Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 104)
– Ну, тут присягнуть невозможно, милорд. Все бутылки как одна, и…
Он вдруг взял бутыль со стола и присмотрелся к ней внимательнее.
– Минуточку, милорд. Это не та бутылка.
– Откуда это вам известно?
Бейкер указал на мелкие циферки на ярлыке.
– Не та дата, милорд. Это бутылка из партии, которую мы получили из Мечико две недели назад.
– Какая удача! – отметил лорд Дарси. – Мастер Шон, принесите бутыль, которую мы обнаружили в баре.
Чародей вернулся с отравленной бутылкой меньше чем через минуту. Лорд Дарси взял ее и, не выпуская из рук, показал этикетку Бейкеру.
– А что скажете про эту?
– Ну… не могу присягнуть в том, что продал мастеру Жоржу именно эту бутыль, однако на ней стоит правильная дата.
– Очень хорошо. Весьма благодарен вам, йомен, за оказанную помощь. Можете быть свободны.
Когда Бейкер ушел, лорд Дарси взял трубку и зажигалку и, прежде чем заговорить, закурил.
– Итак, картина перед вами, джентльмены. Смею сказать, командир Дэррил, что даже самое поверхностное расследование действий Мари Вандермеер и Жоржа Веблина за несколько последних месяцев немедленно раскроет наличие между ними куда более тесной связи, чем это можно было прежде предположить. Вандермеер был много старше своей жены, и вполне вероятно, что она решила избавиться от него в пользу более молодого человека – а именно Веблина. Если капитан следовал примеру большинства офицеров Легиона, он завещал ей небольшое, но вполне приличное состояние.
– Боюсь, я не улавливаю всей картины, – произнес мастер сэр Обри. – Так что именно здесь произошло?
– Несколько лет назад капитан Андре женился на одной вдове мечиканского происхождения. Возможно, они сыграли свадьбу еще за океаном. В любом случае, выйдя в отставку, он забрал ее с собой. A она привезла с собой бутылочку экстракта койотля. Трудно сказать, почему она это сделала – возможно, потому, что уже тогда планировала убить его.
Как именно она познакомилась с Веблином и как они вступили в связь, предстоит выяснить вашим людям, командир Дэррил, но это рутинное задание для обычного сыщика.
– Но почему вы решили, что это сделали они?
– А кто еще знал, что он находится под заклятьем целителя, делающим для него сладкой любую горечь? Он, вне сомнения, рассказал обо всем жене, а фармацевт мог и сам догадаться.
В любом случае, именно она дала Веблину яд. Она знала о пристрастии капитана к «Попокатепетлю» и рассказала об этом Веблину. Тот купил бутылку ликера, добавил в нее отраву и дождался момента, когда Бейкер доставит в бар «Интернациональ» новую бутылку. Пока Бейкер выгружал медицинские спирты в задней комнате, Веблин подменил бутылки так, чтобы отравленная попала в бар. Теперь оставалось ждать только наступления следующего вторника… сегодняшнего… – Дарси посмотрел на часы и поправился: – Нет, уже вчерашнего дня. Итак, капитан заказывает то же, что и всегда, и дело сделано.
– Тогда почему он сохранил нормальную бутылку после подмены? – спросил мастер Шон. – Почему не избавился от нее?
– Потому что он понимал, что следователи в итоге обнаружат в бутылке отраву и станут проверять поставщиков, которые сообщат нам, как они и сделали на самом деле, что он купил бутылку. Он намеревался сказать: «да, покупал, и она по-прежнему у меня». Видимо, он не знал, что поставщики проставляют на бутылке дату поставки.
– Я-то думал, – подал голос командир Дэррил, – что у фармацевта в конторе найдется уйма ядов, и пользоваться привозным мечиканским зельем ему как бы незачем.
– Дело в том, что если бы он взял отраву из обычного фармацевтического ассортимента, – объяснил лорд Дарси, – то любой мало-мальски компетентный судебный маг без труда определил бы, каким именно ядом он воспользовался, что увеличило бы шансы на разоблачение. Он рассчитывал на то, что в Европе не найдется человека, знающего о существовании койотля. Еще вопросы?
Недолго подумав, командир Дэррил покачал головой.
– Все ясно, малэрд. Раз мы знаем, кто и как это сделал, остальное просто. – Он посмотрел на настенные часы. – Какого черта… и куда запропастился сержант Кугуа? Я уже припас пару крепких словечек этому олуху.
– Кстати говоря, – почти непринужденным тоном проговорил мастер сэр Обри, – последний раз я видел его наверху, в гостевой спальне.
Командира Дэррила буквально подбросило на ноги.
– И какого черта он там делает?
– Сидит. Просто сидит.
– Рядовой Стефан! – рявкнул командир городской стражи. Дверь в коридор немедленно распахнулась, и в проеме появилась голова.
– Слушаю, командир?
– Ступайте наверх, в гостевую спальню и приведите сюда сержанта Кугуа Шассёра.
– Есть, командир! – Дверь закрылась.
Мастер Шон посмотрел на сэра Обри. Тот воздел очи к потолку. Лорд Дарси не скрывал недоумения.
Рядовой Стефан возвратился. Судя по выражению его лица, он явно пытался сдержать смех.
– Командир, по всему видно, что сержант Кугуа лишился рассудка. Когда я заговорил с ним, он начал прыгать на месте и верещать как мартышка.
– Неужели? – Командир Дэррил направился к двери. – Сейчас посмотрю, что с ним такое. Пойдемте со мной!
Через полминуты от лестницы донеслись громкие голоса и хохот.
Мастер Шон со вздохом открыл свой портплед и извлек оттуда небольшую четырехдюймовую палочку, вырезанную из веточки иссопа.
– Пойду снимать заклятье. Мастер Обри, а вы случайно не обронили при нем фразу, что в моем саквояже можно найти какой-нибудь яд?
– Естественно, нет, – возмутился маг. – Даже наоборот. Я самым решительным образом запретил Кугуа даже заглядывать туда.
Мастер Шон вышел. Лорд Дарси молчал, его беспокоило исключительно дело Зеллермана-Блэра, и он не испытывал самомалейшего желания встревать в дела магов.
Вопрос тяготения
Кончина милорда Жильбера, графа де ла Вексена, оказалась весьма впечатляющей.
Его светлость жил и работал в замке Жизор, возвышающемся над одноименным городком, столицей графства Вексен, что расположена в восточной части герцогства Нормандского. Древняя крепость была воздвигнута еще в одиннадцатом веке, хотя с тех пор неоднократно перестраивалась и достраивалась.
Де ла Вексен унаследовал престол графства в 1951 году и правил с мудростью и благоразумием. У него были сын, дочь, а также одно увлечение.
Комбинация всех трех факторов и привела к его смерти.
Вечером одиннадцатого апреля 1974 года, отслушав службу Великого четверга Страстной недели, милорд де Вексен поднялся по винтовой лестнице Красной башни в сопровождении следовавших за ним двоих доверенных сержантов личной гвардии – за которыми, в свой черед, спешили четверо рядовых гвардейцев.
Милорд граф имел обыкновение подниматься в свое
Словом, без минуты десять он вступил в личные покои, оставив гвардейцев за дверью. Ибо никому, за исключением его самого, уже двадцать лет не дозволялось вступать в верхнее помещение Красной башни.
Заперев дверь и опустив тяжелый засов, он полностью отгородился от внешнего мира.
После этого живым его видели лишь двое людей, и то на какие-то доли секунды.
Напротив Красной башни, на другой стороне просторного мощеного двора, располагался храм Святого Мартина, сооружение относительно новое, построенное в начале шестнадцатого века, о чем свидетельствовал ричардианский стиль его архитектуры. Храм сиял. Из широких со средниками окон на двор проливался теплый и желтоватый свет; огни должны были гореть всю ночь, ибо в репозитории шла всенощная служба.
В огромном камине трапезной потрескивал небольшой огонек – его пламени едва хватало изгнать холодок приятного весеннего вечера. В стоявших на каминной доске больших часах неспешно качался маятник, и минутная стрелка неумолимо приближалась к десяти.
Лорд Жизор, единственный сын де ла Вексена, вновь наполнил свой бокал хересом. Коренастый и не сказать чтобы красивый мужчина был молодой копией своего отца, с той лишь разницей, что у него были черные волосы и темно-карие глаза матери вместо каштановой копны и голубых глаз отца. Он отвернулся от буфета с откупоренным графином в руках.
– Не желаете ли еще, моя дорогая?
Девушка, сидевшая в просторном и уютном кресле напротив камина, улыбнулась в ответ:
– С удовольствием.
Правой рукой она протянула бокал, а левой отвела со лба прядь длинных светлых волос.
«Она прекрасна», – подумал его светлость.
Наполнив бокал, лорд Жизор вернулся к буфету с графином. Вставив в графин пробку, он начал:
– Не стоит думать плохо о милорде отце, Мадлен, пусть иногда он и бывает раздражителен. Он…
– Знаю, – перебила она его. – Знаю: он думает только о графстве. Но не об отдельных людях.
Слегка нахмурившись, его светлость вернулся со своим бокалом и занял соседнее кресло.
– Он думает о людях, любимая. Он обязан думать обо всех жителях Вексена, как придется и мне, когда я унаследую графский престол. Естественно, ему приходится мыслить вширь и вдаль, однако об отдельных людях он тоже