RemVoVo – Пепельный венец (страница 4)

– Да. Если ты окажешься тварью, которая жрёт людей, я тебя убью. Не из доброты – просто работа такая.

– Я не тварь. – Она сжала мою руку. – Я просто хочу жить.

– Все хотят жить. Вопрос цены.

Мы подошли к Костяному рынку. Днём здесь, говорят, шумит торговля, но сейчас было пусто и тихо. Ряды прилавков, сделанных из черепов крупных животных, тянулись вдоль улицы. Под ногами хрустели мелкие кости – мышиные, птичьи, может, чьи-то ещё. Я старался не всматриваться.

Часовня Святой Пыли оказалась маленьким зданием из серого камня, прилепившимся к рыночной стене. Дверь была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука. Я толкнул её плечом и шагнул внутрь.

Внутри пахло ладаном, плесенью и ещё чем-то сладким. Алтарь в дальнем конце был пуст, только на стене висело изображение – размытая фигура в капюшоне, рассыпающаяся в прах. Святая Пыль. Никто уже не помнит, кому поклонялись здесь.

– Где тайник? – спросил я шёпотом.

– За алтарём. Там есть плита, которая отодвигается.

Мы обошли алтарь. Я осмотрел пол – действительно, одна из плит отличалась по цвету. Я нажал, плита подалась, открывая небольшую нишу. В нише лежал кожаный мешочек, перевязанный бечёвкой.

Лира схватила его, развязала дрожащими пальцами и вытряхнула на ладонь амулет – небольшую пластинку из тёмного металла с таким же полумесяцем, как у неё на шее. Как только металл коснулся её кожи, пятно на шее засветилось слабым голубым светом.

– Это оно, – выдохнула она.

В этот момент сзади раздался звук – шаги, тяжёлые и уверенные. Я обернулся, выхватывая кинжал.

В дверях часовни стояли трое. В плащах, с закрытыми лицами, в руках – арбалеты, нацеленные прямо на нас. На груди у каждого – знак Гильдии Серых.

– Хорошая работа, Ворон, – сказал тот, что посередине. Голос знакомый – Харгус. – Привёл нам ключ прямо в руки. Мы уж думали, придётся её по всему городу искать.

Лира вскрикнула и спряталась за мою спину. Я медленно опустил кинжал, понимая, что против трёх арбалетов у меня нет шансов.

– Ты всё знал, – сказал я Харгусу. – С самого начала.

– Конечно, знал. Гильдия давно охотится за Библиотекой. А ты, Ворон, просто инструмент. Инструмент должен делать свою работу, не задавая вопросов.

– И что теперь? Убьёшь нас?

– Тебя – может быть. А девочку заберём. Она нам нужна живой.

Я покосился на Лиру. Она сжимала в руке амулет, и свет на её шее пульсировал всё быстрее. Глаза у неё расширились, в них появилось что-то странное – не страх, а скорее злость.

– Корвин, – прошептала она. – Держись.

Я не понял, что она имеет в виду, пока не увидел, как воздух вокруг неё начал искажаться. Полукровка закрыла глаза, и вдруг часовню наполнил звук – низкое гудение, от которого заложило уши. Свет на её шее вспыхнул ослепительно, и трое арбалетчиков вскрикнули, выронив оружие.

– Она колдует! – заорал Харгус, хватаясь за лицо.

Я не стал ждать. Бросился вперёд, врезался в ближайшего, сбил с ног, выхватил второй кинжал и полоснул по горлу. Кровь брызнула на пол часовни. Второй пытался поднять арбалет, но я ударил ногой ему в голову, и он рухнул, ломая приклад.

Харгус уже оправился, в руке у него сверкнул клинок. Мы сошлись в темноте, у алтаря Мёртвых Богов. Он был опытным бойцом, но я был отчаяннее. Клинки лязгали, искры высекали из камня. Сзади доносились всхлипы Лиры и гул магии.

Я пропустил удар – по касательной, по ребрам. Боль обожгла, но я не остановился. Вместо того чтобы отшатнуться, шагнул вперёд, всадил кинжал Харгусу под рёбра, провернул. Он захрипел, выронил клинок и осел на пол, глядя на меня мутнеющими глазами.

– Ты… – просипел он. – Она… она тварь…

– Может быть, – ответил я, вытирая кинжал о его плащ. – Но сегодня она моя тварь. Она не выбирала, а родилась тварью, а ты стал тварью сам.

Харгус затих. Я обернулся. Лира стояла на коленях, обессиленная, магия угасла. На её лице блестели слёзы, но в глазах горел огонь, которого я раньше не замечал.

– Ты как? – спросил я, подходя.

– Я… я не знала, что смогу. Никогда раньше не получалось.

– Получилось вовремя. Спасибо.

Я протянул ей руку, помогая подняться. Она была лёгкая, почти невесомая, но я чувствовал в ней силу – ту, что дремала глубоко внутри.

– Что теперь? – спросила она.

– Теперь? Теперь мы уходим. Гильдия скоро хватится своих людей. У нас есть пара часов, не больше.

– Куда?

Я посмотрел на амулет в её руке, на светящуюся метку на шее. Библиотека Дракона. Если верить легендам, там можно спрятаться от всего мира.

– На восток, – сказал я. – В горы. Ты покажешь дорогу.

Она кивнула, и мы вышли из часовни в ночь. Багровое небо начинало светлеть на горизонте – приближался рассвет, который здесь никогда не бывает золотым, только пепельно-серым. Вкус железа и пепла всё ещё стоял во рту, но теперь к нему примешивалось что-то новое – надежда или безумие, не поймёшь.

Глава 3. Соль на ранах великанов

Ур проснулся от боли.

Она пришла не сразу, а накатывала волнами, как прилив в океане, который он видел лишь однажды, тысячу лет назад. Сначала просто неприятное покалывание в спине, которое можно было списать на неудобную позу во сне. Потом жжение, переходящее в резь. А теперь – теперь это была пытка, словно тысячи раскалённых игл вонзались в плоть одновременно, проворачивались, искали нервные окончания, чтобы причинить максимум страданий.

Ур застонал. Звук вышел низким, раскатистым, похожим на отдалённый гром. Веками спавшая гора вздрогнула, и по её склонам побежали первые камешки – предвестники пробуждения.

Он открыл глаза. Тьма. Абсолютная, непроницаемая тьма каменного мешка, в котором он пролежал почти две тысячи лет. Последнее, что он помнил перед сном, – это крики сородичей, запах палёной плоти и блеск клинков людей, пришедших с запада. Великаны проиграли ту войну. Почти все погибли, защищая свои исконные земли. Уру повезло – или не повезло, как посмотреть. Он успел уйти глубоко под землю, в самую сердцевину горного хребта, и погрузиться в сон, который должен был длиться вечность. До тех пор, пока мир не станет безопасным.

Мир не стал безопасным. Мир стал просто другим.

Боль в спине усилилась. Ур попытался пошевелиться, но многометровая толща камня над ним не пускала. Он был погребён заживо – добровольно, но от этого не легче. Пришлось напрячь все силы, древнюю магию, текущую в жилах, чтобы начать медленное движение вверх.

Камень трещал, плавился, уступая напору гигантского тела. Ур поднимался сквозь породу, как червь сквозь землю, оставляя за собой оплавленный тоннель. Это отнимало колоссальные силы, но боль в спине гнала его вперёд. Нужно понять, что причиняет такие страдания. Нужно уничтожить источник.

Он поднимался трое суток. Или три недели – под землёй нет времени, есть только движение и боль. Наконец камень над головой стал тоньше, посветлел, и Ур пробил последний слой, вынырнув на поверхность, как кит из воды.

Первое, что он увидел, – небо. Серое, затянутое пеплом, но это было небо. Свобода. Ур глубоко вдохнул воздух, пахнущий гарью и солью. И замер, осознавая.

Соль. Вот она, причина боли.

Он осторожно повернул голову, насколько позволяла шея, и увидел свой собственный хребет. Точнее, то, что люди сделали с его хребтом.

Они приняли его за гору.

Это было и смешно, и горько. Ур, последний огненный великан, возвышался над равниной на полкилометра, покрытый лесами, скальными выступами, снежными шапками. Для людей, живущих внизу, он был просто частью пейзажа – самым высоким пиком в хребте Костяные Пальцы. И они, не ведая, что творят, устроили на его спине соляные копи.

Ур чувствовал каждое прикосновение их инструментов. Тысячи крошечных существ копошились на его спине, долбили, взрывали, выгрызали соль из его плоти. Соль для великанов – не просто минерал. Это часть их крови, их костей, их сущности. Когда люди выпаривали соль из него, они на самом деле вываривали его жизнь.

– Больно, – прошептал Ур одними губами.

Он попытался приподняться, чтобы сбросить этих паразитов со спины, но движение вышло слишком резким. Земля содрогнулась. По склонам «горы» пошли трещины, в копях начался обвал, и десятки людей погибли под камнями, даже не поняв, что произошло.

Ур замер, услышав их крики. Такие тонкие, такие жалобные. Как писк мышей, попавших в капкан. Он не хотел убивать. Он просто хотел, чтобы перестало болеть.

– Простите, – сказал он, но его голос прозвучал как раскат грома, и ещё больше камней посыпалось вниз.

Люди в копях запаниковали. Они не видели великана целиком – только ощущали, как дрожит земля, как рушатся тоннели, как что-то огромное шевелится у них под ногами. Рабочие бросили инструменты и побежали к выходу, давя друг друга. Надсмотрщики с кнутами пытались навести порядок, но тщетно – паника сильнее страха перед плетью.

Ур снова замер, стараясь не двигаться. Боль не утихала, но он терпел. Нужно понять, что делать дальше. Он не знал людей. В его время, до Эпохи Сна, люди были дикими, жили в пещерах, боялись огня и молились великанам как богам. Теперь всё изменилось. Теперь люди копошились на его спине, как муравьи, и убивали его по кусочку каждый день.

Он осторожно повёл плечами, пытаясь рассмотреть, что там, наверху. Часть его спины, где располагались основные копи, была изуродована глубокими шрамами – карьерами, штольнями, отвалами пустой породы. Люди вгрызлись в него на десятки метров вглубь, добрались до соляных жил, которые для Ура были нервными окончаниями. Каждый удар кирки отдавался в мозг, каждая взрывчатка выжигала дыру в сознании.