RemVoVo – Хроники Последнего Рубежа - сборник фантастических рассказов (страница 4)
– Мы запечатываем его, – повторила она. – И улетаем. Немедленно.
Она открыла внешний люк и шагнула в переходной рукав. За её спиной «Тихоход» тихо гудел двигателем, убаюкивая тех, кто остался внутри. Тех, кто стал его частью. Тех, кто ждал новых слушателей.
На стене кают-компании, рядом с первой надписью, через двести лет появилась вторая. Мелкая, торопливая, выцарапанная дрожащей рукой:
Спасательный корабль улетел через час. Вера Стоун сидела в рубке, смотрела на удаляющийся «Тихоход» и слушала тишину. Ей казалось, что в тишине этой кто-то шепчет. Совсем тихо. Почти ласково.
Она не стала никому рассказывать, что, когда она закрывала люк, один из техников спросил её:
– Капитан, а куда делся второй?
– Какой второй?
– Техник. Который пошёл с вами в машинное отделение. Я его с тех пор не видел.
Вера промолчала.
Потому что она видела. В машинном отделении, среди прозрачных фигур, стоял парень со странно пустыми глазами. Он улыбался и махал ей рукой.
СИНДРОМ ГЛУБОКОЙ ВОДЫ
Итан Хо работал в сухом доке «Форпост-9» двадцать три года. За это время через его руки прошли тысячи кораблей – грузовые контейнеровозы, пассажирские лайнеры, военные корветы, исследовательские зонды, частный лайнеры миллиардеров. Он менял им обшивку, латал пробоины от микрометеоритов, перебирал двигатели и проверял герметичность швов.
Он знал о кораблях всё.
Кроме одного: почему некоторые из них начинают говорить.
– Итан, тут клиент, – голос диспетчера прохрипел в динамике над его верстаком. – «Вестник», пятьдесят три года в рейсе. Осмотр по регламенту.
Итан отложил паяльник, вытер руки ветошью и направился к пятому доку.
«Вестник» висел в захватах, огромный, тёмный, с облупившейся краской на боках. Грузовой корабль старого типа, ещё доскладных времён. Такие летали медленно, но надёжно. Итан обошел его по кругу, посветил фонариком в стыки плит. Обычная картина: микроповреждения, пара царапин от космического мусора, чуть оплавился сопловой насадок.
Он поднялся по трапу к шлюзу, открыл внешний люк и шагнул внутрь.
Внутри было темно и тихо. Экипаж давно убыл на базу, корабль стоял на консервации. Итан включил нашлемный фонарь, прошёл по центральному коридору, проверяя датчики давления. Всё в норме.
И тогда он услышал звук.
Тихий, ровный гул. Не работа двигателя – двигатель был заглушён. Не вентиляция – система отключена. Гул шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. Итан остановился, прислушался. Гул нарастал, превращаясь в ритмичный стук.
Тук. Тук. Тук.
Как сердцебиение.
– Есть кто? – спросил Итан в пустоту.
Тишина. Стук прекратился.
Он прошёл в машинное отделение, проверил пульты. Всё чисто. Подошёл к обшивке, приложил ладонь к металлу. Тёплый. Слишком тёплый для корабля, который стоял на консервации трое суток.
– Итан, приём, – голос напарника, старого Ленни, заставил его вздрогнуть. – Ты там как?
– Нормально, – ответил Итан. – Ленни, тут странное дело. Корабль гудит.
– Ну так заглуши. На то ты и механик.
– Он заглушен. Вообще. Полностью. А все равно гудит.
Пауза. Потом Ленни сказал:
– Итан, ты про «синдром» слышал?
– Какой синдром?
– Старые механики говорят. Если корабль летает больше пятидесяти лет, у металла наступает усталость. Он начинает… помнить.
– Помнить что?
– Всё, что с ним было. Каждый удар, каждую пробоину, каждый крик экипажа. Металл не забывает.
Итан снял шлем, провёл рукой по потной лысине. Чушь какая-то. Металл – это металл. У него нет памяти.
– Ленни, ты в бога веришь?
– Нет.
– А в призраков?
– Тоже нет.
– Тогда какие, к чёрту, воспоминания у железа?
– Не знаю, – ответил Ленни. – Я просто говорю, что старики так говорят. Иди работай.
Итан сунул шлем под мышку и пошёл к выходу. Стук возобновился, когда он проходил мимо кают-компании. Теперь это был не просто ритм. Это была мелодия. Простая, трёхнотная, бесконечно повторяющаяся.
Он замер. Он знал эту мелодию. Её насвистывал его отец, когда чинил старый автомобиль в гараже. Простой мотивчик из древнего фильма, который они смотрели вместе, когда Итану было лет пять.
Откуда это знает корабль?
– Ленни, – позвал он, чувствуя, как по спине ползёт холодок, – проверь «Вестник» по базе. Какие у него были рейсы, кто летал.
– Сейчас… – Ленни зашуршал клавишами. – Ого. «Вестник» совершал регулярные рейсы на Окраину галактики сорок лет назад. Возил колонистов. В одном из рейсов, тридцать семь лет назад, у него отказала система жизнеобеспечения. Погибло шесть человек. Тела так и не нашли – остались в корабле до прибытия в порт.
– Где они сейчас?
– Кто?
– Тела.
– Не нашли я же говорил. Похоронили личные вещи на базе. А что?
Итан посмотрел на стену кают-компании. Металл был холодным, гладким, без единой царапины. Но Итану показалось, что сквозь него проступают лица. Шесть лиц. Они смотрели на него и беззвучно открывали рты.
– Итан? – голос Ленни звучал встревоженно. – Итан, ты там живой?
– Живой, – ответил он. – Ленни, я закончу осмотр позже. Мне надо… надо подышать.
Он вылетел из корабля быстрее, чем позволяли приличия.
В следующие недели Итан пытался забыть о случившемся. Списывал на усталость, на давление, на дурацкие байки старых механиков. Но «Вестник» не давал о себе забыть. Каждый раз, проходя мимо пятого дока, Итан слышал тихий стук. Ритмичный, навязчивый, зовущий.
Он не заходил туда. Просто не заходил, и всё.
А потом пришёл «Громовержец».
– Итан, твоя смена. Военный крейсер, пятьдесят семь лет в строю. Полный осмотр, замена обшивки в отсеке вспомогательных двигателей.
Крейсер висел в шестом доке, огромный, серый, весь в шрамах от попаданий. Итан поднялся на борт с бригадой, раздал указания, пошёл проверять повреждения. Работа шла спокойно, пока один из молодых ребят не подошёл к нему с белым лицом.
– Шеф, там это… там звуки.
– Какие звуки?
– Стрельба. Крики. И голоса.