Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 16)

Сен взвесил в ладони кусок деревянной рамки.

— У стекольщиков есть простой способ. Берём малую горсть, плавим отдельно, смотрим, что получилось. Не надо для этого всю пластину губить.

Мирана уже хотела возразить, но остановилась.

— Сколько нужно?

— С ноготь. Лучше два. Один нагреть с чистым песком, второй отдельно.

— Печь?

— Нижний горн держит жар для бутылок. Для вашего стекла, может, мало.

— Мало, — сказала она. — Но узнать, что происходит до полного расплава, тоже полезно.

Лиара положила ладонь на стол рядом с осколками.

— Вы сейчас собираетесь делать опыт?

— Если совет разрешит отдать два кусочка, — ответил Илья.

— Тогда сначала назовите, что может пойти плохо. Не после хлопка.

Они перечислили. Кусок мог сохранить заряд и обжечь мастера. При нагреве мог дать едкий дым. Мог лопнуть и разметать острые части. Мог повредить горн, если расплав прилипнет к стенке. Наконец, опыт мог ничего не доказать, но уничтожить редкий образец.

Жарек предложил маленький закрытый тигель — глиняный сосуд для плавки, похожий на толстую чашку с крышкой. Сен потребовал поставить его в пустой горн и отвести учеников. Мирана хотела окружить сосуд медной сеткой, но Илья спросил, не повлияет ли медь на результат. После короткого спора сетку решили поставить снаружи, не касаясь тигля. Лиара отвела для опыта старый навес за мастерской, велела приготовить песок для тушения и запретила зрителям подходить ближе стены.

Совет собрался быстрее, чем обычно. Возможно, слово «осколки» оказалось понятнее, чем спор о мерах заряда. Люди знали, что такое сломанная вещь. Одни хотели её починить, другие — выбросить, третьи уже считали, сколько целого можно получить из обломков.

Тевер потребовал использовать треснувшие пластины на воротах немедленно.

— Если они ещё хранят хоть долю жара, поставим в чаши. Пусть сработают один раз.

— Или лопнут над нашими людьми, — сказала Мирана.

Представитель Кессена предложил отдать осколки хранителям в обмен на новые пластины.

— Они согласны говорить. Нужно узнать цену.

— Цена уже названа, — напомнила Астра. — Единый надзор и молчание мастерских.

— Тогда торговаться.

— Чем? Тем, что они считают своей собственностью?

Разговор начал ходить по кругу. Илья положил перед советом три рисунка оплавленных краёв.

— Эти пластины пытались нагревать после раскола. По меньшей мере одну пробовали соединить с другим стеклом. Записи об опытах скрыты или неверны. Мы просим два малых образца из тех осколков, которые уже не складываются в целую пластину. Один нагреем отдельно, второй — с чистым стекольным составом. Это не даст готового рецепта. Только покажет, имеет ли смысл дальнейшая работа.

— А если имеет? — спросил Тевер.

— Тогда осколки станут сырьём для испытаний, а не оружием.

— А если нет?

— Мы потеряем два кусочка размером с ноготь и перестанем надеяться на неверный путь.

Лиара добавила:

— Опыт проведут открыто. Каждый город может прислать одного наблюдателя. Но стоять они будут там, где скажут мастера.

Совет разрешил. Не потому, что все поверили Илье, а потому, что цена первой попытки была названа заранее и оставалась малой.

К полудню Сен обжёг два тигля без стекла, проверяя, не треснут ли они сами. Жарек просеял песок. Мирана выбрала осколок без матового накопительного круга, завернула его в плотную ткань и ударила деревянным молотком. Звук вышел короткий, неприятный. Все вздрогнули, хотя ничего магического не случилось.

Она развернула ткань. Среди мелкой крошки лежали два подходящих кусочка.

— С этого мгновения всё, что останется, возвращаем в ящик, — сказала она. — Пыль тоже.

— Пыль как собирать? — спросил Дан.

— Вместе с тканью.

Первый кусок положили в тигель один. Второй — на смесь песка и обычной стекольной крошки. Крышки замазали глиной. Сен поставил сосуды в горн длинными клещами и заложил устье кирпичом.

Ждать оказалось труднее, чем спорить.

Лиара ушла проверить приготовления у реки. Астра вернулась к складам. Представители городов стояли за стеной и пытались по цвету дыма угадать, что происходило внутри закрытых сосудов. Илья сидел на перевёрнутом ведре и переписывал последовательность действий. Мирана каждые несколько минут смотрела на водяные часы.

— Ты знаешь, сколько греть? — спросил он.

— Нет.

— Но время выбрала.

— Выбрала предел. Это другое. Если держать дольше, мы перестанем проверять осторожный нагрев и начнём гадать, что переживёт самый сильный.

— А хранители знают?

— Севра знает больше меня. Не всё. Никто не учил нас переплавлять старые пластины. Их полагалось возвращать Совету.

— И что с ними делал Совет?

Мирана посмотрела на закрытый горн.

— Говорил, что уничтожает.

— Ты верила?

— Тогда — да.

Это «тогда» отделяло её прежнюю жизнь от нынешней тоньше любой трещины. Илья не стал спрашивать, когда именно она перестала верить. Возможно, не в один день. Сначала увидела неверную запись, потом печать на ящике, потом оплавленный край. Монополии редко держались на одной большой лжи. Чаще — на сотне привычных действий, каждое из которых по отдельности можно было объяснить заботой.

Когда вода в часах дошла до метки, Сен выгреб угли перед устьем. Тигли оставили остывать, не снимая крышек. Жарек ворчал, что опытные стекольщики смотрят массу горячей, иначе не видят её поведения. Мирана ответила, что опытные хранители иногда остаются без глаз именно поэтому.

Первую крышку сняли после заката.

Одинокий осколок не расплавился. Он осел, края стали мягче, а по поверхности прошла сеть белых прожилок. При лёгком касании деревянной палочкой кусок рассыпался на крупные зернистые части.

— Пережгли, — сказал Жарек.

— Или разрушили то, что держало его вместе, — сказала Мирана.

Второй тигель открыл Сен. Обычная масса сплавилась в небольшой мутный комок. Внутри него тянулась тёмная лента — остаток старого осколка. Полностью он не смешался, но край ленты вошёл в новое стекло без заметной трещины.

Никто не заговорил сразу.

Илья попросил лампу и повернул комок к свету. Там, где старое стекло соприкасалось с новым, шла тонкая янтарная полоса. Она напоминала след на найденном утром осколке.

— Вот, — сказал он. — Тот же цвет.

Мирана сравнила образцы. Потом велела Дану принести рисунок и ящик с первой находкой. Совпадение не было точным: старая полоса была тоньше и прозрачнее. Но теперь она выглядела не случайным налётом, а границей двух составов.

— Значит, можно, — выдохнул представитель Кессена.

— Нет, — одновременно сказали Илья и Мирана.

Представитель раздражённо развёл руками.