Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 151)

– Мы едва не застрелили вас, сержант. Вы кто такой, черт побери?

Невысокий сержант козырнул, капитан ответил тем же, и c махровым ирландским акцентом представился:

– Младший сержант Шон О'Лохлэнн, сэр, командующий остатками Красной роты.

Капитан Рембо не сразу обрел голос.

– Как это остатками?

– Так вот вышло, сэр. Нас накрыла артиллерия. Убиты капитан, лейтенант и оба старших сержанта. Из восьмидесяти рядовых уцелели всего пятнадцать. – Он помедлил. – Не знаю, все ли сумеют добраться сюда, сэр. Ружейный огонь наверху достаточно плотен.

– Матерь Божья, дева Мария, – негромко проговорил капитан. – Ладно, идем вниз. Если польские разведчики знают свое дело, нас вот-вот накроют артиллерийским огнем.

Синяя рота расположилась в тридцати пяти ярдах дальше по оврагу. Солдатам было приказано ожидать Красную роту, и в течение нескольких минут к ним присоединились еще одиннадцать человек. И все.

Теперь в овраге столпилось семьдесят пять солдат Синей роты и двенадцать Красной, абсолютно не понимающих, что за чертовщина творится в этих лесах. По какой-то причине в овраг не попало ни одного снаряда. Либо поляки не заметили обе роты, либо корректировщик не смог добраться до батареи.

Пока капитан Рембо и сержант Келли приводили в порядок подразделение, молодой лейтенант пристроился передохнуть возле сержанта О'Лохлэнна.

– Странная какая-то война, – проговорил Шон О'Лохлэнн. – Очень странная.

Солдаты любят поговорить, особенно когда выпадает время и возможность. Во время войны других развлечений нет. В ожесточенной перестрелке их мысли заняты лишь сохранением своих драгоценных жизней, но как только наступает передышка и если враг не может их слышать, они тут же примутся беседовать. О чем угодно. О семьях, женах, возлюбленных, женщинах в общем и в частности, о выпивке, пиве, гулянках, драках по пьяни, истории, философии, обмениваться приличными и грязными шутками. Стоит только подать тему, и солдат станет говорить о ней, если только сумеет найти заинтересованного темой приятеля. Если нет, он перейдет на другую тему. Но он будет говорить, потому что иначе не сможет избавиться от нервного напряжения перед перспективой внезапного увечья или смерти.

– Все войны странны, сержант, – проговорил лейтенант Дарси. – Что исключительно странного вы находите в этой?

– Я бы сказал, сэр, в том, что она чрезвычайно глупа даже для войны. – Он посмотрел на лейтенанта. – Да, сэр, глупы все войны. Но эта глупее прочих. И большей частью этой дурости мы обязаны нашим противникам.

Лейтенант начинал ощущать симпатию к крепкому и невысокому ирландцу.

– Вы считаете короля Казимира дураком?

– Не то чтобы полным, нет, сэр, – задумчиво промолвил сержант. – Но его славянское величество натворил глупостей. Хочет быть солдатом, каким был его покойный отец, но не может добиться своей цели, если вы понимаете меня, сэр.

– Вполне понимаю, о чем вы, сержант. Вы говорите дельные мысли.

Сигизмунд III, правивший с 1922 по 1937 год, сумел распространить польскую власть на часть России, и теперь Польша контролировала территории от Минска до Киева. Однако в последние годы русские княжества начали объединяться, и так как перспектива объединения России способна устрашить кого угодно, Сигизмунд III вполне разумно отказался от продвижения Польши на восток. Если бы он остался у власти, вполне возможно, что дело даже не дошло бы до этой войны, ибо осмотрительный старый лис понимал, что не стоит искушать судьбу, поворачивая на запад и вступая в конфликт с Англо-французской империей. Однако его сын Казимир IX, взошедший на престол в 1937 году, отцовской мудростью не обладал. Осознав опасность, которую представляет Россия, он решил обратиться на запад и пошарить в Германиях, очевидно не осознавая того, что Чарльз III, милостью Божией король Англии, Франции, Шотландии и Ирландии, лорд-протектор Нового Света, король римлян и германцев, император Священной Римской империи, обязательно выступит на защиту Германий. Когда польские войска вступили в Баварию, принц Германн Баварский обратился за помощью к своему суверену, и король Чарльз не мог ему отказать.

Казимир IX мечтал стать полководцем, каким был его отец, но не имел необходимых для этого качеств. Лейтенант Дарси на мгновение задумался о том, не является ли это недостатком и его характера. Полковник лорд Дарси был отличным солдатом и заслужил множество наград на ратном поле. «Не пытаюсь ли я, – думал молодой лейтенант, – стать таким же солдатом, каким был мой отец?» И ответил себе: «Черта с два, нет, во‐первых, я никогда не хотел стать солдатом! Я здесь, потому что король потребовал моего присутствия. А как скоро он перестанет нуждаться во мне, я сорву с себя этот мундир и тут же отправлюсь домой».

– Он как капитан Рембо, – сказал сержант О'Лохлэнн.

Лейтенант Дарси моргнул, вспоминая, на чем остановился разговор.

– Прошу прощения, сержант? Что как капитан Рембо?

– Не сочтите за непочтительность, сэр, – проговорил коренастый ирландец, – но отцом капитана Рембо является генерал Амброуз Рембо, o коем вы, конечно, слышали, сэр.

– Слышал, – согласился лейтенант. – Но не знал, что капитан Рембо – его сын.

– O, так и есть, да, сэр. И опять же, без неуважения, сэр, но в батальоне капитана называют охотником за наградами.

– Позвольте мне воздержаться от суждений по этому поводу, сержант, – проговорил лейтенант.

– Да, сэр. Я тоже воздержусь.

Лейтенант осторожно пробрался вверх по склону оврага и быстро огляделся.

– Боже мой! – прошептал он.

– Что там, сэр? – поинтересовался невозмутимый сержант-ирландец.

– Посмотрите сами, сержант, – проговорил лейтенант Дарси. – Вокруг нас тьма-тьмущая польских солдат.

Пуля, посланная из польской винтовки «Костюшко» 28-го калибра, чиркнула по краю оврага, забрызгав обоих землей. За ней последовала другая.

Лейтенант Дарси соскользнул вниз.

– С вашего разрешения, сэр, – заметил коренастый ирландец, – пока я предпочел бы не выглядывать.

Лейтенант Дарси не смог сдержать улыбки.

– Разрешаю, сержант. Нас заметили. – Улыбка померкла. – В этой роще их как минимум тридцать душ. Может и больше, но за дымом не видно. A если посмотреть вдоль края оврага, то, наверно, и много больше. – Он нахмурился. – Только откуда здесь столько дыма, если учесть, как далеко находятся пушки?

– Мне приводилось видеть такое, сэр, – сказал ирландец. – Это скорее туман, чем дым. В такой холодный и сырой день частицы дыма конденсируют на себе туман из воздуха.

Лейтенант кивнул.

– Теперь понятно, почему польская пехота может дышать внутри этого облака. – Он сделал паузу, после чего добавил: – Облако становится гуще и к тому же движется прямо на нас. Оно накроет нас через пару минут. Сходите вниз, к капитану, и доложите ему об этом. А я останусь здесь и постараюсь изобразить засевший в овраге крупный отряд.

– Есть, сэр. – Сержант отправился вниз, на юг.

Лейтенант Дарси достал из ручейка, протекавшего посреди оврага, обломанную ветку длиной дюймов в восемнадцать и прошел с ней примерно десять ярдов на север. Затем он снова полез наверх, снял с головы каску, надел на конец ветки, извлек свой «Морли» 44-го калибра, подняв каску левой рукой и, не целясь, выстрелил правой рукой через край откоса. Дарси не намеревался во что-либо попасть, он хотел только привлечь к себе внимание.

У него получилось.

Пуля звякнула о макушку каски, сбросив ее с палки в ручей.

«Меткий выстрел», – подумал лейтенант, спускаясь к воде.

Он подобрал каску. Пуля прочертила блестящую царапину, но вмятины не осталось. Он нахлобучил на голову сырой шлем, не обращая внимания на влагу. Курящийся туман уже наползал на вершину оврага. Лейтенант ощутил легкий душевный трепет. «Покури, – посоветовал он себе. – Расслабься». Облако над оврагом скроет табачный дым. Дарси извлек из ранца небольшую пенковую трубку, уже набитую табаком для подобных срочных оказий. Он трижды щелкнул большим пальцем и зажег язычок над зажигалкой. И тут понял, что его руки так трясутся, что раскурить трубку будет попросту невозможно. Он едва не выронил зажигалку в ручей.

Загасив пламя, Дарси убрал трубку и зажигалку обратно в ранец. «Черт побери, да возьми же себя в руки!» – подумал он. Лейтенант был благодарен, что в этот миг слабости его никто не видит, а в особенности полковник Эверард, командир батальона и старый друг его отца. Он вдруг ощутил тишину. Пушки умолкли. Лишь иногда раздавался отрывистый треск винтовочных выстрелов. Поднявшись на ноги, он зашагал по дну оврага на юг, в расположение Синей роты. Болезненное солнце над головой не могло разогнать желто-бурую дымку.

Он едва не споткнулся о распростершийся на склоне труп. Ручеек с журчанием омывал его сапоги. Солдат лежал вниз лицом, выходное отверстие пули в спине свидетельствовало о том, что она пробила тело насквозь. Лейтенант перешагнул через труп, едва подавил тошноту и отправился дальше.

Синяя рота и остатки Красной расположились на восточном склоне оврага. Солдаты упирались ногами в землю, чтобы оставаться наверху склона, однако все же не высовывались. Заметив лейтенанта Дарси, капитан Рембо произнес:

– Ваша уловка не сработала, Дарси. Они знают, где мы. Но как они видят нас сквозь этот дым, представить себе не могу.