Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 135)
Примерно через полчаса после полуночи мы пересечем границу между герцогствами Прованским и Лигурийским. Поезд остановится на десять минут, однако можете не беспокоиться, так как посадка и высадка пассажиров на этой станции запрещены. В Геную мы прибываем в три тридцать одну утра, отправление в четыре тридцать. Завтрак будет накрыт с восьми до девяти утра, в Риме останавливаемся за четыре минуты до полудня. Из Рима отправляемся ровно в час дня, так что у вас будет целый час на обед. И наконец, прибудем в Неаполь в пятнадцать двадцать шесть. Полная продолжительность поездки составляет тридцать четыре часа четырнадцать минут.
Для вашего удобства вагон-ресторан откроется в шесть часов утра, он расположен прямо перед вашим вагоном по ходу поезда. Йомен Фред поможет вам в любой ситуации, однако не стесняйтесь при необходимости обратиться ко мне.
Йомен Фред коротко поклонился.
– Должен напомнить, джентльмены, что курить в купе, коридоре и салоне запрещено. Желающие покурить могут воспользоваться открытой площадкой в конце вагона. Если есть вопросы, готов немедленно на них ответить.
Вопросов не было, и начальник поезда еще раз поклонился.
– Благодарю вас, господа. Наслаждайтесь поездкой. – Водрузив шляпу на голову, он повернулся и вышел.
В конце вагона-ресторана для пассажиров обзорного вагона были зарезервированы четыре столика. Мастер маг Симус Килпадрейг первым вошел в ресторан, и один за другим к нему присоединились еще трое мужчин.
Первым представился высокий и крепкий мужчина с редеющими седыми волосами и седыми же подстриженными усами военного фасона.
– Меня зовут Мартин Бутройд. Похоже, что нам с вами придется провести какое-то время в этом вагоне? – Все его внимание было обращено к магу.
– Действительно, йомен Мартин, – дружелюбным тоном отозвался коренастый чародей. – А я – Симус Килпадрейг… рад знакомству.
Украшенного двухдюймовым шрамом на правой щеке квадратного лица мужчину звали Гэвин Таллье, длинноносого блондина – Сидни Шарпантье.
Официант принял заказы и бесшумно удалился.
Шарпантье почесал указательным пальцем переносицу и басовито проговорил:
– Прошу прощения, йомен Симус, если я не ошибся, вы поднимались в вагон с магическим саквояжем в руках?
– Вы не ошиблись, сэр, – любезным тоном ответил чародей.
Шарпантье улыбнулся, блеснув крепкими белыми зубами.
– Так я и думал. Странствующий подмастерье? Или к вам следует обращаться мастер Симус?
– Как есть мастер, сэр, – с такой же улыбкой ответил ирландец.
Они разговаривали достаточно громко, как и все вокруг, старавшиеся приспособиться к стуку и грохоту колес «Неаполитанского экспресса», торопившегося на юг к Лиону.
– Чрезвычайно приятно познакомиться с вами, мастер Симус, – проговорил Шарпантье. – Меня всегда интересовала магия. Иногда я жалею, что не занялся этим искусством. Но до мастера я все равно никогда бы не дорос: ваша математика выше моего понимания.
– O, так значит, вы тоже благословлены Талантом? – спросил маг.
– Самую малость. Мне разрешено практиковать в качестве домашнего целителя.
Чародей кивнул. Подобная лицензия позволяла оказывать первую и скорую помощь, а также помогать квалифицированному целителю.
Таллье потянулся к шраму на своем квадратном лице и несколько скрипучим тоном проговорил:
– Мой видок мог бы оказаться много хуже, если бы не старик Шарпи.
Бутройд вдруг произнес:
– Я всегда хотел задать один вопрос… ох, а вот и завтрак. – Пока официант расставлял на столе тарелки с горячими блюдами, Бутройд продолжил: – Я всегда интересовался. Целители всегда пользуются только собственными руками, быть может, с капелькой масла или воды, а у магов идет в дело все – палочки, амулеты, кадила и прочие приспособления. Почему?
– По одной простой причине, сэр, потому что это различные способы использования Таланта, – ответил маг. – Целитель всего лишь содействует процессу, естественным образом движущемуся в желательном для него направлении. Сильное стремление к исцелению заложено в нашем организме. Более того, сам пациент стремится к исцелению, если не считать некоторых серьезных потемнений разума, которые целитель устраняет другими способами.
– Иными словами, – проговорил Шарпантье, – целитель содействует телу и разуму пациента.
– Именно так, – согласился чародей. – Иными словами, он подталкивает больного в нужном направлении.
– И чем же это отличается от работы мага? – спросил Бутройд.
– Маг работает в основном с неодушевленными предметами, которые, по понятным причинам, ничем не могут ему посодействовать. Поэтому он обращается к инструментам, в которых целитель не нуждается.
Позвольте привести вам некоторую аналогию. Предположим, что у вас есть два приятеля, каждый из которых весит по четырнадцать стоунов. Предположим, что они перебрали и захотели домой. Однако они настолько пьяны, что не способны дойти самостоятельно. Вы, человек абсолютно трезвый, можете взять их обоих за руки и отвести домой. Дело достаточно хлопотное; возможно, вам придется приложить немало сил для того, чтобы направить их в нужную сторону. Но в конечном итоге вы вполне можете справиться самостоятельно, без дополнительной помощи, просто потому, что ваши друзья вам содействуют, ведь они хотят вернуться домой.
А теперь предположим, что вы имеете дело с двумя мешками того же веса, набитыми, скажем, песком, и намереваетесь одновременно дотащить их в одно и то же место. Три сотни и девяносто два фунта песка ничем вам не помогут. Посему придется воспользоваться какими-то инструментами, коих у вас много, но вам следует выбрать именно тот, который годится для этого дела. В нашем случае более всего подойдет тачка или тележка, а не отвертка или молоток.
– Понятно, – проговорил Бутройд, – иначе говоря, работа целителя легче?
– Ни в коем разе. Просто другая. Некоторые люди, способные за пятнадцать минут пробежать милю с тачкой, груженной двадцатью восемью стоунами песка, не сумеют справиться с двумя пьянчугами, не отлупив их. Подходы крайне различаются.
Рассказывая все это, мастер Симус блуждал взглядом по другим спутникам в вагоне-ресторане. За завтраком присутствовало только четырнадцать человек. За соседним столиком седовласый священник снисходительно внимал оживленной беседе двух хлыщеватого вида молодых людей на тему церковной архитектуры, явно не слыша ни того, ни другого за грохотом колес. Отсутствовал всего один человек. Судя по всему, бородач Джон Пибоди завтракать не желал.
4
Игра в сабо началась рано.
К сидевшему в салоне мастеру Симусу подошел импозантный, наделенный крючковатым носом мужчина, по седой окладистой бороде которого от углов рта тянулись две тонкие черные прядки.
– Мастер Симус, меня зовут Гийом Хаузер. Мы тут решили сообразить небольшую игру и подумали, что, быть может, вы захотите составить нам компанию.
– Спасибо за предложение, йомен Гийом, – ответил чародей, – однако боюсь, что игрок из меня никакой.
– Но это же не совсем игра, сэр. Никакого азарта: по одному грошу. Так, дружеская партия.
– Даже на это не способен. Но еще раз благодарю за предложение.
Глаза Хаузера сузились.
– Могу ли я поинтересоваться причиной вашего отказа?
– Конечно, можете, сэр, и я дам вам ответ. Если маг садится играть в сабо с лишенными Таланта людьми, он имеет право только на проигрыш.
– Почему же?
– Потому что если он окажется в выигрыше, сэр, за столом неминуемо найдется человек, который обвинит его в жульничестве и использовании Таланта. Вот если бы вы могли присутствовать при разыгранной магами партии сабо, сэр. Там есть на что посмотреть, хотя большую часть розыгрыша вы бы даже не разглядели.
Взгляд Хаузера просветлел, легкий смешок донесся из глубины зарослей.
– Понятно. Об этом я как-то не подумал. Но Бутройд сказал мне, что вы похожи на того, кто может сыграть, потому-то я и спросил. Что ж, поделюсь с ним вашим откровением.
На самом деле обычным людям и в голову не могло прийти обвинить мага в карточном шулерстве. Однако человек, крепко проигравшийся и основательно подвыпивший, вполне мог понаговорить такого, о чем потом пожалеет. Маги редко играют в карты с лишенными Таланта людьми, если только те не приходятся им близкими друзьями.
Наконец Хаузер, Бутройд, Шарпантье, полный, едва не опоздавший Джейсон Квинт и один из фатоватых молодых людей – который повыше, с тонкими в ниточку усиками, едва втиснувшийся в свой костюм, – устроились за угловым столиком с колодой карт и комплектом полных бокалов. Игра началась.
Маг какое-то время издали следил за ее ходом, а потом извлек экземпляр журнала Королевского тавматургического общества и приступил к чтению.
В восемь часов пятнадцать минут ирландский чародей дочитал статью, озаглавленную «Субъективная алгебра кинетических процессов», и закрыл журнал. Он не выспался, устал, а кроме того, в раскачивавшемся вагоне ему было трудно сфокусировать взгляд на строчках мелкого шрифта. Зажмурив глаза, он потер переносицу.
– Прошу прощения, мастер Симус. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
Маг открыл глаза и посмотрел на подошедшего.
– Конечно нет. Пожалуйста, садитесь.
Волосы с рыжиной, нос картошкой, обвисшие, словно стекавшие со скул щеки. Приятная улыбка, сонные глаза.
– Меня зовут Цейслер, мастер Симус. Морис Цейслер. – Он протянул правую руку, в левой он держал объемистый бокал с уиски и водой – и уиски там определенно было больше.