RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 5)
Он не договорил. Потому что в этот момент в командный центр вошла Синтия Воган. Она улыбалась. Из её носа текла прозрачная жидкость.
– Привет, Грег, – сказала она. – Ты долго.
Грег отшатнулся. Схватил паяльник, который всё ещё держал в руке.
– Не подходи.
– Зачем ты это делаешь? – Синтия склонила голову набок, как любопытная птица. – Мы хотим, чтобы вы были с нами. Это хорошо. Это лучше, чем быть одному. Ты когда-нибудь чувствовал себя одиноким, Грег?
Он чувствовал. Всегда. С одиннадцати лет, когда мать ушла, а отец запил. В армии, где он был чужаком среди своих. На Церере, где единственным собеседником была ржавая кофеварка.
– Заткнись, – сказал он.
– Я вижу это в тебе. Грусть. Пустоту. Мы заполним её. У нас есть тепло. У нас есть семья. Большая семья.
Она шагнула вперёд. Грег ударил её паяльником в лицо — раскалённым медным жалом. Кожа зашипела, запахло горелым мясом. Синтия даже не поморщилась. Она продолжала улыбаться, и из обожжённой щеки вылезла белая нить, которая обвила паяльник и вырвала его из рук Грега.
– Не надо сопротивляться, – сказала она. – Это всего лишь боль. Боль пройдёт. А мы останемся.
Грег побежал. Не к выходу — к пульту управления. Он попытался вызвать Бренду по интеркому, но связь не работала — нити проросли сквозь кабели. Он выхватил из ящика пожарный топор — тот самый, которым никто никогда не пользовался — и бросился назад, в коридор.
В коридоре уже было темно. Лампы не горели — их затянула та же восковая субстанция, которая теперь покрывала стены влажной блестящей плёнкой. Грег шёл, высоко поднимая ноги, потому что пол тоже стал липким. Шаги звучали чавкающе, как прогулка по болоту.
Он добрался до кабинета Бренды. Дверь была открыта. Бренда сидела в своём кресле и смотрела на экран. На экране была схема станции — почти вся она была зелёной. Зелёным цветом были обозначены заражённые зоны. Зелёного было девяносто процентов.
– Бренда, – окликнул Грег. – Уходим. Только ты и я. Наденем скафандры, выйдем наружу. Продержимся неделю, пока не придёт помощь.
– Помощь не придёт, – ответила она, не оборачиваясь. – Я только что получила сообщение. Корпорация отозвала все корабли из-за какой-то аварии на Марсе. Ближайший грузовик через месяц.
– Тогда построим укрытие в шахтах. У нас есть запасы.
– Грег. – Она повернулась. Глаза её покраснели, но не от заражения — от слёз. – Посмотри на себя.
Он посмотрел. Его рука, та, что держала топор, была покрыта тонкими белыми прожилками. Когда они появились? Он не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал, кроме странного тепла, разливающегося по телу. И ещё — голосов. Тысячи голосов, которые шептали его имя.
– Нет, – сказал он. – Нет, я не... я не заражён. Я просто... это от топора. Грязь.
– Ты не заражён, – мягко сказала Бренда. – Ты уже наш. Ты просто ещё не знаешь.
Она встала. Подошла к нему. Обняла. Грег почувствовал, как её руки пахнут воском и сладостью.
– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Мы станем единым целым. Никто больше не будет одиноким.
Грег хотел закричать. Вместо этого он уронил топор и обнял её в ответ.
Через три дня, когда корабль «Атланта» подошёл к Церере по другому маршруту (капитан решил срезать угол через пояс астероидов, и это спасло им жизнь), они обнаружили станцию «Сайпресс» мёртвой. Внешние датчики не показывали признаков жизни. Внутренняя температура упала до минус пятидесяти. Атмосфера отсутствовала.
Капитан «Атланты», Рональд Хейз, отправил поисковую группу из трёх человек. Они вошли через шлюз и увидели странную картину. Все помещения станции были покрыты толстым слоем янтарной смолы, похожей на замёрзший мёд. В центре каждого модуля возвышались коконы — человеческие фигуры, полностью залитые этой смолой, с открытыми ртами и пустыми глазницами. Изо ртов торчали нити, которые переплетались в общую сеть, тянущуюся к буровой номер три.
В буровой они нашли то, что когда-то было полостью. Теперь это был улей. Соты разрослись до размеров комнаты, и в каждой ячейке лежало яйцо. Крупное, размером с арбуз, полупрозрачное. Внутри каждого яйца виднелся силуэт — человекоподобный, но с длинными конечностями и без глаз.
– Уходим, – сказал старший группы, человек по имени Дэннис Вуд. – Немедленно.
– Но мы ещё не всё обследовали, – возразил второй, молодая женщина по имени Патрисия.
– Я сказал — уходим.
Они ушли. Но один из них — третий, парень по имени Луис Фернандес — задержался на несколько секунд. Он хотел сделать фото для отчёта. Вспышка камеры осветила улей, и в тот же миг одна из яиц лопнула. Из неё вывалилось существо — слепое, голое, покрытое слизью. Оно зашипело и бросилось к Луису.
Луис выстрелил из табельного пистолета — три пули, все в голову. Существо упало и застыло. Луис выбежал из буровой, задраил шлюз, и группа вернулась на «Атланту».
Капитан Хейз принял решение сжечь станцию ядерным зарядом с безопасного расстояния. Через шесть часов «Сайпресс» превратилась в облако раскалённой плазмы. Вместе с ней сгорели и коконы, и соты, и яйца. Или не все.
Потому что, когда «Атланта» уже взяла курс на Землю, бортинженер заметил странные показания на внешних датчиках. Что-то прилипло к корпусу во время отлёта. Что-то органическое, размером с футбольный мяч. Он хотел сообщить капитану, но передумал. Он решил разобраться сам — чтобы не поднимать панику.
Он открыл шлюз, надел скафандр и вышел наружу. Прилипший объект оказался комком смолы с торчащими из него нитями. Бортинженер дотронулся до него перчаткой. Смола была тёплой. И пульсировала.
Он хотел содрать её скребком. Но в этот момент в его шлеме раздался голос. Тихий, ласковый, женский.
Бортинженер отдёрнул руку. Комок смолы отделился от корпуса и улетел в космос — или показалось? Он вернулся внутрь, закрыл шлюз, снял скафандр. Всё было чисто. На руке — ни пятнышка.
Но до Земли оставалось четырнадцать дней полёта. И в груди у него, глубоко, между рёбрами, уже начинало шевелиться что-то маленькое, тёплое, голодное.
Он не знал этого. Он просто чувствовал странную лёгкость и улыбался. Впервые за много лет он не чувствовал себя одиноким.
Глава 3. Стеклянный лес
Они нашли планету случайно. Не искали, не высчитывали орбиту, не отправляли зонды на разведку — просто вышли из гипера в точке, где его не должно было быть, и она висела прямо перед ними. Шар размером с Марс, покрытый чем-то блестящим, как битое стекло. Звезда рядом была старой, красной, умирающей, и её тусклый свет падал на поверхность планеты так, что та казалась кровавой.
— Это... что это, чёрт возьми? — спросил пилот Дэниэл Стивенс. Он сидел в кресле, вцепившись в подлокотники, и смотрел на обзорный экран круглыми глазами.
— Не знаю, — ответила капитан. Её звали Валери Беккет, и она была из тех женщин, которые не повышают голос даже в аду. — Но мы это выясним. Том, какие данные?
Томми Фаррелл, бортовой ксеногеолог, уже колдовал над спектрографом. Он был молодым, рыжим, веснушчатым, похожим на подростка, хотя ему стукнуло тридцать. Пальцы бегали по клавишам, экран моргал цифрами и графиками.
— Атмосфера отсутствует. Ну, почти. Следы аргона, криптона, ничего полезного. Температура поверхности минус сто двадцать по Цельсию. Гравитация — ноль целых восемь десятых земной. Аномалий радиационных нет. Но вот это... — Он ткнул пальцем в спектр отражённого света. — Поверхность отражает не так, как камень или лёд. Коэффициент преломления как у стекла. Органического стекла.
— Органического? — переспросила Валери.
— Типа хитина. Или целлюлозы. Но не кристаллической решётки. Аморфной.
— Ты хочешь сказать, что планета покрыта гигантским грибом?
— Не грибом. Чем-то... другим. Живым, но не живым в нашем понимании.
С мостика кто-то кашлянул. Это был старый инженер, Рэнди Уилкокс, которого все звали просто Рэнд. Он работал в космосе тридцать лет, видел всё — от разгерметизации шлюза до взбесившихся систем жизнеобеспечения. Сейчас он стоял, прислонившись плечом к переборке, и жевал зубочистку.
— Я летал к Энцеладу, — сказал он. — Там под льдом океан. Мы думали, найдём жизнь. Не нашли. А тут — на поверхности. Капитан, это сенсация. Корпорация нам руки расцелует.
— Корпорация сначала заставит нас отчитаться, потом вычтет бонусы за сверхурочные, — ответила Валери. — Но ты прав. Это сенсация. Готовьте высадку.
Они спустились на челноке втроём: Валери, Рэнди и Томми. Дэниэл остался на орбите, чтобы держать связь и корректировать курс. Челнок сел на плато, которое казалось ровным, как стол. Когда двигатели заглохли и взвихрённая пыль осела, они увидели это.
Лес.
Он рос прямо из стеклянной корки. Деревья — если их можно было назвать деревьями — были прозрачными, как горный хрусталь, и ветвились под странными углами. Они не шевелились, но в них отражался свет звёзд так, что казалось, будто внутри каждой ветки течёт жидкое серебро. Сами «деревья» были толстыми, в обхват как три человека, и достигали высоты метров двадцати. Между ними висели кристаллические «листья» — тонкие, острые, как лезвия.
— Красиво, — выдохнул Томми. — Никогда не видел ничего подобного.
— Подожди восторгов, — сказал Рэнди. Он держал анализатор перед собой. — Температура минус сто восемнадцать. Ветер отсутствует. Атмосферы нет. Как эти штуки растут без воздуха?