RemVoVo – Рой. Антология космического ужаса (страница 14)

— Спасибо, — сказал Уолтер.

Джексон кивнул и пошёл к Эрнесту. Сел на стул. Не закрыл глаза — смотрел прямо перед собой, пока игла входила в вену. Потом его голова упала на грудь.

Двое.

— Ещё двое, — сказал Уолтер.

Из задних рядов вышли двое. Мужчина и женщина, инженеры, которые работали вместе на кухне. Их звали Стив и Линда. Они не были женаты, но жили вместе, и все знали их как пару. Стив держал Линду за руку.

— Мы вместе, — сказал он. — Оба.

— Стив... — начала Линда.

— Не спорь. Без тебя я не хочу. И ты без меня не хочешь. Так что вместе.

Эрнест приготовил два шприца. Стив и Линда сели рядом, взялись за руки. Уколы сделали одновременно. Они умерли с улыбкой. Это было страшно и красиво.

Один.

— Ещё один, — сказал Уолтер. — Последний.

Никто не вставал.

— Пожалуйста, — сказал Уолтер. — Дети должны жить.

Молчание.

— Тогда я, — сказала Карен, мать близнецов. — Но мои дети...

— Они останутся, — сказал Уолтер. — Я обещаю.

Карен посмотрела на своих мальчиков. Они лежали на койке, полуживые от гипоксии, с синими губами и мутными глазами. Она погладила их по головам.

— Мама скоро вернётся, — сказала она. — Вы будете хорошими мальчиками?

— Да, мама, — прошептал один.

— Обещаете?

— Обещаем.

Она пошла к Эрнесту. С каждым шагом её ноги подкашивались, но она шла. Села на стул. Протянула руку.

— Делайте.

Эрнест сделал укол. Карен умерла с открытыми глазами. Её последним взглядом были дети. Дети, которые не понимали, что мама не вернётся. Дети, которые остались одни на станции, где воздух был на исходе.

Спасательный корабль «Титан-Спасатель» пришёл точно в расчётное время. Капитан, мужчина по имени Виктор Рейес, увидел станцию «Барроу» тёмной и безмолвной. Он вызвал абордажную группу. Они вошли внутрь.

В центральном зале лежали тридцать трупов. Кто-то на стульях с иглами в венах, кто-то на койках с синими лицами, кто-то просто на полу. Двое детей — близнецы, мальчик и девочка — сидели в углу, обнявшись, и смотрели на мёртвых взрослыми глазами. Они не плакали. Они почти не дышали.

— Боже мой, — сказал Виктор. — Что здесь произошло?

Один из детей — девочка — подняла на него мутный взгляд и прошептала:

— Мама сказала, что вернётся. Но она не вернулась.

Виктор приказал немедленно эвакуировать детей. Их отвезли в медотсек, дали кислород, подключили к аппаратам. Они выжили. Все остальные — нет.

В отчёте, который Виктор отправил на Землю, было написано: «Станция „Барроу“ пострадала в результате катастрофического отказа систем регенерации. Экипаж принял решение о добровольной смерти части людей для обеспечения кислородом остальных. Спасательной группе удалось эвакуировать двух несовершеннолетних». Всё. Сухо, официально, без эмоций.

Но в личном дневнике Виктор написал иначе. Он написал про запах. Запах смерти и страха, который въелся в стены станции. Про трупы, подключённые к трубам, как машины. Про детей, которые стали сиротами. И про последнюю запись в бортовом журнале станции, сделанную капитаном Уолтером Грантом за несколько минут до прибытия спасателей:

«Мы сделали всё, что могли. Мы не хотели этого, но мы сделали. Двадцать один человек отдал свои лёгкие, чтобы остальные могли дышать. Двадцать один герой. Я горжусь каждым из них. Я горжусь собой? Не знаю. Я капитан. Я должен был умереть первым. Я умер последним. И я не знаю, правильно ли это.

Если вы читаете это — позаботьтесь о детях. Они не виноваты. Никто не виноват. Просто космос. Просто вакуум. Просто мы слишком маленькие, чтобы бороться с ним.

Дышите глубже. Цените каждый вдох. Потому что когда-нибудь вы сделаете последний. И никто не отдаст вам свой».

Виктор закрыл дневник. Посмотрел в иллюминатор. За стеклом был Титан — жёлтый, холодный, безжизненный. И над ним — бесконечное чёрное небо.

Он сделал глубокий вдох. Воздух пах пластиком и озоном. Живой воздух. Который ему никто не отдавал. Пока что.

Глава 7. Резонанс

Корабль «Джеймс Мэдисон» шёл к неизвестности. Не потому, что экипаж был самоубийцами — просто контракт. Исследовательский грант от корпорации «Транс-Солар Индастриз» на изучение гравитационных аномалий за орбитой Нептуна. Никто не ожидал ничего серьёзного. Ну, маленькая флуктуация, ну, искривление пространства на микроуровне, отчёт, премия, следующий контракт. Такая работа.

Капитан Леонард Браун сидел на мостике и листал отчёт за прошлый месяц. Всё было скучно до зевоты. Экипаж из двенадцати человек — учёные, инженеры, пилоты — занимался рутиной. Ксенолог Рут Голдберг каждое утро пила кофе с имбирным печеньем и жаловалась на запоры. Инженер Стивен Кинг чинил по десять раз один и тот же насос, потому что тот тек. Пилот Эдди Уильямс играл в шахматы сам с собой и всегда выигрывал. Жизнь текла размеренно, как вода в трубах.

— Капитан, — голос навигатора Дэниэлы Перес прозвучал напряжённо. — У нас проблема.

— Какая?

— Не могу точно определить. Датчики гравитации показывают аномалию. Она... она движется.

— В сторону нас?

— Прямо на нас.

Леонард посмотрел на экран. Область пространства перед кораблём пульсировала бледно-фиолетовым на спектрограмме. Аномалия была размером с небольшой астероид, но плотность... плотность была как у нейтронной звезды. Тысячи тонн на кубический сантиметр.

— Уходим, — сказал Леонард. — Эдди, курс отворота.

— Не могу, капитан. — Эдди нажимал кнопки, лицо его побелело. — Она захватила нас. Гравитационный захват. Мы как муха в янтаре.

— Тяга?

— Максимальная. Бесполезно. Она тянет нас внутрь.

Корабль задрожал. Сначала мелко, как в ознобе, потом сильнее. Загудели переборки. Со стола Леонарда упала кружка с недопитым кофе и разбилась вдребезги.

— Приготовиться к столкновению! — крикнул он.

Но столкновения не было.

Вместо этого был... переход. Миг — и корабль оказался внутри аномалии. За иллюминаторами не было звёзд. Было что-то серое, вязкое, пульсирующее. Как будто они плыли в киселе. Время... Леонард не знал, как это объяснить. Время потекло неправильно.

Он посмотрел на часы. Секундная стрелка дёргалась — вперёд, назад, вперёд, назад. Потом остановилась.

— Дэниэла, что с хронометрами?

— Не знаю. Они все сошли с ума. У меня на пульте — минус пять секунд. Это невозможно.

— А субъективно?

— Я чувствую... я чувствую, что прошло несколько минут. Но часы показывают, что мы здесь всего тридцать секунд.

Леонард посмотрел на свои руки. Кожа была нормальной. Ничего не изменилось. Он выдохнул. Может, обойдётся.

Не обошлось.

Первым изменился Стивен Кинг. Он сидел в машинном отделении, проверял тот самый насос, когда его напарник, молодой техник по имени Лукас Блэк, услышал странный звук. Стивен кашлянул. Кашель был сухой, старческий. Лукас поднял голову и увидел, что Стивен... постарел. Прямо на глазах. Его лицо покрылось морщинами, волосы поседели и выпали клочьями, руки скрючились.

— Стивен? — позвал Лукас.

Стивен поднял на него мутные глаза. Они были жёлтыми, как у древнего старика.

— Что... — прошептал он. — Что со мной?