RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 3)
Потому что в этот момент Майкл выхватил из рук Кевина разводной ключ, который тот держал для самообороны, и с размаху ударил Эмили по голове. Раздался хруст. Эмили осела на пол, из виска потекла тёмная кровь. Майкл занёс ключ снова, но Кевин перехватил его руку.
– Ты что творишь?!
– Она сказала, что хочет убить нас, – пробормотал Майкл. В его глазах плескалось безумие. – Она сказала мне. Она шептала.
– Кто сказал? – спросил Джеймс, хотя знал ответ.
– Сфера. Она говорит со мной. Она говорит со всеми. Она говорит, что мы должны умереть, чтобы стать частью её. Что это не смерть. Это... это...
Майкл дёрнулся, вырвал руку, ударил Кевина в плечо — ключ сломал ключицу, Кевин закричал и упал. Майкл кинулся на Джеймса. Капитан был старше и медленнее, но у него был пистолет — табельный «Глок-2150», который никто никогда не использовал по назначению. Джеймс выстрелил дважды. Первая пуля вошла Майклу в живот, вторая — в грудь. Инженер упал на колени, потом на бок. Он смотрел на Джеймса и улыбался. У него была такая же улыбка, как у Маркуса перед смертью.
– Спасибо, – прошептал Майкл. – Теперь я там. Там... красиво.
Он закрыл глаза.
Джеймс опустил пистолет. Кевин стонал на полу, прижимая руку к сломанной ключице. Эмили лежала неподвижно — пульса не было. Джеймс не стал проверять. Он знал, что она мертва.
– Капитан, – сказал Кевин сквозь слёзы. – Что происходит?
– Мы умираем, – ответил Джеймс. – Мы умираем, потому что прикоснулись к ней. И теперь она внутри нас.
– А можно... можно вырезать её?
– Кевин, она не в теле. Она в голове. Ты не можешь вырезать собственную голову.
Кевин заплакал громко, по-детски, размазывая слёзы по щекам. Джеймс стоял над ним и чувствовал, как шёпот внутри становится громче. Голоса теперь не шептали — они кричали. Требовали. Приказывали.
Джеймс посмотрел на пистолет. Потом на Кевина. Потом снова на пистолет.
– Прости, парень, – сказал он тихо.
Кевин поднял на него мокрые глаза:
– За что?
Джеймс выстрелил.
Третий выстрел в этой рубке прозвучал глухо, почти безобидно — как пробка от шампанского. Кевин дёрнулся и затих.
Вокруг были только мёртвые тела. Эмили, Майкл, Кевин. Линда дрейфовала за бортом. Маркус остался на астероиде, прижавшись спиной к чёрной сфере. А Джеймс стоял посреди всего этого и смотрел на свои руки.
Они больше не шелушились. Они были просто руками — старыми, с прожилками вен, с твёрдыми мозолями на ладонях.
Голоса замолчали.
– Ну вот, – сказал Джеймс в пустоту. – Ты получила, что хотела?
Никто не ответил.
Он пошёл в капитанскую рубку, сел в кресло и открыл журнал полётов. Записал коротко: «Экипаж погиб в результате психической аномалии. Я — капитан Джеймс Холлидей — остался один. Корабль держит курс на Землю. Конец записи.»
Нажал «сохранить». Потом подумал и добавил: «Не летите к поясу Койпера. Не ищите астероид 87.5. Там только тьма.»
Откинулся на спинку кресла. Включил автопилот. Через сорок семь суток корабль должен был войти в зону радиосвязи с Землёй. Через сорок семь суток кто-то прочитает его запись. Может быть, не поверят. Может быть, пошлют другую экспедицию — такую же, как «Джон Янг». Глупую, любопытную, живую.
Джеймс закрыл глаза.
В темноте зажглись белые глаза. Много глаз. Они смотрели на него с потолка, со стен, с экранов. Они не моргали.
– Чего вы ждёте? – прошептал Джеймс.
– Я не сделаю этого.
Джеймс открыл глаза. Белые глаза исчезли. Только стены, только мерцание ламп, только гул реактора.
Он не знал, сколько продержится. Но знал одно: он уже мёртв. Просто ещё не осознал этого.
И где-то за поясом Койпера, на крошечном астероиде, чёрная сфера продолжала излучать сигнал на частоте 87.5 мегагерц. И ждать следующих.
Глава 2. Гнездо на Церере
Станция «Сайпресс» стояла на Церере уже одиннадцать лет. Она была некрасивой — груда серых модулей, натыканных друг на друга как попало, облепленных инеем и покрытых слоем реголита, который никогда не отмывался до конца. Но она давала воду. Чёрт возьми, она давала
Капитан станции, женщина по имени Бренда Харрис, сидела в своём тесном закутке, который она гордо называла «кабинетом», и пила двенадцатый кофе за смену. Кофе был растворимый, пах химозой и отдавал пластиком, но другого не было. Последний грузовой корабль обещали два месяца назад. Корпорация «Транс-Солар Индастриз» вечно задерживала поставки — экономили на топливе, ждали, когда заполнится трюм попутными заказами.
– Бренда, – голос из интеркома прозвучал хрипло, с помехами. – У нас проблема.
– Какая на этот раз? – она не подняла головы. Проблемы были каждый день: то засорился фильтр, то перегрелся насос, то какой-нибудь идиот забыл закрыть клапан и пятьсот литров воды улетели в вакуум.
– Третья буровая. Вибрация выше нормы. Надо проверить.
Говорил Грег Моррисон, старший механик. Он был из тех мужчин, которые никогда не паникуют — просто потому, что им лень. Ленивый, но надёжный. Как старая собака.
– Проверь, – сказала Бренда. – Если что, отключай.
– Я бы отключил, но анализаторы показывают что-то подо льдом. Плотность неравномерная. Может, пустота.
– Пустота? – она наконец подняла взгляд на экран. – На Церере не бывает пустот. Там всё монолит.
– Ну, бывает, – лениво ответил Грег. – Приходи, посмотришь.
Бренда допила кофе, поморщилась и пошла.
Буровая номер три находилась в двух километрах от основного комплекса. Туда вела узкая галерея, прорубленная прямо во льду — стены, пол, потолок, всё из замёрзшей воды, грязной и мутной. Светодиодные ленты моргали через каждые десять метров, создавая мерцающий туннель, от которого начинала болеть голова. Бренда прошла его за пятнадцать минут, разминая затёкшие ноги. В гравитации Цереры (0.28 земной) она чувствовала себя толстой и неповоротливой, хотя весила на самом деле пятьдесят килограммов.
Грег ждал её возле буровой. Рядом с ним стояла Синтия Воган, геолог — молодая, амбициозная, вечно недовольная. Она крутила в руках планшет и что-то бормотала себе под нос.
– Покажи, – сказала Бренда.
Синтия ткнула пальцем в экран. Там были графики, осциллограммы, какие-то цветные пятна. Бренда ничего не поняла.
– Говори по-человечески.
– Под слоем льда, на глубине примерно восьми метров, есть полость. Примерно три на пять метров. И в ней что-то есть.
– Что?
– Я не знаю, – Синтия раздражённо вздохнула. – Плотность не похожа ни на лёд, ни на камень. Ближе к органике. Но это не имеет смысла, потому что на Церере нет органики. Мы проверили сотни образцов.
– Может, инопланетяне? – усмехнулся Грег. Он всегда усмехался. Это бесило.
– Может, ничего, – отрезала Бренда. – Вскрывайте. Осторожно. Я хочу знать, что там.
Она не знала, что это решение убьёт их всех. Но даже если бы знала, что бы она изменила? Приказ есть приказ. Корпорация платит за добычу воды. Вскрыть полость, взять пробу, отправить отчёт. Обычная работа.
Вскрывали два дня.
Грег пригнал лазерный резак — старую, залатанную железяку, которая грелась так, что от неё плавился лёд в радиусе трёх метров. Синтия руководила процессом, хотя никто её не просил. Она стояла над схемой, тыкала пальцем, кричала: «Медленнее! Слева больше! Нет, чёрт, вы слышите меня?»
К полости пробились к вечеру второго дня. Сначала пошёл пар — лед под лазером превращался в воду, вода вскипала и вырывалась наружу белыми клубами. Потом резак упёрся во что-то твёрдое, но не в лёд — звук был другой, глухой, как удар по дереву. Грег выключил лазер и заглянул в отверстие.