RemVoVo – Вторая жизнь героя (страница 2)
Алекс резко сел на кушетке, отгоняя мысли. Нельзя так думать о ней. Это несправедливо. Она его жена, она ждала его, она молилась за него. Просто сейчас все слишком устали, слишком много эмоций. Завтра они поговорят, и всё наладится. Он снова лёг, повернулся на бок и прислушался к звукам из соседней комнаты. Там было тихо. Слышно только, как она перебирает что-то — может быть, разбирает свои украшения. Ни звука шагов, ни вздоха.
С этой мыслью Алекс медленно провалился в сон, но сон был тревожным, полным обрывков прошлого: крики, огонь, жар, и лицо Алехандро, парящее в багровом тумане. Демон смеялся, и этот смех переплетался с голосом Лианы, которая говорила: «Ты пахнешь кровью». Парень метался на кушетке, пока рассвет не заглянул в окно серебряными пальцами, и он не очнулся, мокрый от пота, с чувством, что ночь не принесла ни отдыха, ни покоя.
За окнами пели птицы. В доме пахло свежим хлебом и мёдом — Лиана уже встала и, видимо, заказала завтрак. Алекс с трудом поднялся, накинул тунику и, стараясь ступать бесшумно, заглянул в спальню. Девушка сидела за туалетным столиком, уже причёсанная, одетая, с идеальным макияжем. Она даже не взглянула на него, когда он вошёл.
— Доброе утро, — хрипло поздоровался парень.
— Доброе утро, — ответила она, не оборачиваясь.
Алекс хотел подойти, поцеловать её в висок, но вспомнил вчерашнюю сцену и остановился на пороге. Он чувствовал себя чужим в этом доме, который считал своим. Запах лаванды, свежего хлеба — всё это должно было успокаивать, но вместо этого вызывало странную тоску.
Он уже собирался сказать что-то ободряющее, как вдруг заметил на её шее едва заметный красноватый след, похожий на ссадину. Но в доме не было острых предметов, которые могли бы оставить такой след. Он хотел спросить, но Лиана поднялась, проскользнула мимо него, как тень, и вышла в столовую, бросив через плечо:
— Завтрак готов. Я должна навестить портниху. Потом поговорим.
Алекс остался стоять, глядя ей вслед, и впервые за долгие месяцы почувствовал, что победа, которую он принёс этому миру, стоит ровно столько, сколько весит его золотой медальон на груди. И этот вес вдруг показался ему невыносимым. Но он отогнал это чувство. Надо просто дать ей время. Всё будет хорошо. Он же герой. А герои умеют ждать.
Но в глубине души, там, где не ступала его воля, зародился маленький червячок — сомнение. Он не знал тогда, что этот червячок разрастётся в чудовище, которое сожрёт весь его мир. Пока же он просто надел парадный камзол, застегнул все пуговицы и пошёл на завтрак, стараясь улыбаться. Золотой дождь вчерашнего дня уже стёрся с мостовой, и на смену ему пришёл обычный серый день. Но Алекс верил, что солнце ещё взойдёт для них двоих. Он просто ошибался. Ошибался, как никогда.
Глава 2. Молчаливое утро
Солнце уже поднялось над крышами, когда Александр Аргентов вышел из спальни, где провёл ночь на кушетке. Спина затекла, плечи ныли — старые раны напоминали о себе тупой болью, но парень старался не подавать виду. Вчерашний пир, речи, цветы, летящие под копыта, — всё это казалось сном, слишком ярким, чтобы быть правдой. Утро встретило его тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц за окном и звоном посуды в соседней комнате. Лиана уже хлопотала по хозяйству, хотя в доме была прислуга. Она всегда любила делать всё сама, говорила, что это успокаивает нервы. Алекс помнил это качество и раньше, но сейчас оно выглядело почти как бегство — она избегала его взгляда, постоянно находя себе дела.
Парень прошёл в столовую, где на столе дымилась овсянка с мёдом, лежали свежие лепёшки и кувшин с молоком. Лиана стояла у окна, поправляя занавеску, и спиной чувствовала его присутствие. Алекс сел за стол, но аппетита не было. Он смотрел на неё, пытаясь уловить хоть каплю тепла, но девушка обернулась лишь на мгновение, чтобы бросить короткое:
— Ешь, завтрак остынет.
Голос был ровным, безэмоциональным, как у человека, читающего список покупок. Парень взял ложку, но не стал есть. Он подождал, пока она закончит с занавеской и сядет напротив, пододвинув к себе чашку с травяным отваром. Тишина повисла между ними тягучей патокой. Алекс решил нарушить её первым.
— Знаешь, я вчера хотел показать тебе трофеи. То знамя, что мы сняли с башни Алехандро, и тот кинжал, что носил его главный жрец. Я думал, ты будешь рада увидеть.
Лиана подняла взгляд, и в нём мелькнуло что-то острое, почти испуганное. Она отставила чашку, обхватила ладонями горячие бока и сказала, стараясь говорить спокойно:
— Александр, я хотела поговорить с тобой об этом. О твоих… реликвиях.
Парень насторожился. В её голосе послышалась та же ледяная нотка, что и вчера, когда она отправила его на кушетку. Он положил ложку и выпрямился, глядя на супругу.
— О чём именно? — спросил воин, пытаясь не показывать тревоги.
Лиана замялась, провела пальцем по краю чашки, собираясь с мыслями. Потом встала и подошла к большому сундуку в углу столовой, который Алекс ещё не открывал. Он стоял там со вчерашнего дня, и парень думал, что в нём хранятся скатерти или старая утварь. Но девушка откинула крышку, и взору Алекса открылись его боевые доспехи — нагрудник, поцарапанный клинками, шлем с рваным плюмажем, перевязь с потёртой кожей и тот самый кинжал, который он упоминал. Всё это было свалено в кучу, без должного почтения, как старый хлам.
— Это, — сказала Лиана, указывая на сундук. — Я хочу, чтобы ты спрятал это туда, где никто не увидит. Лучше всего в подвал или на чердак. Не хочу, чтобы это стояло в доме.
Алекс встал, подошёл к сундуку и опустился на колено, провёл рукой по нагруднику. Пальцы нащупали глубокую борозду — след от когтя демона, который чуть не распорол ему грудь. Он помнил тот миг, когда клинок Алехандро проскользил по металлу, и он чудом ушёл от смерти. Эти доспехи были не просто железом — они были свидетелями его битв, его потерь, его победы. Он повернулся к Лиане, и в глазах парня мелькнуло недоумение.
— Но это же трофеи. Я хотел повесить знамя над камином. Как напоминание, что мы выжили. Почему ты хочешь спрятать их?
Девушка скрестила руки на груди, и в её позе появилась такая же холодная решимость, с какой она вчера указывала ему на кушетку. Она шагнула ближе, но не к нему, а к окну, как будто хотела отгородиться от него расстоянием.
— Потому что я не хочу, чтобы соседи думали, что я живу с варваром, — произнесла Лиана медленно, чеканя каждое слово. — Ты не в походе, Александр. Ты дома. Здесь не место оружию и кровавым тряпкам. Люди видят, что я принесла в дом мужа-солдата, и они начинают шептаться. Говорят, что я вышла за дикаря, что ты не умеешь вести себя в обществе. Мне стыдно.
Парень почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он сжал челюсти, сдерживая гнев, который начал зарождаться где-то в глубине груди. Но он подавил его, напомнив себе: она просто испугана, она не привыкла к такой жизни. Он встал, взял её за руку, но Лиана выдернула ладонь, как от огня.
— Лиана, — сказал Алекс, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Я убил демона, спас королевство. Люди, которые смотрят на меня, — они благодарят меня. Они не шепчутся о дикости. И даже если бы шептались, какое мне дело? Я сделал то, что должен был.
Девушка резко развернулась и посмотрела на него в упор. В её глазах больше не было той любви, которую он запомнил год назад. Теперь там плескалось что-то тягучее, раздражённое, почти злое.
— Ты не понимаешь, да? — её голос дрогнул, но не от слабости, а от напряжения. — Ты ушёл на войну, а я осталась здесь, среди этих людей. Они смотрели на меня как на вдову. Они жалели меня. А теперь они видят, что ты вернулся, но вместо того, чтобы быть нормальным мужем, ты таскаешь с собой эту железную рухлядь и хочешь украсить ею мой дом. Это мой дом, Александр. И я не хочу жить в музее битв.
Эти слова прозвучали как пощёчина. Парень стоял, глядя на неё, и не верил своим ушам. Он провёл год в аду, сражаясь с тварями, которые могли разорвать человека за секунду, и всё это время он думал о ней, мечтал о возвращении, о том, как они будут сидеть у камина, и он будет рассказывать ей о подвигах. А теперь она просила спрятать все доказательства того, что он пережил.
— Ты правда так считаешь? — тихо спросил воин, и в этом голосе слышалась не злость, а боль. — Ты хочешь, чтобы я притворился, что ничего не было? Что я не сражался за этот город, за тебя?
Лиана вздохнула, провела рукой по волосам, и в этом жесте сквозила усталость — не физическая, а нервная, глубокая. Она подошла к нему ближе, положила ладонь ему на грудь, и от этого прикосновения Алекс ощутил не тепло, а холод.
— Я хочу, чтобы ты был моим мужем, а не героем, — сказала девушка, глядя ему прямо в глаза. — Муж должен заботиться о жене, о доме. Он не должен пугать соседей и напоминать всем о смерти и крови. Ты можешь быть сильным, но тихо. Ты можешь быть победителем, но скромным. Пожалуйста, Александр. Сделай это для меня. Спрячь всё это. Повесь свой меч в подвале. Там его никто не увидит.