RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 15)

Он сказал это голосом девяностолетнего человека. Голосом, который трещит, как сухая ветка. А потом он начал стареть дальше. Кожа стала пергаментной, потрескалась, из трещин показались кости. Стивен открыл рот, но не издал ни звука. Он просто... рассыпался. Превратился в горстку праха, который осел на пол машинного отделения.

Лукас закричал.

На крик прибежали Леонард и Рут. Увидели прах. Увидели одежду Стивена, аккуратно сложенную на полу, как будто кто-то высыпал из неё человека.

— Это аномалия, — сказала Рут. Она была учёной, она искала объяснения. — Временная аномалия. Здесь время течёт неравномерно. Для Стивена оно ускорилось. Он прожил девяносто лет за минуту.

— Тогда где его тело? — спросил Леонард. — Девяносто лет — он должен был умереть и истлеть. Но кости не истлевают за минуту.

— Истлевают, если время ускорилось не только для него, но и для бактерий. А если ускорилось настолько, что сотни лет прошли за секунды...

Рут не договорила. Потому что Лукас, который стоял рядом, вдруг начал... уменьшаться. Он становился моложе. Морщины разгладились, лицо округлилось, он съёжился, превратился в подростка, потом в ребёнка, потом в младенца. Одежда упала на пол пустой. Из вороха комбинезона выкатился крошечный эмбрион — размером с мышь, полупрозрачный, с бьющимся сердцем.

Эмбрион забился и затих.

— Он ушёл в прошлое, — прошептала Рут. — Время повернуло вспять. Он стал... тем, кем не успел родиться.

Леонард смотрел на два пятна — прах старого человека и мокрый след от эмбриона — и чувствовал, как тошнота подкатывает к горлу.

— Надо уходить отсюда, — сказал он.

— Не можем, — ответила Дэниэла по интеркому. Голос её дрожал. — Аномалия держит нас. И она... она меняется.

— В каком смысле?

— Появляется структура. Похожа на... на организм. Капитан, мне кажется, это живое.

Она была права.

Аномалия, в которой они застряли, оказалась не просто искривлением пространства-времени. Это было существо. Огромное, размером с пояс астероидов, состоящее из чистого времени. Оно не имело тела в привычном смысле — только гравитационные волны, пульсирующие с частотой, которая не поддавалась расшифровке. Но оно было живым. Оно дышало. Оно росло. И оно питалось.

Питалось временем.

Каждый член экипажа сталкивался с этой сущностью по-своему. Кто-то старел мгновенно, как Стивен. Кто-то молодел до исчезновения, как Лукас. Кто-то застывал во времени — не двигался, не дышал, не думал, просто висел в воздухе, как муха в янтаре. Их можно было трогать, их кожа была тёплой, но они не реагировали. Время для них остановилось навсегда.

К исходу первого часа из двенадцати человек осталось пятеро. Леонард, Рут, Дэниэла, Эдди и повар, здоровый парень по имени Майк. Майк сидел на корточках в углу камбуза и молился. Он не был религиозным, но сейчас он выжимал из памяти все молитвы, какие знал.

— Бесполезно, — сказал Эдди. Он сидел за шахматной доской и двигал фигуры, хотя его соперник — ИИ — давно отключился. — Бога нет. Есть только эта... тварь.

— Не тварь, — поправила Рут. — Существо. Оно не злое. Оно просто есть. Как чёрная дыра. Мы для него — еда.

— Еда, которая чувствует боль.

— Какая разница?

Леонард стоял у иллюминатора и смотрел в серую муть. Ему казалось, что он видит силуэты. Длинные, извивающиеся, похожие на щупальца. Или на кишки. Или на ленты времени, которые свились в клубок.

— Оно не просто ест наше время, — сказал он. — Оно его перерабатывает. Во что-то новое.

— Во что? — спросила Дэниэла.

— Не знаю. Может, в себя. Может, в яйца. Может, в новые вселенные.

— Ты философ, капитан?

— Я умирающий человек, Дэниэла. Умирающий человек может думать о чём угодно.

Второй час. Рут Голдберг села в кресло, взяла планшет и начала писать отчёт. Она писала спокойно, методично, как будто это был обычный рабочий день. Она фиксировала всё — показания приборов, изменения в экипаже, свои ощущения. Леонард спросил:

— Зачем? Всё равно никто не прочитает.

— Прочитают, — ответила Рут, не поднимая глаз. — Когда мы выберемся.

— Ты веришь, что мы выберемся?

— Нет. Но я верю в порядок. В то, что у всего есть причина. Даже у смерти.

Она дописала страницу, перевернула. В этот момент её рука дёрнулась. Пальцы скрючились, планшет выпал. Рут посмотрела на свою кисть — кожа на ней стала сухой, старческой, с пигментными пятнами.

— Нет, — прошептала она. — Нет, только не сейчас.

Время настигло её. Она старела быстро, как Стивен. Морщины прорезали лицо, как трещины на сухой глине. Глаза помутнели. Волосы выпали целыми прядями. Она что-то хотела сказать Леонарду, но из горла вырвался только хрип. Потом её голова упала на грудь. Она стала неподвижной. Леонард подошёл, потрогал её шею — пульса не было. Рут умерла.

Но время не остановилось. Через минуту её тело начало... меняться. Не стареть — меняться иначе. Кожа стала прозрачной, мышцы — стекловидными, кости — гибкими. Она превращалась в нечто похожее на эмбрион, но огромный, человеческого роста. Прозрачный кокон, внутри которого пульсировало что-то чёрное.

— Что это? — спросил Майк, забыв про молитвы.

— Оно рождается, — сказала Дэниэла. — Из нашего времени. Из нас.

— Не из нас. Из неё.

— Какая разница?

Кокон лопнул. Наружу вывалилось существо — размером с новорождённого телёнка, серое, склизкое, с множеством ног, похожих на часовые стрелки. Существо запищало — тонко, противно. И поползло по полу, оставляя за собой мокрый след.

— Убейте его, — сказал Леонард.

Эдди поднял стул и с размаху опустил на существо. Стул разлетелся в щепки. Существо даже не заметило. Оно продолжало ползти, оставляя след из сияющей слизи. Слизь светилась бледно-фиолетовым — тем же цветом, что и аномалия снаружи.

— Оно не убиваемо, — сказал Эдди. — Оно из времени. Как можно убить время?

— Плазмой, — предложил Майк. — У нас есть плазменный резак в мастерской.

— Ты хочешь поджарить эту тварь?

— А у тебя есть другие идеи?

Майк сбегал за резаком, вернулся с шипящим инструментом. Он направил струю плазмы на существо. Раздался визг — уже не писк, а настоящий крик, похожий на звук часов, которые сорвались со стены и разбились. Существо дёрнулось, отползло. На его боку образовался ожог — пульсирующий, фиолетовый. Но оно не умерло. Оно уползло в вентиляцию и исчезло.

— Ушло, — выдохнул Майк.

— Ненадолго, — сказал Леонард. — Их будет больше.

Их стало больше. Каждый час в разных концах корабля из членов экипажа, которые уже «переработались», рождались новые существа. Одни были похожи на стрекоз с циферблатами вместо голов. Другие — на червей, которые оставляли за собой следы из остановленных часов. Третьи — на маленькие солнца, которые светили ровно минуту, а потом гасли, оставляя после себя дыры в пространстве.

К концу третьего часа в живых остались только Леонард и Дэниэла. Эдди превратился в эмбрион, не успев даже вскрикнуть. Майк застыл во времени — сидел на корточках с открытым ртом и выпученными глазами, не дыша. Дэниэла забилась в кладовку и отбивалась от одного из существ шваброй. Существо — длинное, похожее на змею, с чешуёй из секундных стрелок — пыталось пролезть в щель.

— Капитан! — крикнула она. — Помогите!

Леонард нашёл в мастерской углекислотный огнетушитель и ударил струей в морду змее. Существо зашипело, съёжилось, но не ушло. Тогда Леонард схватил топор — пожарный, тяжёлый — и отрубил змее голову. Голова покатилась по полу, продолжая шипеть. Из шеи хлынула не кровь, а целый поток секунд — светящиеся пузырьки, которые лопались со звуком «тик-так».

— Беги в рубку! — приказал Леонард.

Они побежали. По коридорам, которые извивались, как внутренности. Корабль менял форму под воздействием аномалии — стены становились кривыми, пол — волнистым, двери вели не туда, куда должны. Они заблудились дважды, но в конце концов добрались до мостика.

Дэниэла упала в кресло пилота, тяжело дыша. Леонард захлопнул дверь и подпёр её тем самым топором.

— Надо послать сигнал бедствия, — сказал он.

— Не работает связь. Время искажает волны. Наш сигнал выйдет через тысячу лет или вообще никогда.

— Тогда выжидать.

— Чего? Когда эта штука сожрёт нас целиком?

Леонард посмотрел на экран. Аномалия снаружи пульсировала чаще. Она уменьшалась — сжималась вокруг корабля, как удав. Через час она станет размером с их корабль. Потом меньше. Потом они окажутся внутри неё, в самом центре, где время не течёт вообще.

— Знаешь, что там, в центре? — спросил он.