Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 50)
Должно быть, это пробудило вспышку его исконно ирландского темперамента.
«Не понимаю, зачем это вам понадобилось с учетом нынешней ситуации, – с раздражением произнес он. – Я работал над этой темой три года. Плохо уже то, что ею также занимался сэр Джеймс, но я не намереваюсь делиться этой информацией до тех пор, пока не подготовлю ее к публикации!»
Тут заговорил грандмастер сэр Лайон.
«Я не могу требовать, чтобы вы, мастер Шон, показали свои материалы следователю, не могу просить и раскрывать содержание этой работы. Но мне кажется, что это может иметь непосредственное отношение к делу».
Мастер Шон открыл было рот и тут же его закрыл. По прошествии пары секунд промолвил:
«Что ж, тема уже была упомянута в программе Съезда. Моя статья носила название “Метод хирургического воздействия на недоступные органы”. Сэр Джеймс назвал свою статью “Хирургическое воздействие на внутренние органы без нарушения брюшной стенки”».
Именно в этот момент мастер Нетли пискнул:
«Значит, вы предлагаете метод управления хирургическим инструментом, находящимся в замкнутом пространстве? Потрясающе! – Затем он отступил на пару шагов от Шона. –
Тут я впервые услышал произнесенные сэром Джеймсом слова. И слова эти были: «Мастер Шон! Помогите!» – и все с этим согласились…
Маркиз слушал отчет с закрытыми глазами, однако не дремал.
– Достаточно, – сказал он. После чего, открыв глаза, посмотрел на лорда Дарси.
– Надеюсь, теперь вы понимаете, – пробурчал он, – почему я был вынужден подписать ордер на арест мастера Шона О'Лохлэнна по подозрению в убийстве.
Глава 4
Лорд Дарси пристально и упорно смотрел в глаза милорда маркиза, спокойно выдержавшего этот взгляд. Наконец он произнес:
– Понятно. И вы считаете подобные доказательства убедительными?
– Ни в коем случае, – ответил маркиз, взмахнув тяжелой ладонью. – Располагая только подобным свидетельством, я, бесспорно, не стану передавать дело в Верховный суд. Но если бы подобное свидетельство дополняли другие, мастера Шона уже обвиняли бы не в подозрении в убийстве, а в преднамеренном убийстве.
– Понятно, – с ледяной вежливостью повторил лорд Дарси. – Полагаю, вы рассчитываете, что я обнаружу подобное свидетельство?
Маркиз де Лондон едва ли на четверть дюйма приподнял массивные плечи и снова опустил их.
– Обнаружите вы его или нет, мне безразлично. Однако, понимая ваш личный интерес к этому делу, гарантирую полное содействие со стороны моих служб в любом расследовании, которое вы посчитаете нужным затеять.
– Так вот в какую сторону ветер дует? – проговорил лорд Дарси. – Очень хорошо. Принимаю ваше гостеприимство и сотрудничество. А не будете ли вы так любезны выпустить мастера Шона из-под стражи под его честное слово до того, как будет получено это доказательство?
Милорд маркиз нахмурился. В манере его впервые за все время послышалась нотка неудовольствия.
– Полагаю, вам, как и мне, прекрасно известно, что человек, арестованный по подозрению в совершении уголовного преступления, не может быть выпущен на свободу под собственные гарантии. Таков закон, и я не имею полномочий нарушать требования Королевского правосудия.
– Ну конечно, – пробормотал лорд Дарси. – Конечно же. Но я, как мне кажется, имею право поговорить с мастером Шоном?
– Естественно. Он в Тауэре, и я приказал, чтобы ему по возможности предоставили комфортные условия. Вы можете посещать его в любое время.
Лорд Дарси поднялся на ноги.
– Благодарю вас, милорд. В таком случае приступаю к своим обязанностям. Не позволите ли мне удалиться?
– Дозволяю, милорд. Лорд Бонтриомф проводит вас до двери.
Маркиз Лондонский воздвиг свои телеса и вышел из кабинета, не произнеся более ни слова.
Лорд Дарси молчал до тех пор, пока они с лордом Бонтриомфом не оказались возле парадной двери, и только тогда произнес:
– Милорд маркиз любит играть, Бонтриомф.
– Хм-м-м. Да. Да, любит. – Бонтриомф выдержал паузу. – Но я не сомневаюсь, что вы найдете выход из ситуации, Дарси.
– Я тоже так думаю. Но ничему не удивляйтесь.
– Не собираюсь. Добрый вечер, милорд.
– Добрый вечер. Встретимся завтра утром.
Мастер Шон О'Лохлэнн, пребывая в удобной камере, расположенной в недрах древней крепости, известной под именем Лондонского Тауэра, более не сердился – и даже не бранил Судьбу. Теперь его душу переполняло своего рода отрешенное терпение. Он знал, что лорд Дарси вот-вот прибудет в город, и понимал, что его арест и заключение под стражу имеют чисто номинальный характер.
В начале дня, когда против него выдвинули обвинение в убийстве, он ощутил лишь легкое раздражение оттого, что ему не позволили пронести с собой в Тауэр украшенный магическими символами портплед. Отправить чародея под арест – сложное дело само по себе, а позволить ему пронести с собой свой профессиональный инструментарий может только глупец.
Однако надзиратели Тауэра ошибались, полагая, что маг без своих принадлежностей беспомощен. Они никак не могли учесть заклятье, которое мастер Шон давным-давно наложил на свой походный арсенал. Действие этого заклятья можно было передать очень простыми словами: инструменты мага нельзя надолго отделить от владельца против его воли. На практике действие этого заклятья выглядело следующим образом. Портплед оставили на хранение в комнате, которую мастер Шон занимал в «Королевском мажордоме», до тех пор, пока его судьба не определится окончательно. Таково было указание командира Стражи во время ареста мастера Шона. Покорно склонившись перед величием закона, Шон передал свой ключ лично Хеннели Грейми. Однако никакого особенного заклятья на замок своей двери – подобного тому, что укрепляло дверь номера покойного мастера Джеймса Цвинге – мастер Шон не накладывал. Посему, когда одна из горничных в час того же дня совершала обход номеров с целью уборки, ключ от комнаты мастера Шона находился при ней – и ничто не препятствовало его вращению в замочной скважине.
Вполне естественным образом Бриджит Курвилль не пропускала на своем пути ни одной комнаты. Войдя в номер мастера Шона, она огляделась по сторонам.
– Все в порядке, – сказала горничная себе самой. – Постель не застелена, но это уж как всегда. Да, эти чародеи, что уж говорить, народ аккуратный. Никаких бутылок на столах и мусора на полу. И к тому же не мастаки выпить. Волшебникам пить вообще не подобает.
Она прибрала в номере: застелила постель, повесила свежие полотенца, положила новое мыло, иными словами, сделала все, что ей надлежало сделать.
Конечно же, она заметила и разрисованный символами портплед. Подобные саквояжи она видела едва ли не во всех номерах, занятых участниками конвента. Однако особого внимания она на него не обратила.
Подсознание же, напротив, шепнуло ей, что «этому предмету здесь не место».
Бриджит Курвилль, не задумываясь о том, что делает, взяла портплед и выставила его в коридор, после чего заперла комнату и перешла в следующую.
В пятнадцать минут второго разносчик – молодой парнишка, которому еще не исполнилось двадцати лет и чьей обязанностью было разносить по номерам заказанные блюда и напитки, – увидел в коридоре предмет, который всем своим видом показывал, что он лежит не на своем месте. Нимало не задумываясь, он подобрал портплед и отнес его вниз, где и оставил на стеллаже для багажа около главного входа, начисто о нем позабыв.
Хеннели Грейми, командир стражи города Лондона, записав на месте преступления все показавшиеся ему нужными данные, покинул гостиницу без пяти минут два. Остановившись у двери, он заметил портплед на багажном стеллаже, как и инициалы «Ш.О’Л.». Он автоматическим движением подхватил его, а остановившись у Тауэра, перебросился парой фраз с главным надзирателем и оставил там свою ношу.
Портплед так и стоял в прихожей кабинета главного надзирателя до пятнадцати минут третьего. Все это время люди входили в комнату и выходили из нее, не замечая сумки, ибо никто из них не направлялся в
В два часа сорок пять минут надзиратель, в чьем ведении находилась камера, в которой томился мастер Шон, увидел портплед. После доклада он взял сумку с собой.
Если бы он шел домой после дежурства, если бы направлялся в Среднюю башню, а не в башню Святого Томаса, он просто не заметил бы саквояж. Заговор имел избирательное действие. Однако он все же поднял портплед и поднялся по спиральной лестнице к камере мастера Шона.
Он предварительно вежливо постучал:
– Мастер Шон, это я, надзиратель Линси.
– Входите, мой мальчик, входите, – приятным тоном отозвался мастер Шон.
Дверь отворилась, и, увидев в руке надзирателя свой портплед, мастер Шон постарался по возможности скрыть улыбку.
– Чем могу помочь, надзиратель?
– Мне указано было спросить, что вы хотите на обед, мастер, – почтительно произнес надзиратель Линси, рассеянно опустив сумку на пол камеры.
– О, мне совершенно безразлично, мой добрый надзиратель, – ответил мастер Шон. – Что прикажет главный надзиратель, то меня и устроит.
Линси улыбнулся.
– Вот и хорошо, мастер. – И, понизив голос, добавил: – Никто из нас, мастер Шон, не верит, что вы это сделали. Мы-то знаем, что маг не способен на убийство. Как пить дать. Разве что он не черный маг.
– Спасибо за доверие, мальчик мой, – с приязнью поблагодарил его мастер Шон. – Будь уверен, что ты не ошибся. А теперь, если позволишь, мне есть над чем подумать.