RemVoVo – Вторая жизнь героя (страница 1)
Вторая жизнь героя
Глава 1. Золотой дождь
Город встречал его золотом. Не тем червонным золотом, что чеканят на монетном дворе, а живым, солнечным, пролитым на сотни тысяч голов, поднятых к небу. Лепестки роз, лилии, горсти медяков и серебра — всё это летело из окон, с балконов, с крыш, пока колонна победителей втягивалась в центральные ворота. Воздух звенел от криков, плача, смеха, и даже старые камни мостовой, казалось, вибрировали в такт ликующему реву толпы. Первый день лета выдался на диво жарким, и солнце плавило шлемы и нагрудники стражников, обрамлявших шествие. Геральды в алых плащах трубили в серебряные рога, и каждый выдох вырывал из горна торжествующий вопль, который разбивался о стены домов и возвращался эхом, множась в ушах.
Александр Аргентов, известный ныне как Аргент Победитель, Богоборец, Убийца архидемона Алехандро, ехал впереди своего отряда на вороном жеребце, чья грива была перевита лавровыми венками. Парень не улыбался. Он смотрел прямо перед собой, но взгляд его скользил по толпе, не задерживаясь ни на одном лице, словно парень видел не живых людей, а тени. Усталость, которая копилась в нём годы, теперь вылезла наружу, въевшись в кости, смешавшись с ноющей болью в правом боку — там, где клинок демона оставил свой серебряный след. Каждый шаг коня отдавался в этом шраме тупой пульсацией, но Алекс держал спину прямой. Он знал: сейчас на него смотрят все. Каждый его жест, каждый поворот головы будет перетолкован жрецами, записан хронистами, воспет в балладах. Он должен быть тем, кого они ждали.
Колонна проплыла мимо фонтана, где била струя, в которую дети бросали цветы. Кто-то из женщин запустил в него букет полевых васильков — они ударились о наплечник и упали под копыта. Алекс не подобрал их. Он слышал, как позади кто-то из его товарищей, старый Грегор, хрипло басил что-то шутливое, но слова тонули в рёве. Главная площадь, усеянная лепестками, раскинулась перед ним, и там, на деревянном помосте, укрытом алым бархатом, стояли королевские особы. Седой король Эдвин, опирающийся на посох, королева в бриллиантовом ожерелье, и — в центре, чуть позади, — она. Лиана.
Алекс впервые за долгие месяцы позволил себе улыбку. Такая скупая, только уголки губ дрогнули, но даже этого было довольно, чтобы толпа взревела с новой силой. Девушка была в платье цвета воронова крыла, с глубоким вырезом, который подчёркивал белизну её кожи. Волосы, светлые, как спелая пшеница, были уложены сложной короной, и в них мерцали мелкие жемчужины. Она смотрела на него с высоты помоста, и в этом взгляде читалось то, что он так хотел видеть — гордость, любовь, ожидание. Воин спрыгнул с коня, не дожидаясь, когда поднесут стремя, и плащ за его спиной взметнулся, будто крылья. Он прошёл по алому ковру, чувствуя под ногами не ткань, а саму плоть победы, и остановился перед помостом.
Король что-то говорил, растягивая слова, как тягучий мёд, но Алекс не слушал. Все мысли были о ней. Она шагнула вперёд, наклонилась, и её губы коснулись его лба — публичный, целомудренный жест, который толпа встретила восторженным «Ах!». Парень поднял руку, поймал её ладонь, такую тонкую, почти хрупкую, и почувствовал, как пальцы Лианы слегка напряглись. Всего на миг. Он подумал, что это от волнения. Она ведь ждала его целый год.
Потом был пир. Длинные столы в тронном зале, ломящиеся от яств, чаши с вином, которые осушали за его здоровье, бесконечные тосты и речи. Алекс сидел во главе стола, рядом с королём, а Лиана была по правую руку от него, почти касаясь плечом. Она держалась величественно, говорила мало, но каждый раз, когда он пытался поймать её взгляд, она отводила глаза. Парень списывал это на усталость, на обилие людей. Ему самому хотелось провалиться в тишину, снять доспехи, которые натирали шею, и просто лечь, закрыть глаза. Но он терпел. Он улыбался, принимал поздравления, выслушивал имена павших, которые обещал помнить, и обещал награды выжившим. За столом шёл гул, звенели кубки, а где-то в углу менестрель уже наигрывал балладу о том, как Александр Аргентов сразил демона Алехандро в преддверии вечности.
К полуночи Алекс почувствовал, что веки тяжелеют. Вино ударило в голову, но не опьянением, а тупой тяжестью. Король отпустил его, когда за окнами начало сереть небо. Официальная часть кончилась. Алекс, поддерживая Лиану под локоть, вышел из зала, прошёл по опустевшим коридорам, где лишь слуги в серых рясах бесшумно скользили вдоль стен, и наконец очутился в выделенных им покоях. Это были королевские апартаменты — просторная спальня с балдахином, тяжёлые портьеры, камин, в котором ещё тлели угли. Парень с облегчением стянул с себя парадный плащ, потом нагрудник, потом кольчугу — всё это громыхнуло, упав на дубовый сундук. Он остался в тонкой рубахе, мокрой от пота, и наконец позволил себе выдохнуть.
Лиана стояла у окна, спиной к нему, и смотрела на тёмный сад. Её силуэт чётко рисовался на фоне ночного неба, где уже загоралась утренняя звезда. Алекс подошёл ближе, положил руки ей на плечи, прижался щекой к её волосам. От них пахло лавандой — тем же запахом, что он помнил год назад, когда уходил на войну. Он закрыл глаза, вдыхая этот запах, чувствуя тепло её тела, и прошептал:
— Я дома. Наконец-то я дома.
Девушка не ответила. Она стояла неподвижно, как статуя. Алекс потянул её за плечи, чтобы развернуть к себе, но она мягко, но настойчиво отстранилась.
— Ты устал, — сказала она голосом, в котором не было тепла. Это был просто факт, констатация. — Тебе нужно отдохнуть.
— Я не устал настолько, — усмехнулся парень, пытаясь шуткой разрядить странную атмосферу. — Год войны, и я не увидел твоего лица. Я хочу тебя. Ты же знаешь, я ждал этого, как ждал победы.
Он протянул руку, коснулся её щеки, но она отвернулась, сделав шаг в сторону. В комнате повисла тишина, прерываемая только треском углей в камине. Алекс почувствовал, как в груди начинает закипать что-то тягучее, похожее на тревогу, но он подавил это чувство, напомнив себе, что она тоже пережила этот год. Она ждала, волновалась, возможно, не спала ночей. Она имеет право быть уставшей, раздражённой, замкнутой.
Лиана отошла к туалетному столику и принялась расчёсывать волосы, глядя в зеркало. Её движения были размеренными, почти механическими. Алекс стоял посреди комнаты, чувствуя себя лишним, неуклюжим великаном, вторгшимся в её личное пространство. Он сделал ещё один шаг вперёд, оказавшись прямо за её спиной, и положил ладони на её талию.
— Лиана, — тихо позвал он. — Я всё понимаю. Ты устала. Но мы можем просто лечь рядом. Просто быть рядом. Мне нужно почувствовать, что это правда. Что я вернулся.
В зеркале он увидел, как её брови слегка сдвинулись. Она перестала расчёсываться и застыла на мгновение, а затем резко повернулась, выскальзывая из его рук. Теперь она смотрела на него в упор, и в этом взгляде не было ни тени нежности. Только усталость, раздражение и ещё что-то, чего Алекс не мог распознать — может быть, страх, а может, брезгливость.
— Ты пахнешь кровью, — сказала она ровно, без эмоций. — Ты весь пропах этим. Битвой, смертью, всем этим… Это не смывается, Александр. Ты думаешь, я могу спокойно лечь с тобой, зная, что ты убил тысячи? Что ты пришёл из места, где люди умирали в грязи?
Парень замер, как будто его ударили под дых. Слова Лианы прозвучали не как упрёк, а как приговор. Он открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему этого сделать.
— Иди в другую комнату, — закончила девушка, отворачиваясь и снова берясь за гребень. — Там есть кушетка. Ты прекрасно проведёшь ночь там. И, пожалуйста, не спорь. У меня болит голова, я не хочу скандала в первый же день.
Алекс стоял несколько секунд, сжимая кулаки. В его голове пронеслось множество мыслей — от отчаянного желания обнять её, переубедить, добиться её улыбки, до вспышки гнева, от которой он едва сдержался. Но он был героем. Герои не кричат на своих женщин. Герои понимают, прощают, сглаживают углы. Он напомнил себе, сколько раз он видел, как возвращающиеся солдаты натыкались на холодность своих жён, как те боялись, как привыкали к одиночеству. Она просто напугана. Она не понимает, что он остался тем же человеком.
— Хорошо, — выдохнул Алекс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я пойду на кушетку. Отдыхай. Завтра мы поговорим. Всё будет хорошо.
Он повернулся, подошёл к сундуку, достал запасную рубаху и пошёл в соседнюю комнату. Дверь между ними осталась открытой, но он не осмелился закрыть её, чтобы не казалось, что он злится. Он лёг на жёсткую, узкую кушетку, положил руки за голову и уставился в потолок. Глаза слипались, но мысли не давали покоя.
Парень закрыл глаза, но сон не шёл. Он вспоминал парад, золотые лепестки, летящие в воздух. Как её лицо осветилось, когда он подъезжал к помосту. Или ему только казалось? Он попытался воспроизвести в памяти тот момент, когда она наклонилась и коснулась губами его лба. Её губы были холодными, почти ледяными. Он тогда списал это на ветер, на волнение. Но сейчас, в тишине, это ощущение всплыло с новой силой. Холод её поцелуя, как у той жрицы в храме за тысячу миль отсюда, которая целовала его перед финальной битвой, желая удачи. Но та жрица хотя бы была искренна. Лиана…