Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 149)

Помощник начальника поезда вернулся вместе с Фредом, и префект ознакомил его с положением дел. Тот был изрядно ошеломлен, однако компетентно приступил к делу.

Вернувшийся за стойку Фред еще не отошел от потрясения.

– Вот что, Фред, – обратился к нему префект, – у меня есть для вас дело. Налейте крепенького каждому, кто пожелает, и себя не забудьте.

– Ho как вы догадались, что это не я отпирал вчера верхнюю полку? – прошептал Фред.

– По той же самой причине, которая заставляла ограничить подозрения этим самым вагоном, – шепнул в ответ Чезаре. – Двери вагона-ресторана были заперты, ключей от них вы не имели. Они были у Тонио, но у него не было ключей от полки. И только начальник поезда располагал всеми ключами. А теперь наливайте.

Предстояло наполнить шестнадцать бокалов, Фред приступил к делу.

Бутройд пригладил взлохмаченную седую шевелюру.

– Кстати, а когда начальник поезда подсыпал наркотик в бокал Пибоди?

На этот вопрос поспешил ответить мастер Шон.

– Вчера вечером, когда мы только выехали из Марселя, Нортон отослал Тонио с поручением. Он велел ему принести какие-то полотенца, однако полотенца эти не были никому нужны до самого утра. Тонио вполне мог принести их после того, как все мы легли. Однако Пибоди пил, и Нортон стремился получить возможность одурманить его. Я видел, как легко может бармен добавить что угодно в бокал. – Он даже не взглянул на Цейслера.

Сэр Стэнли откашлялся.

– Префект, вы сказали, что все мы лгали и не сумели должным образом замаскироваться. Что вы имели в виду?

Лорд Дарси уже разрешил Сарто приписать все лавры себе, потому что «не подобает клирику заниматься подобными материями». Поэтому префект благоразумно не упомянул, чьим именно умозаключениям следует.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, капитан. Вы и ваши люди входили по одному в купе Пибоди не светской беседы ради. Каждый из вас имел нечто свое выложить человеку, предавшему капитана Журдена. Не хотите ли рассказать, что именно?

– А что… могу… Хорошо. Мы практически не сомневались в том, что он держится в сторонке от нас, потому что считает, что мы ненавидим его. А это не так. Это не его вина. Он выполнил свой долг, когда отрапортовал об этой сицилийке. Любой из нас на его месте поступил бы точно так же. Так, коммандер?

– Так, черт возьми, – ответил коммандер Хаузер. – Я и сам поступил бы точно так же. Некоторые из нас, старших офицеров, твердили, что она ему не пара, однако он ничего не слушал. И если он страдал, так это потому, что она выставила его дураком, в этом нечего сомневаться.

Капитан сэр Стэнли вновь взял инициативу в свои руки.

– Так вот именно для этого мы входили в его купе поодиночке: чтобы сказать, что ничего не имеем против него. Даже лейтенант Джеймисон, так, мой мальчик?

– Так точно, сэр. Мне он не нравился, но по другой причине.

– Я верю вам, – кивнул префект. – Но именно тут и возник ваш заговор. Каждый из вас боялся, что Пибоди убил один из вашей группы!

Воцарилась тишина. Тишина молчаливого согласия.

– Я наблюдал, слушал вас, – проговорил префект. – Каждый из вас в уме перебирал остальных одиннадцать, и каждый раз выносил вердикт «невиновен». Но сомнение оставалось. Кроме того, все мы опасались, что я усмотрю мотив в поступке, который Пибоди совершил три года назад. И потому ничего мне не говорили. Должен признаться, что благодаря этой уклончивости, благодаря этой лжи я в какой-то момент был уже готов подозревать всех вас сразу.

– Заступись за нас, Сен-Жорж! А что заставило вас заподозрить Нортона, сэр? – спросил лейтенант Херрик.

– Когда мне сообщили, что начальник поезда появился на месте преступления через полминуты после того, как за ним послали… когда Тонио обнаружил кровь. Нортон был на ногах с трех часов вчерашнего утра: что же он делал в своем мундире в час ночи? Почему он не передал, как всегда, свои обязанности помощнику и давно уже не отправился спать? Тогда я и начал сомневаться.

Лейтенант Лаймен Вандеполь провел пальцем по ниточке усов.

– Но ведь вы не были в этом уверены, пока не обнаружили эту папку, так ведь, сэр?

– Уверен? Конечно нет. Но если бы кто-то из вас замыслил убийство, он, скорее всего, принес бы на поезд собственное оружие. А если бы решил воспользоваться для этого его тростью, то заколол бы его клинком, так как все вы знали, что в трости у него шпага. Но Нортону это известно не было.

Старший лейтенант Саймон Ламар взглянул на отца Армана.

– Я удивлен, что вас не разбудил шум за стенкой, преподобный сэр.

– В обычных обстоятельствах подобный шум заставил бы меня проснуться, – проговорил лорд Дарси. – Но именно благодаря этому факту мы установили время, когда было совершено убийство. Тонио ушел из вагона в голову поезда около полуночи. В это время мы с мастером Симусом стояли на смотровой площадке. Я курил, а он составил мне компанию. Мы вернулись в свое купе в двадцать минут первого. Нортон, конечно, не знал, что мы выходили, однако убийство могло произойти только в эти двадцать минут. Это означает, что убийство произошло до того, как мы достигли итальянской границы, и Нортон, соответственно, будет передан Провансу.

Фред начал разносить наполненные им бокалы, но прежде чем кто-нибудь успел приложиться, капитан сэр Стэнли Гэлбрайт произнес:

– Одну минуту, джентльмены, если позволите. Если позволите, я хотел бы предложить тост. Как вы понимаете, нам придется присутствовать еще на одних похоронах после тех, на которые мы едем в Неаполь.

Закончив обход с бокалами, Фред почтительно остановился в сторонке со своим бокалом в руке. Все поднялись на ноги.

– Джентльмены, – проговорил капитан, – предлагаю вам почтить память коммандера Джона Уиклиффа Пибоди, исполнившего свой долг так, как считал нужным, и с честью павшего на службе своему королю.

Все выпили молча.

22

B двадцать минут второго «Неаполитанский экспресс» уже отъехал от Рима на двенадцать миль, совершая последний отрезок своего пути в Неаполь.

Лорд Дарси и мастер Шон отдыхали в своем купе, расслабляясь после роскошного обеда.

– Милорд, – спросил маг, – правильно ли мы поступили, оставив копии договора в римской префектуре для передачи в имперскую флотскую разведку?

– Это вполне безопасно.

– Тогда какой был смысл в нашей поездке в Афины?

– Мой дорогой Шон, Пибоди вез фальшивые документы. Я внимательно проглядел их. Одно из условий подразумевало создание совместной военно-морской англо-французской и греческой базы в точке с координатами двадцать девять градусов и пятьдесят одна минута северной широты и двенадцать градусов и десять минут восточной долготы.

– И что здесь не так, милорд?

– Ничего, если не знать, что точка эта расположена посреди пустыни Сахара.

– Вот как?

– Подпись Кирилла подделана. Ее изобразили латинскими буквами, a Базилевс читает и пишет только по-гречески. Греческие и латинские тексты не совпадают друг с другом и с написанными на англофренче. В одном месте греческого текста Константинополь именуется столицей Англии, а Париж назван столицей Греции. И так можно продолжать еще долго. Это не документы, а собрание нелепиц.

– Но… зачем?

– Конечно, остается только догадываться. Я полагаю, что он послужил приманкой. Подумайте сами. Шестнадцать офицеров собираются на похороны, и вот в самую последнюю минуту четверым из них отказывают в увольнении. Почему? Я вижу здесь вмешательство царственной длани его величества. Должно быть, так сделали, чтобы Пибоди попал на поезд вместе со своими бывшими сослуживцами. Таким образом он обретал надежное прикрытие: как будто вместе с остальными направлялся на похороны Журдена.

Скорее всего, произошло следующее: его величество обнаружил, что Серка каким-то образом прознала о нашем новом военно-морском пакте с Румелией. Однако поляки не могли знать, что договор уже подписан в Руане вторым лицом Империи, принцем Ричардом, и потому стали искать его в Лондоне. Тогда его величество распорядился, чтобы составили этот фальшивый текст, который и отправили с Пибоди. Он был приманкой.

– А Пибоди знал об этом? – спросил мастер Шон.

– Очень и очень маловероятно. Когда человек знает, что он приманка, подставное лицо, он начинает вести себя соответствующим образом, чем портит создаваемую иллюзию. Нет, этого он не знал. Стал бы он тогда сражаться насмерть, зная, что везет фальшивый документ? Он ведь честный офицер и не стал его открывать, а тем более читать содержимое.

– Но, милорд! Если он играл роль приманки, если должен был отвлечь на себя внимание агентов Серки, когда мы с вами благополучно везем подлинник в Афины… почему тогда он оказался буквально рядом с нами?

– Мне кажется, – осторожно проговорил его светлость, – что мы где-то ошиблись. Возможно, для нас – нет, даже наверняка – был приготовлен другой транспорт. Тем не менее, мой дорогой Шон, все сложилось только к лучшему. Убийство в вагоне «Неаполитанского экспресса» неминуемо попадет в новости, но в таком путаном виде, что в Серке не сумеют вовремя понять, что же все-таки произошло на самом деле и что они опоздали.

– Ситуация была бы еще более запутанной, если бы Чезаре обнародовал свою теорию заговора, – заметил чародей. – Он хороший работник, разбирается в своем деле, но не знает людей.

– Его проблема заключается в том, – промолвил лорд Дарси, – что его специальность – работа с документами. Тут он мастер, почувствует преступника с расстояния в две лиги. Однако записанные на бумаге слова не передают всех нюансов слов произнесенных. Да, составить заговор, если ограничиться только перепиской, и обнаружить его может только специалист своего дела. Но вам, как магу, и мне, следователю по уголовным делам, прекрасно известно, что устная договоренность целой группы людей не может просуществовать достаточно долго.