RemVoVo – Голос Империи. Гнев Валькирии (страница 1)

Голос Империи: Гнев Валькирии

Глава 1. Последняя охота

Кайя Сольвейг чувствовала вибрацию крейсера сквозь подошвы сапог, будто живое сердце гигантского зверя билось у неё под ногами. «Гнев Валькирии» стонал, но не от боли — от ярости. Орудийные башни главного калибра выплевывали сгустки плазмы с интервалом в три секунды, и каждый залп озарял рубку ослепительными вспышками, на долю мгновения превращая лица офицеров в безжизненные маски из света и тени.

Кайя стояла в центре, не касаясь кресла, — она никогда не садилась во время боя. Пальцы её правой руки, обтянутые тонкой перчаткой из углеродной сетки, скользили по голографической панели тактического пульта, и каждый жест вызывал каскад изменений на дисплеях. Она была невысокой, но её плечи — широкие, тренированные — выдавали бывшую абордажницу. Короткие пепельные волосы, выбритые на висках, открывали тонкую линию нейроинтерфейса, пульсирующую бледно-голубым светом — сейчас он работал на полную мощность, передавая ей потоки данных с сотен датчиков прямо в мозг.

— Третий флот в режиме коллапса, капитан, — голос старпома, Эрика Ванна, звучал сухо, как треск перегретого реле. — «Железный кулак» потерял двигатели, дрейфует в секторе семь-десять. Жуки рвут его на части.

Кайя даже не взглянула на экран, где символ имперского линкора уже мигал красным, окруженный роем из сотен мелких точек. Она знала, что «Кулак» обречён. Все они были обречены, пока не выполнят приказ Адмиралтейства: любой ценой заманить Рой в гравитационную аномалию у системы Денеб-Кси, где, по расчётам ксенологов, пространство было настолько тонким, что даже массированное возмущение от улья могло вызвать разрыв в гиперпространстве.

— Время до точки входа? — спросила она, не повышая голоса, но в тишине рубки — только шипение систем охлаждения да прерывистый писк радаров — её вопрос прозвучал как удар хлыста.

— Две минуты сорок секунд, — ответил навигатор, лейтенант Киран, молодой парень с родинкой на щеке, которая сейчас казалась чёрной точкой на фоне мертвенно-бледной кожи. Он дрожал, но руки двигались точно, выверяя курс. — Но, капитан, аномалия нестабильна. Если мы войдём с таким ускорением, нас размажет по сингулярности. Нужно сбросить скорость хотя бы на тридцать процентов.

— Нет, — отрезала Кайя. — Если сбросим, нас сожрут раньше, чем мы доползём. Держи максимальный форсаж. Мы — приманка, а приманка должна быть быстрее жертвы.

Она говорила о Рое, хотя в любой другой ситуации никто не посмел бы назвать этих тварей «жертвами». Рой — космические жуки, панцирные чудовища размером от шаттла до крейсера, двигающиеся коллективным разумом, — был самым страшным врагом Империи за последние тысячу лет. Они не вели переговоров, не брали пленных, не оставляли планет для колонизации — только выжженные корки и молчание в эфире. Но у них был один инстинкт: они преследовали любой источник мощных гравитационных волн. Империя научилась использовать это против них.

«Гнев Валькирии» нёс на борту экспериментальный гравитационный резонатор — устройство, создававшее искусственную рябь в пространстве-времени, которая для Роя звучала как брачный зов. И сейчас этот резонатор работал на пределе, заставляя крейсер вибрировать так, что зубы у механиков в машинном отделении стучали в такт.

Кайя перевела взгляд на главный экран. Там, в чёрной пустоте, кипел ад. Флот Империи — около сорока вымпелов, от лёгких фрегатов до дредноутов — пытался построить оборонительный периметр, но Рой наваливался со всех сторон. Жуки не использовали орудий: они таранили, прогрызали броню, высасывали экипаж через пробоины. Огромная тварь размером с эсминец — матка? командующий? — висела в глубине, шевеля десятками щупалец, и Кайя знала, что именно туда она должна увести основную массу.

— Поднимайте резонатор до девяноста пяти процентов, — приказала она. — Пусть они думают, что мы пытаемся убежать. Хуже — пусть думают, что мы ранены.

Инженер, коренастая женщина по прозвищу Коваль, ответила через интерком шипящим голосом: — Капитан, ещё пять процентов — и генератор расплавится. Мы не успеем остудить.

— Я сказала — делайте. Я возьму перегрузку на себя.

Кайя коснулась виска, активируя нейроинтерфейс на полную. Она чувствовала каждый болт на крейсере, каждую каплю охлаждающей жидкости, текущую по трубкам. Это был дар Валькирий — возможность сливаться с машиной, становиться её нервной системой. Ей больно обжигало затылок, но она подавила импульс морщиться. Боль была привычной, как дыхание.

Рой отреагировал мгновенно. Тысячи мелких жуков, словно рой металлических ос, оторвались от обречённого «Железного кулака» и устремились к «Гневу». Они двигались быстрее света в искривлённом пространстве, оставляя за собой искажённые шлейфы, и через десять секунд первые из них уже вгрызались в кормовую броню.

— Активировать противометеоритные поля! — крикнул старпом, но Кайя подняла руку.

— Нет. Пусть едят. Это даст нам дополнительное ускорение — их масса будет толкать нас к аномалии.

Она просчитала риск за долю секунды: броня выдержит ещё полторы минуты, а им нужно всего сорок секунд до входа в разрыв. Если жуки проникнут в отсеки — они успеют запереть переборки. Главное — не сбиться с курса.

— Эрик, лично проконтролируй герметизацию секторов «Альфа» и «Бета». Возьми с собой троих Валькирий.

— Есть, капитан.

Старпом исчез за дверью лифта, а Кайя переключилась на управление маневровыми двигателями. Теперь она, фактически, пилотировала корабль сама, минуя навигационные системы. Её пальцы на пульте двигались с нечеловеческой быстротой — нейроинтерфейс передавал сигналы напрямую в силовые установки. Крейсер вильнул влево, уклоняясь от особенно крупного жука, затем вправо, проходя между двумя дрейфующими обломками имперского фрегата.

— Тридцать секунд! — выкрикнул Киран, вцепившись в подлокотники.

Кайя не ответила. Она видела аномалию уже невооружённым глазом — не через дисплеи, а через внутреннее зрение, которое давал интерфейс. Там, впереди, пространство пульсировало, переливалось всеми цветами, которых не существует в нормальном спектре. Это была не дыра, не воронка — скорее, мембрана, пузырь, который пульсировал в такт сердцебиению Кайи, или, возможно, сердцебиение подстраивалось под него.

— Двадцать секунд! — Рой озверел. Жуки всей массой обрушились на крейсер, и рубка содрогнулась от мощнейшего удара. Загорелась красная аварийная панель — повреждён кормовой отсек, разгерметизация. Кайя слышала, как где-то внизу завыли сирены и экипаж задраивал люки.

— Пятнадцать!

Она прикусила губу до крови. Вкус железа и озона смешался на языке.

— Десять! Капитан, мы не входим, мы падаем! — заорал Киран, и в его голосе впервые прорезалась паника.

Кайя знала. Аномалия тянула их сильнее, чем гравитационный резонатор, чем двигатели — она перехватила инициативу. Крейсер кренился, звёзды за окнами рубки расплывались в длинные полосы, и ультрафиолетовый свет стал настолько ярким, что автоматические фильтры не справлялись.

— Мы заходим! — рявкнула она. — Всем держаться! Ручное управление — ноль, система берёт контроль!

Она успела поймать взгляд лейтенанта Кирана — его глаза расширились, он что-то крикнул, но звук пропал. Пропали все звуки. Пропали вибрации. Исчезла сила тяжести — или её стало так много, что она перестала ощущаться как направленная вниз. На мгновение Кайя увидела собственные руки, светящиеся изнутри синим огнём нейроинтерфейса, и поняла, что её тело больше не подчиняется законам привычной физики.

Потом была вспышка.

Не свет, а отсутствие света — настолько плотная, абсолютная тьма, что она сжала всё существо Кайи, как кулак, сдавливающий губку. Она потеряла счёт времени. Может, секунда, может, вечность. Нейроинтерфейс зашкалил, и она в последнем сознательном рывке послала команду на отключение резонатора — иначе они превратились бы в кашу из атомов.

А потом — тишина.

Самая страшная тишина, которую она когда-либо слышала. Ни гула двигателей, ни треска систем охлаждения, ни писка радаров. Ничего. Только гул в ушах — собственный кровоток, вернувшийся с запозданием, как после ныряния на большую глубину.

Кайя открыла глаза.

Она висела в воздухе в нескольких сантиметрах над полом, медленно вращаясь вокруг своей оси. Перегрузка прыжка ещё не отпустила, но сила тяжести постепенно возвращалась. Она мягко опустилась на палубу, коснулась её ладонями и огляделась.

Рубка была погружена в красный аварийный свет. С потолка сыпались искры, где-то потрескивал короткозамкнутый кабель. Несколько офицеров лежали без сознания — Киран, скорчившись у пульта, дышал часто и поверхностно. В рубке находилось всего семь человек; остальные были за переборками или в лифтах.

— Доклад! — прохрипела Кайя, но голос не слушался — он сел, сорванный от напряжения. Она прочистила горло и повторила громче: — Доклад по системам!

Никто не ответил. Она поднялась, шагнула к главному пульту, провела пальцами по экрану, который едва теплился.

— Компьютер, активировать диагностику. Приоритет — жизнеобеспечение, двигатели, навигация.

Синтезированный голос, всегда спокойный и ровный, сейчас звучал с задержками, словно ИИ крейсера оглушило не меньше, чем экипаж.

«Диагностика… жизнеобеспечение… стабильно, но в резервном режиме. Двигатели… отключены. Навигация… ошибка. Ошибка. Ошибка.»