RemVoVo – Вторая жизнь героя (страница 3)

Парень смотрел в её глаза, и в них читалась такая настойчивость, что он почувствовал, как его собственная воля начинает таять. Он хотел возразить, сказать, что это часть его, что он не может просто взять и запереть своё прошлое в подвале, но она стояла перед ним, такая хрупкая, и просила. Просила о такой малости. Он ведь обещал себе, что сделает её счастливой. И если для этого нужно спрятать доспехи, он спрячет. Что ему стоит?

— Хорошо, — выдохнул Алекс, опуская руки. — Я уберу их. Но знамя… оно красивое. Может быть, оставить его в кабинете?

Лиана качнула головой, и в этом жесте было столько категоричности, что парень понял: спорить бесполезно.

— Ничего военного, — отрезала она. — Я не хочу, чтобы дети, когда у нас будут дети, росли с этим ужасом. Пусть они видят только хорошее. Договорились?

Алекс медленно кивнул. Он подошёл к сундуку, поднял тяжёлый нагрудник и перенёс его в подвал, куда вела узкая лестница за кухней. Там было сыро, пахло землёй и плесенью. Он сложил доспехи у дальней стены, рядом с бочками с квашеной капустой. Кинжал, перевязь, шлем — всё это легло на каменный пол, утратив свою значимость. Парень смотрел на груду металла, которая ещё вчера была его гордостью, и чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Он словно хоронил часть себя, запирал её в темноте, чтобы не огорчать жену.

Поднявшись наверх, Алекс застал Лиану уже в гостиной. Она поправляла подушки на диване, переставляла вазы. Её движения были быстрыми, почти нервными. Увидев мужа, она улыбнулась — первой улыбкой за всё утро — и подошла, потрепала его по щеке.

— Вот видишь, как чисто стало, — сказала девушка, оглядывая комнату. — Теперь ты понимаешь, что я права? Нам не нужна эта военная пыль. У нас будет спокойная жизнь.

Парень попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой, натянутой. Он чувствовал себя обманутым, хотя она не лгала — она просто просила его приспособиться. Но внутри него росла пустота. Он посмотрел на пустую стену над камином, где должен был висеть тот самый клинок, и на мгновение ему показалось, что в комнате стало темнее.

Дальше день потёк по какому-то странному, незнакомому руслу. Лиана объявила, что они должны нанести визиты соседям — благодарственные, как она выразилась. Парень переоделся в гражданский камзол, который показался ему тесным и неудобным. Он привык к доспехам, к свободе движений, а тут воротник давил, рукава стягивали плечи. Но он терпел.

Первый визит был к семье торговца, жившей через улицу. Толстый купец с масленым лицом встретил их на пороге, раскланиваясь и улыбаясь. Алекс в ответ сдержанно кивнул, но Лиана тут же толкнула его локтем в бок и шепнула:

— Улыбайся шире. Ты же не на поле боя.

Парень выдавил улыбку, пожал купеческую руку, но внутри него закипало раздражение. Он чувствовал себя актёром, играющим роль благопристойного мужа, хотя на самом деле ему хотелось выбежать на улицу, вдохнуть свежий воздух и выпустить пар, размахивая мечом. Но меч лежал в подвале, рядом с квашеной капустой.

Когда они вышли от купца, Лиана недовольно покачала головой.

— Ты был слишком напряжён. Они подумают, что ты не рад их приглашению.

— Я рад, — глухо ответил Алекс. — Просто я не привык к этому всему. Давай, может, пойдём домой?

Девушка остановилась, взяла его за руку и заглянула в глаза с притворной нежностью.

— Милый, ты вернулся в мирную жизнь. Теперь нужно учиться жить по-другому. Нельзя всё время думать о войне. У нас впереди столько прекрасных дней. Просто постарайся, ладно?

Парень снова кивнул. Он соглашался на всё, потому что боялся, что если будет возражать, она снова закроется, отгородится ледяной стеной, как прошлой ночью. Он так хотел её любви, что готов был идти на компромиссы. Но эти компромиссы походили на сдачу.

Домой они вернулись уже к вечеру. Лиана, уставшая от визитов, сразу же ушла в спальню, сославшись на головную боль. Алекс остался один в гостиной, где всё было прибрано, вычищено, и ничто не напоминало о войне. Он прошёлся по комнате, остановился у камина, посмотрел на пустую стену, где должно было висеть знамя, и почувствовал, как в груди закипает что-то мутное, похожее на обиду.

Он подошёл к окну и увидел, как сосед, старый кузнец, сидит на лавочке возле своего дома и курит трубку. Жена кузнеца, высокая женщина с громким голосом, вышла на крыльцо и что-то крикнула ему. Кузнец вздрогнул, погасил трубку и поспешил в дом. Алекс заметил, как он опустил плечи, как будто нёс на себе груз, который был тяжелее любого молота. Парень вспомнил, что слышал разговоры о том, что эта женщина постоянно пилит мужа, что он стал тенью самого себя. Тогда Алекс не придал этому значения, а теперь задумался: а не та же ли участь ждёт его?

Он отошёл от окна и поднялся на второй этаж, к той комнате, где спала Лиана. Дверь была приоткрыта, и он заглянул внутрь. Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стене, и её дыхание было ровным — она либо спала, либо притворялась. Алекс не решился войти. Он тихо прикрыл дверь и спустился обратно.

В подвале, куда он спрятал свои доспехи, горел слабый свет из крошечного оконца под потолком. Парень спустился по скрипучей лестнице, подошёл к сундуку и открыл его. Нагрудник, шлем, кинжал — всё лежало на месте. Он взял в руки кинжал, тот самый, что носил жрец Алехандро. Лезвие было тёмным, почти чёрным, и на нём сохранились зазубрины от его собственного клинка. Алекс провёл пальцем по лезвию, ощутил холод металла, и в этом холоде ему почудилось что-то знакомое, дружеское. Это был голос его прошлого, голос битв и побед, голос той жизни, где он знал, кто он есть и чего стоит.

— Я не забыл тебя, — прошептал парень, обращаясь к кинжалу. — Ты будешь здесь. Я вернусь за тобой, когда она поймёт.

Но в глубине души Алекс знал, что она не поймёт. Лиана хотела, чтобы он стал кем-то другим, кем-то удобным, тихим, незаметным. Она не хотела видеть его сильным, потому что его сила заставляла её чувствовать себя слабой. Он думал об этом, стоя в сыром подвале, и в голове его зрела мысль, которую он раньше гнал прочь: а любит ли она его? Не его титул, не его славу, а его самого, того, кто идёт сквозь огонь и пепел?

Поднявшись наверх, Алекс заметил, что Лиана уже проснулась и сидит в столовой, читая какую-то книгу. Увидев мужа, она подняла бровь:

— Ты был в подвале? Зачем?

— Хотел убедиться, что всё хорошо убрано, — соврал парень, избегая её взгляда.

Девушка хмыкнула и снова углубилась в чтение. Она больше не поднимала на него глаз, и Алекс почувствовал себя призраком, который бродит по дому, невидимый для хозяйки. Он сел напротив неё, взял книгу, которую принёс из похода — трактат о древних драконах, но не мог сосредоточиться на словах. Он смотрел на то, как Лиана перелистывает страницы, и пытался вспомнить, когда в последний раз она смотрела на него с восхищением. Может быть, до войны, когда он был просто молодым офицером, а не героем-победителем? С тех пор что-то сломалось.

Ночью он снова лёг на кушетку, сославшись на то, что не хочет тревожить её сон. Лиана не спорила, только сухо пожелала спокойной ночи и закрыла дверь спальни. Алекс лежал в темноте, смотрел на лунный свет, пробивающийся сквозь щель в шторе, и думал о том, как быстро медовый месяц превратился в молчаливую войну. Он не хотел признаваться себе, что его вчерашнее триумфальное возвращение оказалось началом конца. Но что-то в воздухе, в запахе лаванды, который витал в доме, казалось ему теперь приторным и даже слегка тошнотворным.

Парень закрыл глаза и попытался провалиться в сон, но вместо этого перед его взором возникло лицо Алехандро, демона, который умирал, хохоча ему в лицо. Тогда, в последний миг, демон прошептал: «Ты спас мир, но потеряешь её. И ты поймёшь, что я был прав.» Алекс отогнал видение, считая это игрой уставшего разума, но слова демона застряли в сознании, как заноза.

Он повернулся на бок, положил руки под голову и прошептал в пустоту:

— Я выиграл войну. Но, кажется, проиграл всё остальное.

Эхо его голоса растворилось в тишине, и только шум ветра за окном ответил ему монотонным шёпотом. В эту минуту Александр Аргентов, Богоборец, убийца демонов, понял, что самое страшное сражение ему только предстоит, и оно не будет вестись мечами и магией. Оно будет вестись тихими словами, молчаливыми ночами и медленным угасанием того, кем он был. Он надеялся, что ошибался, но где-то глубоко внутри он уже знал правду. Она только начиналась.

Глава 3. Запрет на силу

Третий день после возвращения выдался серым и душным. Небо затянуло плотной пеленой облаков, солнце не пробивалось, и даже птицы, казалось, притихли, чувствуя грядущую грозу. Александр Аргентов проснулся с тяжёлой головой, чувствуя, как затекли мышцы после второй ночи на узкой кушетке. Парень потянулся, хрустнув шеей, и понял, что тело просит движения. Не той суеты, что была на вчерашних визитах к соседям, а настоящей, мужской нагрузки — ударов, выпадов, напряжения мышц, которое очищает голову и возвращает ясность.

Он вышел во двор, где трава ещё была влажной от росы. За домом, за старым амбаром, находилась небольшая площадка, которую он в прошлом году выровнял сам, чтобы тренироваться. Тогда, до войны, он каждый день проводил здесь по два часа — рубил деревянный столб, отрабатывал связки, доводил до автоматизма движения, которые на поле боя решали всё. Площадка заросла крапивой, столб покосился, но это было поправимо. Алекс взял старый меч, который предусмотрительно оставил в сарае, не пряча в подвал — старый клинок, без заточки, годный лишь для тренировок.