RemVoVo – Вторая жизнь героя (страница 6)

— Вот, угощайтесь. Если этого мало — в городе есть таверна.

Грегор нахмурился, но промолчал. Макар взял кусок хлеба, демонстративно откусил и, жуя, заметил:

— Спасибо, хозяйка. Добрый хлеб. Правда, на юге у нас помягче, но мы солдаты, мы непривередливые.

Лиана резко развернулась и ушла обратно в кухню, хлопнув дверью. Торольф посмотрел на Алекса с сочувствием:

— Аргент, ты точно уверен, что эта женщина тебя любит? Я понимаю, у всех бывает, но она даже не попыталась улыбнуться. Хотя бы ради твоей чести.

Парень потёр лицо ладонями и тихо сказал:

— Она устала. Я вернулся, а она привыкла быть одна. Всё наладится. Просто дайте ей время.

Макар хмыкнул и налил себе из фляги, которую принёс Торольф:

— Время? Аргент, мы повидали всякое. Но если баба не уважает мужниных друзей — значит, она не уважает и самого мужчину. Мы с тобой в крови и грязи ползали, а она нам — холодное мясо на деревянной тарелке. Она нас не приняла. Значит, и тебя она не принимает.

Алекс хотел возразить, но слова застряли. Внутри него зашевелилось то самое чувство, которое он старался заглушить — сомнение. Он посмотрел на своих друзей, таких настоящих, грубых, но честных. Они не врали. Они говорили то, что видели. А видели они, что Лиана презирает их, и, значит, презирает его за то, что он связан с ними.

Торольф поднялся, подошёл к окну, выглянул во двор:

— Дом у тебя хороший. Забор крепкий, крыша надёжная. Но душно здесь. Как в клетке. Ты не хочешь с нами на север? Мы идём в вольные земли. Там тебя помнят. Ты там нужен.

— Не могу, — прошептал Алекс. — Я дал слово, что останусь с ней.

Грегор фыркнул:

— Слово? А слово воина? Мы тебя клятвой брали, что никогда не бросим друг друга в бою. Но ты уже бросил нас. Не в бою, так в жизни. Ты теперь не боец, ты — тень.

Парень встал, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева, смешанного с обидой. Он шагнул к Грегору, но тот поднял руку:

— Не кипятись. Я сказал правду. Ты сам это знаешь. Если хочешь вернуться — мы в Крепких Камнях до осени. Там есть работа для таких, как ты. А здесь ты просто сгниёшь.

— Оставьте меня, — выдавил Алекс, чувствуя, что голос срывается. — Я сделал свой выбор.

Макар покачал головой и поднялся:

— Твой выбор, Аргент. Мы не враги тебе. Но мы не хотим смотреть, как ты умираешь по кусочку. Если надумаешь — ищи нас.

Он пошёл к двери. Грегор и Торольф последовали за ним. Алекс проводил их взглядом, и когда за ними захлопнулась калитка, в доме наступила звенящая тишина.

Лиана вышла из кухни, скрестив руки на груди. Её лицо было белым, губы сжаты в тонкую нить.

— Ну что, ушли твои варвары? — спросила она ледяным голосом. — Надеюсь, они больше не появятся. Я не намерена кормить эту ораву. И вообще, как ты мог их привести? Ты что, не понимаешь, что они нас опозорят? Соседи увидят, что к нам ходят эти… бандиты.

Алекс медленно обернулся. Он стоял у стола, глядя на неё, и в его глазах горело что-то, чего она раньше не видела — усталость, отчаяние и тень прежней стали.

— Они — мои товарищи, — произнёс парень глухо. — Они прошли со мной ад. Они заслуживают уважения. Они ели со мной из одного котла, когда я умирал от голода. А ты выставила их как шайку.

— Ты привёл их, не спросив меня! — крикнула девушка, и в голосе её зазвучала истерика. — Это мой дом! Я здесь хозяйка! И я не хочу, чтобы здесь топтались эти дикари, пахли конским потом и пили моё вино!

— Они принесли своё вино, — тихо ответил Алекс. — Они принесли сыр, мясо, хлеб. Они не просили у тебя ничего.

— Они просили твоё внимание! Они хотели увести тебя от меня! — Лиана шагнула к нему, впилась пальцами ему в плечо. — Ты слышал, что они говорили? «На север, на север». Они хотят забрать моего мужа, оставить меня одну. Ты что, позволишь им?

Алекс мягко снял её руку со своего плеча. Он смотрел на неё и видел чужое лицо — не ту девушку, которую он любил, а что-то иное, почти чудовищное в своей требовательности.

— Лиана, они не хотели увести меня. Они хотели увидеть, жив ли я. Они беспокоились. Как и ты, — добавил он с горечью. — Но ты даже не улыбнулась им. Ты не сказала ни одного доброго слова. Ты унизила меня при них.

— Я унизила тебя? — её голос сорвался на визг. — Это ты меня унижаешь! Ты привёл этих… этих оборванцев, они сидели за моим столом, пили мою посуду, и ты смеешь говорить, что это я виновата?!

Она схватила со стола тарелку с остатками хлеба и с силой бросила об стену. Глина разлетелась на сотню осколков, раздался звон. Алекс отшатнулся, увидев, как она трясётся, как её глаза наливаются слезами.

— Ты не уважаешь меня, — закричала девушка. — Ты не ценишь, что я ждала тебя, что я страдала, пока ты там воевал. А ты приходишь и приводишь свою банду, и они смотрят на меня, как на пустое место. Я ненавижу их! И тебя я начинаю ненавидеть!

С этими словами она выбежала в спальню и захлопнула дверь. Алекс остался стоять посреди разгромленной комнаты, среди осколков тарелки, глядя на закрытую дверь. В груди его бушевала буря — ярость, обида, страх. Он не знал, что делать. Он шагнул вперёд, поднял руку, чтобы постучать, но опустил. Он не мог просить прощения за то, что не считал виной. И не хотел кричать.

Он опустился на колени, собрал осколки глины в кучку, положил их на совок. Потом подошёл к двери спальни и прижался лбом к холодному дереву.

— Лиана, — позвал он тихо. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел, чтобы ты увидела, кто я есть. Мои друзья — часть меня. Если ты не принимаешь их, ты не принимаешь и меня.

Из-за двери не донеслось ни звука. Только тихое, сдавленное всхлипывание. Алекс постоял так несколько минут, потом отошёл, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Смеркалось. В соседнем дворе кузнец зажигал лампу, и Алекс увидел, как его жена стоит на крыльце и что-то кричит ему, размахивая руками. Кузнец понурился и полез в сарай.

Парень сжал кулаки. Он понял, что его война не закончилась. Она только началась — другая война, в которой нет оружия, нет приказов, нет линии фронта. В этой войне он был один, и никто не мог прикрыть ему спину.

Он сел за стол, взял флягу, которую оставил Торольф, и сделал ещё один глоток. Потом закрыл глаза и увидел перед собой демона Алехандро — тот улыбался ему с того света и шептал: «Ты думал, что я — главный враг? Ты ошибся, Аргент. Главный враг уже ждёт тебя дома.» Алекс открыл глаза, и в них горела тусклая ярость. Он знал, что должен что-то делать. Но не знал, что именно. И это было хуже любой битвы.

Глава 5. Манипуляция головной болью

Утро после ссоры встретило Александра Аргентова серым светом, который сочился сквозь щели в шторах, и тяжёлой, как свинец, тишиной. Парень не спал почти всю ночь — лежал на кушетке, глядя в тёмный потолок, прислушиваясь к звукам из спальни, где его жена иногда всхлипывала, но больше не плакала, просто лежала неподвижно, будто её там не было вовсе. Под утро Алекс провалился в короткий сон без сновидений, но проснулся разбитым, с противным привкусом металла во рту, который не могли смыть ни вода, ни холодный чай.

Он поднялся, умылся, привёл себя в порядок и, прежде чем идти на кухню, остановился у двери спальни. Приложил ладонь к дереву — оно было холодным, как и её молчание. Парень набрал в грудь воздуха и тихо позвал:

— Лиана. Я приготовлю завтрак. Выходи, когда будешь готова.

Ответа не последовало. Только тишина, такая плотная, что её можно было резать ножом. Алекс помедлил ещё мгновение, потом развернулся и пошёл в кухню. Он решил, что исправит положение. Сегодня он будет идеальным мужем — приготовит то, что она любит, принесёт цветы, улыбнётся и не будет спорить. Он должен показать ей, что его друзья — случайность, что он выбрал её, а не их.

На кухне парень отыскал муку, яйца, масло. Он умел готовить — ещё в походах они сами стряпали на кострах, и простые вещи, вроде омлета или лепёшек, давались ему легко. Алекс замесил тесто, поставил сковороду на огонь, нарезал зелень, которую нашёл в горшочке на подоконнике. Пахло жареным маслом, и этот запах наполнил дом чем-то почти домашним. Он надеялся, что этот запах выманит её из комнаты.

Лиана появилась через полчаса, когда завтрак был уже остывать. Она была одета в простое домашнее платье, волосы не убраны, лицо бледное, под глазами круги. Она села за стол, не глядя на мужа, и молча отодвинула тарелку.

— Я сделал омлет с зеленью, — сказал Алекс, стараясь, чтобы голос звучал тепло. — Как ты любишь. Ты ведь любила его когда-то.

Девушка подняла взгляд — в нём было столько ледяного спокойствия, что парень невольно сглотнул. Она взяла вилку, поковырялась в омлете, отправила в рот кусочек, прожевала и отодвинула тарелку.

— Пересолено, — сказала она сухо. — Ты всегда не умел солить.

Алекс хотел возразить — он пробовал, было нормально. Но не стал. Он просто кивнул и сказал:

— В следующий раз я сделаю меньше. Может, чаю? Я заварил мятный.

— Не хочу, — ответила она, поднимаясь. — Пойду приберусь в гостиной. Вчера остались крошки от твоих… друзей.

Она произнесла слово «друзья» так, будто это было ругательство. Парень сжал зубы, но снова промолчал. Он убрал со стола, вымыл посуду, а потом пошёл в гостиную, где Лиана уже наводила порядок, гремя предметами так, что звон стоял на весь дом. Она пылесосила, протирала, переставляла вазы, и в каждом её движении чувствовалась нервная, почти маниакальная энергия.