RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 6)

— Может, они фотосинтезируют в другом спектре, — предположил Томми. — Ультрафиолет, инфракрасный... или вообще используют радиоактивный распад.

— Или они не живые, — сказала Валери. — Может, это просто формация. Кристаллы. На Земле есть ледяные пещеры, где лёд растёт вверх иглами.

— На Земле есть воздух и вода, — возразил Рэнди. — А здесь ничего.

Они вышли из челнока. Магнитные башмаки цеплялись за стеклянную поверхность с противным скрипом. Шли медленно, потому что гравитация была слабой — каждый шаг подбрасывал их на полметра. Томми первым добрался до ближайшего дерева и протянул руку в скафандре.

— Осторожно, — сказала Валери.

Он коснулся ствола. Стекло было гладким и... тёплым. Тёплым при минусе сто двадцать. Томми отдёрнул руку.

— Оно греет.

— Что?

— Ствол. Он тёплый. Как будто внутри что-то есть.

— Не трогай больше, — приказала Валери. — Возьми пробу издалека. Рэнди, запускай дрон.

Рэнди вытащил из ранца дрон размером с ладонь, включил его, и маленький аппарат взлетел, подсвечивая путь узким лазерным лучом. Дрон облетел дерево, заснял его со всех сторон, залез в крону. Изображение передавалось на планшет.

— Внутри... есть полости, — сказал Рэнди, щурясь на экран. — Похоже на сосуды. Как у растений. Они заполнены... жидкостью?

— Жидкостью при минусе сто двадцать? — переспросил Томми.

— Не жидкой. Скорее, гель. Оптическая плотность высокая.

Валери подошла ближе и заглянула на планшет. Дрон показывал нечто, напоминающее сеть капилляров. По ним переливалось серебро — то самое, что они видели снаружи. Теперь, при увеличении, оно казалось не металлом, а светом. Каким-то внутренним свечением.

— Это фотосинтез? — спросила она.

— Нет, — ответил Томми. — Фотосинтез не даёт такого света. Это больше похоже на... квантовую флуоресценцию. Или биолюминесценцию. Но биолюминесценция требует химической реакции, а здесь всё заморожено.

— Значит, разморозь, — сказал Рэнди. — Возьми образец.

Томми достал керн — трубку для забора проб, приставил к стволу и нажал спуск. Механизм щёлкнул, вгрызаясь в стекло. Раздался звук — негромкий, но странный. Как будто зазвенел колокол, только очень далеко.

Ствол треснул.

Трещина побежала от места прокола вверх, к кроне. Из неё потекла жидкость — густая, янтарная, светящаяся. Она капала на поверхность, застывала, превращаясь в новые кристаллы. Но самое страшное было не в этом. Когда ствол треснул, изнутри раздался звук.

Звук был похож на стон.

— Твою мать, — сказал Рэнди. — Оно живое.

— Отходим, — скомандовала Валери. — Быстро.

Они попятились. Но челнок был в ста метрах, идти по скользкой поверхности, подпрыгивая в слабой гравитации, было трудно. Томми споткнулся, упал на спину, и его шлем ударился о стеклянный «лист», лежащий на земле. Лист раскололся, и из него тоже потянулась янтарная жидкость. В голове у Томми что-то щёлкнуло. Не в скафандре — в голове.

Он увидел.

Не глазами — внутри. Картинка вспыхнула и погасла, но он успел разглядеть её: лес, только не такой, как сейчас, а живой. Деревья двигались, их ветви тянулись друг к другу, переплетались, образовывали арки и тоннели. По этим тоннелям бежали... фигуры. Они были похожи на людей, но нет — длинные, прозрачные, с лицами, на которых не было черт. Просто гладкие овалы, в которых отражался свет.

— Томми! — Рэнди схватил его за руку и рывком поставил на ноги. — Ты чего?

— Я видел... там есть кто-то. Внутри. В прошлом.

— В каком прошлом?

— Лес был другим. Живым. И... они ходили.

Валери переглянулась с Рэнди. Ничего не сказала. Потащила Томми к челноку.

На орбите Томми не мог успокоиться. Он сидел в медотсеке, сжимая голову руками, и повторял: «Они там. Они смотрят на нас. Они знают». Дэниэл принёс ему воды. Томми выпил, но не перестал трястись.

— Расскажи ещё раз, что ты видел, — попросила Валери.

— Я не знаю, видел ли я. Это было как... воспоминание. Чужое воспоминание. Лес, который не замёрз. И существа. Они были из того же материала, что и деревья. Стеклянные. Прозрачные. И они... они смотрели в небо. Ждали.

— Чего?

— Не знаю. Может, нас.

Рэнди фыркнул. Он не верил в галлюцинации, но и отрицать не мог — образец, который Томми отобрал, лежал в лабораторном контейнере и светился. Анализ показал, что жидкость содержит сложные органические молекулы, похожие на ДНК, но с шестью азотистыми основаниями вместо четырёх.

— Это жизнь, — сказал он. — Другая. Не наша. Она использует кремний вместо углерода. И она... она в спячке. Понимаете? Вся планета — это один гигантский организм, который впал в анабиоз, когда звезда начала гаснуть.

— И мы его разбудили? — спросил Дэниэл.

— Мы взяли пробу. Возможно, это для него как укус комара. Но если вся планета — организм...

— То он может проснуться, — закончила Валери. — Уходим. Немедленно.

Но было поздно.

Ночью — если можно назвать ночью время, когда корабль находился в тени планеты — Томми проснулся от того, что его кожа горела. Он посмотрел на руки. Сквозь кожу проступало свечение — слабое, янтарное. Такое же, как у той жидкости. Он закричал. Прибежал Рэнди, включил свет, посмотрел.

— У тебя... у тебя в венах что-то светится.

— Я не пил эту дрянь! Я только тронул... только дотронулся до листа, когда упал. Через скафандр!

— Скафандр цел. Я проверял.

— А если через поры? — Томми начал задыхаться. — Если оно проникает сквозь материал?

— Не паникуй. Я возьму анализ крови.

Рэнди взял. Кровь Томми была нормальной по составу, но в ней плавали микроскопические кристаллы — невидимые глазу, но светящиеся под ультрафиолетом. Они двигались. Они были живыми.

— Это... это не инфекция, — сказал Рэнди, глядя в микроскоп. — Это симбиоз. Они проникают в клетки, замещают некоторые органеллы. Томми, ты становишься... как они.

— Каким «как они»?

— Стеклянным.

Томми заплакал. Он плакал тихо, беззвучно, по-мужски — только плечи дрожали. Валери стояла в дверях медотсека и смотрела на него. Она не знала, что делать. Изолировать? Но если кристаллы уже во всём теле... Она приказала перевести Томми в карантинный модуль.

Через три часа он перестал плакать. Он сидел на койке, скрестив ноги, и смотрел в стену. Свечение под кожей усилилось. Теперь оно было видно даже при обычном свете. Его глаза — радужка — изменила цвет, стала серебристой, как ртуть.

— Томми, ты меня слышишь? — спросила Валери по интеркому.

— Слышу, — ответил он. Голос был спокойным, даже безразличным. — Ты не должна бояться, капитан. Это не больно. Это красиво.

— Что с тобой происходит?

— Я узнаю их мысли. Они не злые. Они просто... ждали. Сто тысяч лет они ждали, когда кто-нибудь придёт. Когда звезда погасла, они уснули. А теперь просыпаются. Через меня.

— Через тебя?

— Я стал проводником. Моя нервная система... она подходит. Почти как их собственная. Только примитивнее. Но они могут говорить. Хочешь услышать?

Валери не ответила. Она приказала Рэнди приготовить успокоительное и транквилизатор. Но когда она вошла в карантинный модуль в скафандре, Томми стоял у окна — прозрачного иллюминатора — и смотрел на планету внизу.

— Не надо лекарств, — сказал он, не оборачиваясь. — Они мне не нужны. Они хотят, чтобы я рассказал тебе кое-что.

— Что?

— Они не спят. Никогда не спали. Это мы спали. Всё человечество спало, думая, что мы одни во Вселенной. А они всегда были здесь. Они смотрели на нас. Видели, как мы строили пирамиды, как взрывали бомбы, как летали на Луну. Они всё видели.