни командиру Стражи? – спокойно спросил лорд Дарси.
– Не посчитала? Конечно же нет. И в данный момент считаю ее крайне важной. Но передавать эти сведения городской страже? С какой целью, мой дорогой? Во-первых, сразу после убийства я ничего не знала, даже ее имени. Во-вторых, это событие произошло за полтора часа до убийства. В-третьих, если бы я рассказала о своей случайной встрече Бонтриомфу или командиру Хеннели, они бы только испортили все дальнейшее расследование, арестовав и эту девушку, имея на это не больше оснований, чем в случае ареста мастера Шона.
– А в‐четвертых, – добавил лорд Дарси, – вы решили побыть детективом. И что же вы выяснили?
– Не так уж много, – призналась герцогиня. – Ее имя я без особых трудов нашла в полном списке гостей Съезда. Она оказалась единственной женщиной среди приглашенных учеников. Ее зовут Тия Айнциг.
– Айнциг? – Лорд Дарси приподнял бровь. – Определенно немка. Возможно, из Пруссии, что, без особых сомнений, превращает ее в польскую подданную.
– Имя, может быть, и прусское, однако сама она не немка, – сказала ее милость. – Тем не менее она из числа подданных его славянского величества или пребывала среди них. Родом она из небольшого местечка на восточном берегу Дуная в нескольких сотнях миль от Адриатического побережья – одного из тех городков, в названии которых числится не менее шестнадцати букв, среди которых найдется только пара-тройка гласных. Что-то вроде Карантии. В шестьдесят первом году она оставила родные края, перебравшись в Великое герцогство Венецианское, и примерно год прожила в Беллуно. Потом она пару месяцев провела в Милане, откуда переехала в Турин. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году она уже во Франции, жила в Гренобле. До последнего года, когда на дело ее обратил внимание Раймонд.
– Раймонд?
– Его милость герцог Дофине, – пояснила Мэри де Камберленд. – Естественно, запрос на экстрадицию не мог пройти мимо его внимания.
– Естественно. – Сардонический огонек вновь вспыхнул в глазах лорда Дарси, приобретая опасный блеск. – Мэри…
– Да?
– Беру назад свое утверждение о том, что вы – женщина, умеющая пользоваться своим интеллектом. Рациональный ум располагает события в нужном порядке и переходит от предыдущего к последующему. Впервые слышу от вас о процессе экстрадиции.
– Ох! – Она одарила его ослепительной улыбкой. – Простите, мой дорогой. Я…
Дарси прервал ее:
– Во-первых, могу ли я спросить, откуда вам известна эта информация? Едва ли вы успели слетать в Дофине и попросить вашего старого друга герцога разрешить вам заглянуть в Уголовный архив герцогства.
– А откуда вы знаете, что он мой старый друг? – поинтересовалась вдовствующая герцогиня. – Не помню, чтобы когда-нибудь упоминала при вас о нем.
– Вы об этом не говорили, поскольку не принадлежите к числу тех женщин, которые хвастают именами влиятельных знакомых. И вы не назвали бы губернатора имперской провинции по имени в том случае, если бы он не был вашим другом. И поскольку оба варианта в данном случае не подходят, спрошу еще раз: откуда вам известны эти подробности жизни Тии Айнциг?
– От отца Доминика. Преподобного отца Доминика ап Тудор, бенедиктинца, исполнявшего обязанности прозорливца в составе церковной комиссии, назначенной архиепископом для исследования личности Тии Айнциг. Его милость герцог попросил, чтобы эту комиссию назначили для составления запроса на экстрадицию, чтобы суд можно было провести здесь, хотя обвинения против нее были выдвинуты в Беллуно, Милане и Турине.
– Какие конкретно обвинения?
– Одни и те же во всех трех случаях. Занятия магией без лицензии и…
– И?
– Обращение к черной магии.
Часть вторая
Глава 6
Карлайл-хаус принадлежал герцогам Камберлендским с момента постройки, хотя некоторые знатоки ошибочно приписывали возведение северным маркизaм Карлайлским, не подозревая, что, невзирая на разницу в написании титула, и те и другие представляют собой один и тот же род.
Мэри, вдовствующая герцогиня Камберлендская, – прежде герцогиня-консорт, в девичестве леди Мэри де Бофорт, – была второй женой овдовевшего герцога Камберлендского. Герцог во время второго брака разменял уже шестой десяток лет, леди Мэри едва перевалила за третий. Однако никто из знакомых, даже наследник и сын герцога от покойной жены, не мог назвать эту чету браком мая с декабрем. Старый герцог, вопреки отдаленному родству с королевской фамилией, обладал типичной для Плантагенетов энергией, приятной внешностью и долголетием. Конечно, за прошедшие годы его золотые волосы поседели, a время исчертило лицо морщинами, однако он ничем не уступал мужчинам, младшим его лет на двадцать, и выглядел и вел себя как их ровесник. Но даже крепкий и могучий мужчина может неудачно упасть с коня, и его светлость не стал исключением.
Так что Мэри, любившая своего мужа не только за юношеский пыл, но и за зрелую мудрость, овдовела, не достигнув и тридцати лет.
Ее пасынок Эдвин, ставший после смерти отца и по дозволению его величества правящим герцогом Камберленда, был человеком непримечательным. В должности губернатора имперской провинции он идеально соответствовал своему посту, однако ему не хватало пресловутой силы духа Плантагенетов – которой, пусть и в разбавленном виде, все же обладал его отец. Свою мачеху, что была старше его всего на полгода, он любил и уважал, однако не понимал. Живость характера, бойкий ум и особенно доставшаяся ей доля Таланта разделяли их.
Согласно достигнутому соглашению, де Камберленд правил герцогством, оставаясь в Карлайле с буковкой «S» посередине, а его приемная мать получила в пожизненное пользование Карлайл-хаус без этой буквы. Это было все, что мог сделать его милость для своей мачехи, которую любил, но не понимал даже на кончик мизинца.
Когда лорд Дарси и герцогиня вступили в парадную дверь Карлайл-хауса, встречавший их сенешаль негромко промолвил:
– Добрый вечер, ваша милость, ваша светлость, – и торопливо закрыл за ними дверь, не позволяя серым щупальцам тумана последовать за ними в ярко освещенную прихожую.
– Добрый вечер, Джеффри, – отозвалась ее милость, поворачиваясь к сенешалю спиной, чтобы он помог ей снять плащ. – А где все?
– Милорды епископы Винчестера и Карлайла отошли ко сну, ваша милость. Отцы-бенедиктинцы отправились в собор Святого Павла, чтобы отслужить вечерню вместе со всем причтом, и любезно сообщили мне, что по случаю тумана заночуют в доме капитула со своей братией. Сэр Лайон Грей остается сегодня в «Мажордоме». Мастер Шон О'Лохлэнн сообщил, что занят сегодня вечером и не сможет освободиться.
– Не сможет! – усмехнулась герцогиня. – Ну конечно! Эту ночь он проведет в лондонском Тауэре, Джеффри.
– Об этом меня и проинформировали, ваша милость, – невозмутимо отреагировал сенешаль.