Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 44)

К подобной тактике вынуждала прибегать международная ситуация. В прошлой половине столетия польские короли воспылали огромными амбициями. В 1914 году король Сигизмунд III начал серию аннексий, отгрызая по куску от территорий русских княжеств, и постепенно занял всю территорию между Минском и Киевом. Пока Польша продвигалась на восток, Англо-французская империя не возражала. Имперский домен в Новом Свете расширялся быстро, и Азия казалась такой далекой.

Однако у сына Сигизмунда, короля Казимира IX, возникли сложности внутри его квазиимперии. Польский король не смел продвигаться дальше, поскольку в начале тридцатых годов русские княжества образовали свободную коалицию. Русские могли бы стать опасным врагом, если бы наконец объединились.

Так что Казимир IX обратил свое внимание на запад, к германским государствам, давно уже служившим буфером между Польшей и Англо-французской империей. Германские государства сохраняли свою независимость благодаря соперничеству между Польшей и Империей. Если бы войска Казимира IX попытались вторгнуться, скажем, в Баварию, принц Рейнхардт VI обратился бы за помощью к Империи – и получил бы ее. С другой стороны, если бы Джон IV вдруг возжелал взыскать в качестве налога с Баварии один-единственный соверен и послал бы за ним войска, то его баварское высочество со столь же громким воплем бросилось бы в объятия Польши.

Посему Казимир, на какое-то время отложив свои амбициозные планы, изо всех сил старался подорвать Англо-французскую империю изнутри, ослабить ее до полной беспомощности и только после этого вторгнуться в Германию.

Перед Польшей стояла непростая задача. Империя только расширялась и становилась все сильнее со времен самого Генриха II, то есть с двенадцатого столетия. Его сын Ричард Львиное Сердце пренебрегал государственными делами в первые десять лет своего правления. Однако близкое знакомство со смертью при осаде Шалю преобразило его. Долгая борьба с инфекцией и лихорадкой после ранения арбалетным болтом изменила этого человека, и в последующие двадцать лет правления Ричарда I вполне можно было назвать мудрым и здравомыслящим правителем. Его племянник Артур стал королем в 1219 году, по прошествии трех лет после смерти изгнанного за рубеж принца Джона, и правил еще достойнее, чем Ричард. Его запомнили как «доброго короля Артура», и народная память до сих пор часто путает его с древним королем Артуром из шестого века.

В последующие столетия короли династии Плантагенетов – где было возможно, дипломатией, и мечом, где требовалось, – выковали Империю, просуществовавшую почти в два раза дольше, чем Римская, и до сих пор не проявлявшую никаких признаков слабости.

Казимир IX не мог воспользоваться своей армией, a флот его был закупорен в Балтике. Ни одна польская эскадра не смогла бы прорваться в Северное море, не нарвавшись на крупные неприятности либо от имперского флота, либо от скандинавских союзников Империи. Северное море и западная Балтика были собственностью Империи и скандинавов. Польским торговым судам разрешалось проходить этим путем только после досмотра на предмет вооружения. Еще в 1939 году король Казимир попытался прорвать блокаду, однако, несмотря на все его старания, польский флот взлетел на воздух. Больше он не повторял подобных попыток.

Тогда его польское величество перешел к другим методам войны – саботажу, терроризму, экономическим кризисам, устроенным самыми изобретательными и закулисными методами, и к тысяче других утонченных форм подрывной деятельности. Пока что он не сумел нанести никакого реального ущерба, его выпады представляли собой лишь булавочные уколы. Так что доселе бдительность служб Империи и офицеров короля достойно сдерживала польский натиск.

Адмирал Бренкорт аккуратно закупорил графин с бренди стеклянной пробкой, прежде чем продолжить:

– Боюсь, что должен извиниться перед вами, командир Анри. Действуя согласно моему приказу, коммандер лорд Эшли утаил эту информацию от вашего сержанта, который допрашивал его сегодня утром по поводу убийства Барбура. Сделано это было, разумеется, из соображений безопасности. Но теперь я дозволяю ему рассказать вам всю историю без сокращений. Если угодно, милорд…

Лорд Эшли приложился к бренди. Командир Анри почтительно ожидал, пока милорд заговорит. Он понимал, что коммандеру придется опустить определенные моменты, так как он уже получил инструкцию относительно того, что можно сказать, а что следует утаить. И тем не менее понимал, что все равно услышит более подробную историю по сравнению с тем вариантом, который уже был ему известен.

Опустив бокал, лорд Эшли поставил его на столик.

– Вчера утром, – начал он, – в понедельник, двадцать четвертого октября, я получил в Лондоне особый запечатанный пакет из канцелярии лорда главного адмирала флота вместе с приказом доставить его сегодня утром адмиралу Бренкорту. До Дувра из Лондона я доехал поездом, затем переправился через канал в Шербур специальным флотским курьерским катером. Прибыл я сюда перед полуночью. – Сделав паузу, он многозначительно посмотрел на командира Анри. – Здесь я должен отметить, что, если бы мой приказ был помечен грифом «Чрезвычайно срочно», я приложил бы все силы, чтобы доставить пакет милорду адмиралу в тот же самый час. Но мне было приказано доставить его только утром. И даю вам слово чести, что пакет постоянно находился при мне и никто не вскрывал его все время между тем моментом, когда я получил его, и тем, когда передал в собственные руки адмирала сегодня утром.

– Я могу подтвердить его слова, – сказал адмирал Бренкорт. – Как вы понимаете, Анри, маги Адмиралтейства накладывают особые заклятья на конверты и печати отправлений спецпочты – причем заклятья эти хотя и не гарантируют того, что пакет не будет вскрыт лицом, к тому не предназначенным, но обеспечивают то, что пакет нельзя будет вскрыть, не оставив следа.

– Иными словами, милорд, – отметил командир стражи. – Ваш маг уже проверил пакет?

Это было утверждение, а не вопрос.

– Да, – сказал адмирал. – Продолжайте, коммандер.

– Благодарю, милорд, – произнес лорд Эшли, после чего вновь обратился к командиру Анри: – Я провел ночь в гостинице «Королева Жанна», а сегодня в девять утра вручил пакет милорду адмиралу.

Эшли, выжидая, посмотрел на адмирала.

– Я вскрыл пакет, – немедленно продолжил адмирал Бренкорт. – Большая часть его содержимого не имела отношения к нашему делу. Однако в конверте обнаружилось приложение, которое мне следовало передать коммандеру лорду Эшли. Его обязывали вручить определенную сумму некоему Жоржу Барбуру. О котором мы никогда ничего не слышали.

Он вновь передал инициативу лорду Эшли.

– Согласно инструкциям, содержавшимся в запечатанном конверте, – продолжил Эшли, – мне следовало немедленно доставить деньги Барбуру, очевидно, двойному агенту, работавшему под прикрытием на его славянское величество Казимира Польского, но на самом деле являвшемуся агентом военно-морской разведки императорского флота. Деньги следовало передать Барбуру в промежуток между без пятнадцати одиннадцать и пятнадцатью минутами двенадцатого. Я пришел в назначенное место, представился консьержке, поднялся наверх и обнаружил, что дверь комнаты Барбура приоткрыта. Я постучал, и дверь распахнулась еще больше. Жорж Барбур лежал на полу с ножом в сердце. – Он умолк и развел руками. – Подобное развитие событий меня, разумеется, удивило, однако служба есть служба. Я забрал все личные бумаги, которые лежали на его столе, и обыскал комнату. Все бумаги я передал адмиралу.

– Вам, командир Анри, – продолжил адмирал Бренкорт, – следует учесть, что на них могла оказаться тайная или зашифрованная переписка. Таковой, однако, не обнаружено, и мы передаем вам все бумаги. Лорд Эшли опишет вам, где именно что лежало.

Командир Анри посмотрел на коммандера.

– А не соблаговолите ли, милорд, подать письменный рапорт с точной схемой местонахождения бумаг и всего прочего?

Он уже был в немалой степени раздражен той небрежной манерой, в которой эти флотские обходились со свидетельствами по уголовному делу, однако понимал, что ничего сделать не может.

– Буду счастлив составить подобный рапорт, – проговорил лорд Эшли.

– Благодарю вас, ваша светлость. Вопрос: не находились ли бумаги в каком-то беспорядке… разбросаны, например?

Коммандер, нахмурившись, задумался.

– Нет. Разбросаны они не были, нет. То есть они не лежали на столе в беспорядке. Однако и не были сложены в одну стопку. Я бы сказал, что беспорядок был, но не хаотический, если можно так выразиться. Как будто незадолго до этого Барбур их просматривал.

– Или же это сделал кто-то другой, – задумчиво произнес командир.

– Согласен. Такое, конечно, возможно, – согласился коммандер. – Но разве убийце хватило бы времени заглянуть в бумаги Барбура?

– А если, – задумчиво проговорил командир, – если среди них была одна-единственная бумага – или, может быть, папка, – которую и разыскивал убийца? Причем он знал достаточно, чтобы определить эти бумаги с первого взгляда. Тогда, чтобы найти их, ему потребовалось бы не больше нескольких секунд, не так ли?

Коммандер и адмирал переглянулись.

– Да, – промолвил коммандер спустя мгновение. – Так оно и есть.