Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 45)

– А имеете ли вы какое-нибудь предположение относительно того, с чем могла быть связана эта бумага или бумаги? – с обманчивой непринужденностью поинтересовался командир Анри.

– Никакого, – твердым тоном проговорил милорд адмирал. – Кроме того, даю вам слово, что ничего не скрываю. Наша служба даже не имела никакого представления о самом факте существования этого Жоржа Барбура: мы не знали ни того, кем именно он являлся, ни какого рода документы может хранить. Мы только что о нем услышали, и никакой дальнейшей информации из Лондона не поступало. Пока что там, конечно, даже не знают о его смерти. Когда-нибудь, наверное, какой-нибудь маг сумеет протянуть провода телесона по дну Канала, но пока нам приходится полагаться на доставленные курьерами депеши.

– Понятно. – Командир Анри нервным движением потер руку об руку. – Надеюсь, ваши светлости понимают, что я должен выполнять свои обязанности. Совершено убийство. И оно должно быть раскрыто. Я должен всеми доступными мне способами определить личность убийцы и предать его в руки правосудия. Согласно закону мне придется предпринять определенные шаги.

– Разумеется, мы понимаем, командир Анри, – сказал лорд адмирал.

– И в то же время мы не имеем никакого желания чинить препоны флоту или раскрывать информацию, способную любым образом осчастливить врагов нашей страны. – Командир допил остававшееся в бокале бренди.

– Естественно, – согласился адмирал.

– Однако нам предстоит трудное дело, – продолжал Анри. – Благодаря показаниям консьержки нам известно время совершения преступления с точностью до десяти минут. Еще мы знаем, что Барбур провел в этой комнате всю ночь, вышел из дома примерно без пяти десять и вернулся около двадцати минут одиннадцатого. Все остальные жильцы оставили дом много раньше, потому что все они – рабочий люд. В здании не было никого, кроме Барбура и консьержки. Пока все прекрасно. Однако пока у нас нет ни одной зацепки. Мы не знаем, кто он такой. Мы не знаем, что именно он мог знать, с кем мог встречаться и вести дела. Нам даже неизвестно, кому мог принадлежать обыкновенный нож, которым его убили.

Но если к вышесказанному добавить возможное международное отношение этого дела, я вынужден признать, что данное расследование выходит за пределы моих возможностей. Закон в таком случае самым прозрачным образом требует обращения в Руан, к следственному отделу его королевского высочества.

Адмирал Бренкорт кивнул.

– Это вполне очевидно. Конечно, представитель служб его высочества нам не помешает. Могу ли я способствовать вам каким-нибудь другим образом?

– Если возможно, милорд адмирал. Быть может, в Лондоне что-то известно об этом Барбуре? Если это не нарушит режим секретности, мне хотелось бы как можно больше узнать об этом человеке из Лондона.

– Я об этом позабочусь, командир Анри, – проговорил лорд адмирал. – Лорд Эшли через час возвращается в Англию. Следует как можно скорее известить канцелярию лорда адмирала флота об этом повороте событий. Я пошлю с ним письмо, запрашивающее нужную вам информацию.

Вопреки желанию, командир Анри вдруг расплылся в улыбке.

– Клянусь небом! Лорд Дарси действительно никогда не ошибается!

– Дарси? – Милорд адмирал заморгал. – Не припомню… Нет. Вспомнил. Главный следователь его высочества. В прошлом году он уладил ситуацию в Шербуре – кутерьму с так называемым «Атлантическим проклятием», так ведь?

Командир Анри деликатно кашлянул.

– Он самый, милорд адмирал. Но я не вправе разглашать подробности.

– Ну конечно, конечно. Но к чему вы решили, что он никогда не ошибается?

– Потому что никогда об этом не слышал, – упрямо проговорил Анри. – Когда я позвонил в Руан, чтобы проинформировать его светлость об убийстве, он сообщил, что не может выехать прямо сейчас, однако немедленно отправит своего заместителя сэра Элиота Мередита, чтобы тот руководил расследованием до тех пор, пока он не освободится. Еще он сказал, что вы вне сомнения и без промедления отправите в Лондон курьера, и спросил, не смогу ли я, как он выразился, попросить милорда адмирала отправить с ним особую информацию.

Адмирал Бренкорт усмехнулся.

– Проницательный джентльмен этот ваш Дарси. Смею сказать, сделать это нетрудно. И какова же природа этой вести?

– Главный судебный маг и помощник лорда Дарси мастер Шон О'Лохлэнн сейчас в Лондоне, в гостинице «Королевский мажордом», на Съезде Гильдии. Он просит вас передать магу, чтоб тот как можно скорее вернулся в Нормандию, точнее прямо сюда, в Шербур.

– Конечно, – согласился лорд адмирал. – Если вы напишете письмо, лорд Эшли передаст его по назначению сразу после прибытия в Лондон. Упомянутая вами гостиница располагается не так далеко от служб Адмиралтейства.

– Благодарю, – сказал командир Анри. – Почтовый пакетбот уйдет из Шербура только в конце дня, и отправленное с ним письмо мастер Шон получил бы только ближе к завтрашнему вечеру. Ваша помощь сэкономит нам уйму времени. Не одолжите ли перо и бумагу?

– Конечно, вот и то, и другое.

Командир Анри окунул предоставленное адмиралом перо в чернильницу и начал писать.

Глава 2

Шон О'Лохлэнн, мастер маг, член Королевского тавматургического общества, главный судебный маг его королевского величества Ричарда, герцога Нормандского, пылал гневом, но изо всех сил пытался скрыть его. И тем, что попытка эта оказалась чрезвычайно удачной, он был обязан исключительно долгим годам, проведенным на службе королевскому правосудию, ибо его ирландская кровь, будь ей позволено следовать своей природе, давно бы уже кипела. Но превыше всего прочего маг обязан контролировать свои собственные эмоции.

Гневался он не на кого-то и не на себя самого. Ярость его была обращена на Судьбу, Случай, Стечение обстоятельств – не слишком удобные объекты для гнева даже в том случае, если позволить себе на них прогневаться. Посему мастер Шон свою ярость обуздал, преобразил и явил миру в качестве приятной улыбки и обходительных манер.

Все эти соображения не позволяли ему забыть о научной работе, на которую он потратил целых полгода, чтобы представить ее на Съезде. Однако оргкомитет ее отверг, так что он не то чтобы очень внимал словам его лордства епископа Винчестерского. Взгляд Шона блуждал по толпе, собравшейся в главном выставочном зале гостиницы, в то время как голос епископа – прекрасного тавматурга и целителя, но зануднейшего из ораторов – жужжал в его правом ухе, удерживая на себе лишь малую толику внимания, позволявшую в нужном месте вставлять «да, милорд» или «в самом деле, милорд».

Большинство присутствовавших в зале мужчин и женщин были облачены в подобающие магам обоего пола голубые одеяния, однако в небесной лазури то тут то там чернели облачения врачевателей и целителей, священников, среди которых присутствовали и несколько пурпурных епископских одеяний. В одном из углов зала четверо бородатых раввинов оживленно беседовали с архиепископом Йоркским, пурпурную лысину которого белым облачком окружали остатки шевелюры. Возле двери в полном одиночестве томился флотский коммандер в парадном мундире, дополненном золотым аксельбантом и узким кортиком с золотой рукоятью, предусмотренным уставом для торжественных оказий. «Интересно, что делает здесь флотский офицер? – мелькнуло в голове мастера Шона. – Приглашен в качестве гостя или привез кому-то депешу?»

Внимание его переключилось на ботаническую часть экспозиции. Спина мужчины, стоявшего перед рядом горшков с растениями, показалась ему знакомой.

– Интересно, а он-то что здесь делает? – неожиданно даже для себя самого пробормотал он вслух.

– Эх-м-м? – отозвался епископ Винчестерский. – Кто?

– Ох. Прошу прощения. Мне показалось, что я узнал коллегу моего начальника лорда Дарси, однако я не уверен, так как он стоит к нам спиной.

– Где? – Милорд епископ завертел головой.

– Возле ботанической экспозиции. Это случайно не лорд Бонтриомф, главный следователь города Лондона? По-моему, похож.

– Да, полагаю, что он и есть. Маркиз де Лондон, как вам, наверное, известно, в свободное от дел время занимается разведением редких и экзотических растений. Весьма возможно, что это он прислал сюда Бонтриомфа ознакомиться с выставкой. Милорд маркиз, знаете ли, нечасто покидает свой дворец. Боже мой! Взгляните на время! Десятый час! Я даже не заметил, сколько времени уже прошло! А я в десять утра должен зачитать обращение и, кроме того, обещал перед этим кое-что обсудить с отцом Куинном. Простите меня, мастер Шон.

– Конечно, милорд. Наш разговор был очень приятным. – Мастер Шон с поклоном принял протянутую руку и поцеловал кольцо.

– Действительно. И очень интересным, мастер Шон. Доброго дня.

– И вам доброго дня, милорд.

«Врачу, исцелися сам», – сухо отметил про себя мастер Шон. Фраза устарела лишь в том, что целители более не полагались на медицинские методы исцеления своих пациентов. Когда в четырнадцатом веке блистательный гений, святой Хилари Роберт, сформулировал законы магии, лекари и врачи могли сказать, что колокола маленького английского монастыря в Уолсингеме, где жил святой Хилари, прозвонили им смертный приговор. Законами этими мог воспользоваться отнюдь не всякий, но только обладатель Таланта.

Однако с той поры обряд исцеления возложением рук сделался столь же надежным, сколь непостоянным был прежде. Впрочем, и по сию пору проще заметить – и вынуть – соринку из ока своего брата, чем заметить бревно в собственном глазу. К тому же милорд Винчестерский был очень стар, a, как прекрасно известно, даже самые лучшие целители – как и прежде – не способны излечить всего две хвори: старость и смерть.