Рэн Асторов – Когда погаснет стекло (страница 18)

Лиара ушла собирать людей. Илья вернулся к образцам. Мирана сидела над старым журналом выдачи и искала третий год своего ученичества. Между двумя целыми страницами обнаружился аккуратно вырезанный лист. На следующем сохранился прижатый след чернил. Если подсветить бумагу сбоку, можно было разобрать несколько слов.

«…девять ящиков…»

«…повторный отжиг…»

«…не направлять в карьер…»

И последнюю строку:

«Северная мастерская Совета».

Мирана долго смотрела на вдавленные буквы.

— Значит, они не просто знали, — сказала она. — Они собирали разбитое.

— Может быть, чтобы безопасно хранить.

— Может быть. Это тоже нужно проверить.

Она произнесла эти слова без прежней поспешной уверенности. Илья понял, что сегодняшний опыт изменил не только их отношение к осколкам. Мирана больше не хотела заменять старую тайну новой догадкой, даже если догадка обвиняла людей, которые лишили её знака.

Дан занёс в журнал и отпечаток вырезанной страницы. Оригинал оставили на месте. Рядом положили лист с результатами двух тиглей.

На одном столе лежали следы чужого молчания. На другом — их первая честная неудача: рассыпавшийся кусок и мутный комок, который удержал тепло всего на мгновение.

Этого было мало для новой пластины.

Но достаточно, чтобы перестать считать разбитое мусором.

Глава 6. Караван серого песка

Четыре лодки казались большими, пока в первую не положили десять мешков.

Борт опустился почти к самой воде. Рыбак Кром ткнул веслом в мокрый песок, выругался и велел снять два. Носильщики подчинились без спора: река была чёрной, холодной и не прощала людям желания унести всё сразу.

Лиара стояла по колено в камыше и считала не мешки, а минуты. До моста отсюда было меньше половины лиги. Течение поворачивало под высоким берегом, поэтому огни караула не были видны, зато каждый случайный звук казался слишком громким. Доски скрипели. Вода шлёпала о борт. Один из возчиков кашлял в рукав и всякий раз виновато зажимал рот.

— Восемь на лодку, — решил Кром. — И по два человека. Если посадите третьего, пойдёте по дну вместе со своим драгоценным песком.

— Сначала люди, — сказала Лиара.

— Люди легче мешков не стали.

— Сначала все возчики. Песок потом.

Кром посмотрел на восемь мужчин и одну женщину, которых Рисса вывела с дороги по одному. Серые плащи позволяли им отходить от повозок к кустам, но только под взглядом часового. Первым ушёл старший возчик, сделал вид, что поскользнулся на склоне, и скрылся в овраге. Потом двое устроили ссору у костра. Пока караульный растаскивал их, женщина пролезла под телегой и поползла по сухой канаве. Последние четверо просто убежали, когда Рисса перерезала верёвку колокольчика на мостовой заставе.

Теперь люди были свободны, но повозки с серым песком остались у моста.

— Переправим пятерых сейчас, четверых второй лодкой, — сказала Лиара. — На том берегу их встретят. Никто не возвращается за грузом.

Старший возчик Хон покачал головой.

— Мои кони там.

— Кони тоже уйдут, если успеем.

— А если не успеем?

— Тогда ты останешься жив и будешь злиться на меня с этого берега.

— Мои повозки куплены в долг.

— Долг совет запишет как потерю союза.

— Запишет, — повторил он с таким выражением, будто слышал обещание маленького ребёнка.

Лиара не стала убеждать. Она заранее добилась решения совета: людям и владельцам возместят принятую ради союза потерю не будущим чудом, а долями из общего сбора после зимы. Бумага лежала у Астры. Сейчас показывать её в темноте было бессмысленно.

Первая лодка отошла без фонаря. Кром направлял её по слабому блеску неба на воде. Вторая последовала через сто ударов сердца. Когда последний возчик ступил на противоположный берег, Лиара почувствовала, как внутри отпускает тугой узел.

Людей они уже не проиграют.

Груз — могли.

Рисса вернулась от моста, пригнувшись так низко, что сначала её приняли за тень куста.

— Снаружи четырнадцать, — прошептала она. — Ещё свет в доме сборщика. Двое ушли к западной дороге, наверное, проверять следы. Нашли перерезанный колокольчик.

— Сколько времени?

— Мало. Пока думают, что возчики спрятались рядом.

План был прост именно потому, что времени не оставалось. Двое носильщиков должны были подползти к первой повозке, снять заднюю доску и спустить мешки в канаву. Там их подхватывали другие и цепочкой несли к реке. Уводить телеги не собирались: скрип колёс разбудил бы весь мост. Лошадей можно было отвязать и пустить по старой тропе, если караул заметит пропажу.

Лиара разделила людей на пары. Ни одна пара не должна была ждать следующую. Если впереди появлялся враг, мешок бросали и отходили к реке. Если слышали три коротких свиста, операция заканчивалась независимо от того, сколько песка оставалось.

— А два свиста? — спросил молодой носильщик.

— Таких сигналов нет.

— Почему?

— Потому что ночью ты начнёшь гадать, был второй или нет.

Он хотел улыбнуться, но не смог.

Первая цепочка ушла в темноту. Лиара осталась у изгиба канавы, откуда видела край дороги и могла передать приказ к реке. Ей хотелось пойти к повозкам самой. Там находилась опасность, а значит, привычное место командира. Но если она полезет туда, никто не увидит одновременно мост, тропу и лодки. Пришлось стоять и доверять людям, которым она объяснила всего три правила.

Первый мешок появился через несколько минут. Носильщик тащил его на плече, согнувшись почти вдвое. Серый песок был не обычным речным грузом. Его брали ниже глинистого слоя, промывали и сушили; он был мелким, тяжёлым и лип к ткани. За первым пришёл второй, за ним третий.

У воды Кром распределял груз. Восемь мешков — ни одним больше. Лодка отходила вниз, пересекала течение за поворотом и возвращалась вдоль другого берега.

Двадцать четыре мешка перенесли без тревоги. На двадцать пятом у моста закричала лошадь.

Лиара подняла руку. Цепочка замерла.

Послышались голоса. Один человек ругался, другой звал факел. В канаве кто-то тяжело дышал. Потом на дороге появился красный свет.

— Ещё один мешок уже идёт, — шепнул связной.

— Пусть несут. Остальным ждать.

Факел двинулся к первой повозке. Свет выхватил раскрытый задний борт и рассыпанную серую дорожку. Кто-то ударил в тревожную доску вместо перерезанного колокольчика.

Лиара свистнула три раза.

Люди отступили. Большинство бросило мешки сразу. Один упрямо протащил свой до канавы и только там отпустил. Другой побежал к реке с грузом на плече, не слыша окрика.

— Брось! — сказала Лиара.

Он сделал ещё три шага. Из темноты над дорогой свистнула стрела и ударилась в мешок. Плотная ткань задержала наконечник, но песок посыпался носильщику за ворот. Он наконец сбросил груз и упал рядом.

Лиара подползла к нему. Крови не было. Стрела прошла только через мешковину.

— Жив?

— Да.