Рэндал Гаррет – Лорд Дарси. Убийства и магия (страница 101)

Сам по себе заговор был прост и безопасен. Как говорил некогда мастер Шон лорду Дарси:

«Представьте себе полную людей комнату, причем у каждого в руках что-то громкое: погремушка, барабан, рожок, комок хрустящей жесткой бумаги, кто-то шипит сквозь зубы – и все они производят самый разнообразный шум, какой только можно представить себе. Что бы вы сделали, если бы вам необходимо было подумать?»

«Заткнул бы уши пальцами, надо полагать», – ответил тогда лорд Дарси.

«Именно так, милорд. И на свете нет такого одаренного Талантом человека, который не произвел бы психический эквивалент этого действия в том случае, если бы на него обрушилась подобная какофония в виде отвлекающего заклятья. Личность, Таланта лишенная или же обладающая им в небольшой степени, просто собьется с течения мысли. Такой человек просто не поймет, что звуки эти раздаются вне его разума. Человек, обладающий хорошим, но необученным Талантом, сразу же обнаружит заклятье, но не будет знать, что с ним делать. Персона же, наделенная обученным Талантом, немедленно отключит психический шум».

«А можно ли изобразить правильную реакцию?» – спросил его светлость.

«Можно, милорд, но только после того, как инстинктивно заблокируешь сигнал. Чтобы солгать, чтобы изобразить ложную реакцию, нужна хотя бы минимальная пауза, хотя бы секунда тишины. Что невозможно сделать, не поставив блок».

«А как это может обнаружить маг, ставящий внутренний шум?» – осведомился лорд Дарси.

«А никак, – объяснил мастер Шон. – Вот потому эту ловушку надо ставить вдвоем. Один кричит на ухо, другой следит, подпрыгнула ли жертва эксперимента».

На сей раз шокирующий звук должен был издавать мастер сэр Обри, a мастеру Шону предстояло следить за объектами испытания.

– Итак, мы пожали обильный урожай, – по прошествии получаса произнес сэр Обри. – Я не заметил и толики Таланта ни в одном из троих.

Отца Пьера на наличие Таланта не проверяли: целитель без Таланта не может быть целителем.

– У мастера Жоржа и йомена Хамфри Таланта нет ни на грош, – подытожил мастер Шон. – У молодой женщины присутствуют какие-то зачатки, однако слишком неразвитые и тем более не отшлифованные. Если в этом убийстве и применяли магию, мы не обнаружили ее следов, а заодно не нашли и мага.

Мастер сэр Обри посмотрел на настенные часы.

– Без пятнадцати девять. Вы могли бы уже находиться в Руане.

– А теперь мне остается только бить баклуши, – нахмурился мастер Шон. – Делать больше нечего. Остается только думать. И вспоминать… я ведь что-то знал об этом яде…

– Послушайте, старый друг, – мастер сэр Обри провел ладонью по гладкой лысине, – у нас наверху есть комната с постелью и ванной для важных гостей. Вы наш гость и в качестве главного судебного мага Нормандии попадаете под категорию важных гостей. То есть, ergo et ipso facto, комната эта предназначена как раз для вас. Вы можете принять душ или горячую ванну, если угодно.

– Мой дорогой сэр Обри, – мастер Шон расплылся в улыбке, – меня долго уговаривать не нужно. Давайте же взглянем на эту вашу комнату.

Рослый маг провел своего гостя вверх по лестнице, затем по узкому коридору. Сняв ключ с кольца с ключами, он отпер дверь.

Комнатка оказалась небольшой, но вполне уютной, как в хорошей сельской гостинице, с примыкающей к ней ванной комнатой.

– Не мог даже надеяться на что-то лучшее, – проговорил мастер Шон. – К счастью, я всегда вожу с собой в саквояже смену нижнего белья.

Опустив свой изукрашенный символами портплед на кровать, маг открыл его и принялся копаться внутри и наконец извлек нижнее белье.

– Теперь носки. Носки? Где они? Ага, вот.

Мастер сэр Обри смотрел на саквояж, используя не только чувства, но и другие органы чувств.

– Интересный у вас наговор против мошенников, – проговорил он. – Мне уже доводилось встречать заклятье с такой текстурой и частотами. А каков результат, если можно узнать? Я ощущаю парализующую компоненту, но… хм-м-м…

– Мое небольшое изобретение, – сказал мастер Шон с легким налетом самодовольства. – Если мой саквояж откроет кто-либо, кроме меня самого, он немедленно закроет его и сядет рядом, ничего не делая. Он впадет в полупаралитический транс. Если к нему до меня придет другой человек, тот, кто пытался открыть саквояж, начнет прыгать на месте и бессвязно болтать, как мартышка. Подобное поведение всегда привлекает внимание. Всякий, кто увидит возле саквояжа мага ведущего себя подобным образом человека, немедленно поймет, что здесь что-то не так.

Мастер Обри расхохотался.

– Какая прелесть! Не стану просить у вас подробное описание заклятья, попытаюсь придумать свое.

– Охотно предоставлю вам всю нужную информацию, – предложил мастер Шон.

– Нет-нет, куда приятнее справиться с такой задачей самостоятельно.

– Как скажете. Я сейчас освежусь, и приходите сюда, скажем, через полчаса. Кстати, есть здесь где перекусить? У меня после полудня маковой росинки во рту не было.

– Вы любите германскую кухню?

– С германским пивом?

– С германским пивом.

– Обожаю.

– Прекрасно, – сказал мастер сэр Обри. – Я знаю отличное местечко. Буду ждать внизу. Вот ключ от комнаты. Если хотите, можете оставить свой саквояж. Задвиньте его под кровать и заприте дверь. Я оставлю записку, что комната занята вами, и только дурак рискнет залезть в нее.

– Хорошо, – согласился мастер Шон. – Я спущусь примерно в двадцать минут десятого…

6

Кёльнершницель в «Хохштеттере» оказался превосходным, a холодное вестфальское пиво великолепным на вкус. Расправившись с кёльнершницелем, оба мага заказали еще по большой глиняной кружке.

– Ах-х-х! – произнес мастер Шон, поглаживая живот в трех дюймах ниже солнечного сплетения. – Именно этого мне не хватало. Мне стало так хорошо, что я даже не сержусь более на сержанта Кугуа.

– Кстати о нем, – вспомнил мастер сэр Обри, – сержант заходил ко мне, пока вы приводили себя в порядок. Я не стал беспокоить вас до ужина.

– O? Неужели он обнаружил нечто, способное меня обеспокоить? – спросил мастер Шон.

– Не сказал бы. Просто новые сведения. Я всего лишь не хотел, чтобы вы приступали к размышлениям, не заправившись предварительно холодным пивом и не подкрепив свои умственные силы шницелем.

– Понятно. И что же он выяснил?

– Он в итоге нашел того бармена, который освободился с дежурства в четыре часа дня. Парня по имени Камбре. Он знал покойного в лицо. Похоже, капитан захаживал к ним каждую неделю, выпивал несколько бокалов и уходил.

– Понятно, – кивнул мастер Шон. – Каждую неделю он приходил в аптеку, чтобы получить по рецепту лекарство, после чего принимал несколько доз другого лекарства в баре, прежде чем вернуться домой.

– Именно. Можно сказать, по часам. Но вот одна странность: он всегда заказывал один и тот же напиток, что в принципе неудивительно, что он всегда пил один и тот же мечиканский ликер под названием «Попокатепетль». Он не слишком популярен и довольно дорог, так как привозится из-за Атлантического океана.

Мастер Шон кивнул.

– Знаю, пробовал. Мой бывший ученик, мастер лорд Джон Кецаль, угостил меня как-то из бутылки, которую ему прислал отец, герцог Мечико. Этот полусладкий ликер, кажется, изготавливают из какого-то кактуса.

– Но этот ликер не был полусладким, – сказал мастер сэр Обри.

– Неужели?

– Нет, сержант Кугуа конфисковал бутылку – единственную в наличии – и попробовал его, идиот. Сказал, что капля на пальце оказалась такой же горькой, как поташ.

В мозгу мастера Шона закрутились шестеренки, приходя в нужное сцепление.

– Трава койотль! – воскликнул он.

– Что? – моргнул его коллега.

– Трава койотль, – уже более спокойным тоном проговорил маг-ирландец. – Лорд Джон Кецаль рассказывал мне о ней, когда изучал судебную магию. Точнее, об экстракте ее алкалоидов. Не один век используется в Мечико в качестве отравы. По словам лорда Джона, лекарственного значения эта вытяжка не имеет. Едва ли нам удастся раздобыть образец для анализа на тождественность. Мечиканцы с ее помощью травили крыс, а теперь, когда этим делом занялся целый отряд образованных магов, препарат запрещен к использованию за исключением научных целей. Выходит, кто-то подлил эту настойку в бутылку с «Попокатепетлем»?

– Да, и это делает всю ситуацию еще более невозможной, – отметил мастер сэр Обри. – Отраву могли подлить в любое время – даже за несколько дней до убийства. И она прикончила бы всякого, кто глотнул бы ее, но не только капитана Андре Вандермеера.

– Мы можем иметь дело с психопатом, – предположил чародей-ирландец. – Или, возможно, с конкурентом, стремящимся погубить репутацию бара «Интернациональ» или даже самого отеля «Космополитен». Работа как раз по плечу вашему сержанту Кугуа.

– Ну, у сержанта имеются собственные теории, – сухо отметил мастер сэр Обри. – Видите ли, согласно показаниям, бармены и официанты сходятся на том, что кроме них самих, за стойку бара никто не заходил, а это значит, что подлить отраву в бутылку мог только невидимка. Согласно мнению сержанта, разумеется. A он считает, что это сделал маг, то есть вы.

– Я? – Мастеру Шону все-таки удалось сдержать возглас.

– Согласно его теории наименее вероятного подозреваемого, как он ее называет, – продолжил его рослый коллега. – Но, на мой взгляд, дело не только в этом. Это дело поставило его в тупик. Он не может понять, что и как именно произошло. И чем больше новой информации он обнаруживает, тем более загадочной становится ситуация, тем в большем недоумении он оказывается. Он специализируется не на таких делах.