RemVoVo – Гнилые души. Антология тёмного фэнтези (страница 7)

Люк появился через минуту. Накинул на плечи её старую шубу — он мёрз от холода, как все вампиры, и ненавидел зиму. Сел напротив, положил голову на стол.

— Твой муж приедет сегодня, — сказал он. — Второй. Тот, который мешает бизнесу. Ты хочешь, чтобы я его убил.

— Да, — сказала Гретхен. — Он хочет продать рудники конкурентам. Если он подпишет бумаги, мы разорены. Ты убьёшь его сегодня ночью. Сделаешь вид, что напали разбойники.

Люк поднял голову. Глаза красные, но в них — что-то мягкое. Почти человеческое.

— Я не убиваю людей, Гретхен. Ты знаешь. Я убиваю вампиров. Только вампиров.

— Ты мой раб, — сказала она холодно. — Ты делаешь то, что я приказываю.

— Тогда убей меня сама, — ответил он. — Потому что я не могу. Я люблю тебя. А если я убью твоего мужа, ты возненавидишь меня. За то, что я напомню тебе о твоём предательстве.

Гретхен отодвинула тарелку. Внутри поднималась злость — не на Люка, на себя. Она знала, что он прав. Второй муж, старый граф Линкольн, был ей не нужен. Она вышла за него замуж только ради денег. Но он оказался живучим — и теперь хотел контролировать рудники. Единственный выход — убить его. Но своими руками она не могла. А Люк — мог. Но отказывался.

— Ты слабак, — сказала она.

— Я любящий, — ответил он. — Это разное.

Она встала, подошла к нему, взяла за подбородок. Его кожа была холодной, как лёд. Она посмотрела ему в глаза — и увидела там то, чего не видела никогда раньше. Слёзы. У вампиров не бывает слёз, только сукровица. Но сейчас из уголка его глаза выкатилась красная капля.

— Ты правда любишь меня? — спросила она.

— Больше жизни, — ответил он. — Хотя у меня нет жизни. Есть только ты.

Она поцеловала его. Он ответил — жадно, с болью. Его клыки царапнули её губу, но она не отстранилась. Кровь смешалась со слюной. Люк застонал — от голода, от любви, от ненависти к себе.

— Если ты не убьёшь его, — сказала Гретхен, отрываясь от его губ, — я умру. Не от крови. От нищеты. Ты хочешь, чтобы я стала нищей?

— Я хочу, чтобы ты была свободной, — ответил он. — А ты — рабыня своих денег.

Она ударила его по щеке. Сильно, с размаху. Люк не уклонился. Только улыбнулся — грустно, криво.

— Бей ещё, — сказал он. — Мне не больно. А тебе станет легче.

Гретхен замахнулась снова — и опустила руку. Не смогла. Вместо этого она обняла его, прижалась к холодной груди, зарыдала — впервые за много лет. Люк гладил её по волосам и молчал.

В окне падала звезда. Зелёная, с длинным хвостом. Гретхен загадала желание: «Хочу, чтобы он убил моего мужа. Но остался собой».

Звезда упала. И ничего не изменилось.

Муж приехал в полдень. Генри Линкольн был толстым, лысым, с красным носом — он много пил. Гретхен встретила его на крыльце, улыбаясь, как хорошая жена.

— Дорогая, — сказал он, целуя её в щёку. — Ты прекрасно выглядишь. Хотя бледновата. Не больна?

— Всё хорошо, — ответила она. — Проходи, обед готов.

Он прошёл в дом, бросил плащ на стул, сразу потребовал вина. Гретхен подала сама — не позвала служанку. Вино было отравлено. Не смертельно, но достаточно, чтобы он уснул глубоким сном. Генри выпил залпом, крякнул, пожевал губами.

— Странный привкус, — сказал он. — Ты не подмешала чего?

— Это новое, из южных провинций, — соврала Гретхен. — Дорогое.

Он кивнул, съел суп, второе, десерт. К концу обеда его глаза слипались. Генри зевнул, встал из-за стола.

— Пойду вздремну, — сказал он. — К вечеру обсудим контракты.

Он ушёл в свою спальню — ту, которую Гретхен отвела ему на первом этаже. Через пять минут она услышала храп. Проверила — спал мёртвым сном.

— Люк, — позвала она.

Он вышел из тени. Босой, в одной рубашке. Глаза горели.

— Я не буду, — сказал он.

— Не надо убивать, — ответила Гретхен. — Просто запугай его. Чтобы он подписал бумаги и уехал навсегда.

— А если не подпишет?

— Тогда убей. Но сначала попробуй без крови.

Люк кивнул. Он вошёл в спальню мужа, наклонился над ним. Генри спал, открыв рот. Изо рта пахло вином и чесноком — специально, чтобы отпугнуть вампиров. Люк поморщился, но не отступил. Он легонько укусил мужчину за шею — не глубоко, только чтобы впустить немного своей слюны. Генри дёрнулся, но не проснулся. Слюна вампира вызывала кошмары. Он будет видеть кровавые сны, а проснувшись — чувствовать дикий страх.

— Хватит, — сказала Гретхен из-за двери. — Выходи.

Люк вернулся в подвал. Гретхен спустилась за ним, села на корточки у решётки.

— Ты боишься, что я превращусь в монстра? — спросил он.

— Ты уже монстр, — ответила она. — Но ты мой монстр.

Она протянула руку сквозь решётку. Он взял её, прижался холодными губами к пальцам.

— Ты пахнешь кровью, — сказал он. — Опять идёт. Дай я помогу.

— Нет, — сказала она. — Не надо. Я хочу чувствовать боль. Это единственное, что осталось настоящим.

Генри проснулся в четыре часа дня. Он кричал. Гретхен прибежала первой — сделала вид, что встревожена.

— Что случилось? — спросила она.

— Мне приснилось, что меня ели заживо! — заорал он. — Червь полз по моему позвоночнику! Где вино?!

Он выпил ещё стакан, потом ещё. К вечеру был пьян в стельку. Гретхен подсунула ему бумаги на продажу рудников — себе, за символическую цену. Он подписал, не глядя. Поставил печать. Она спрятала бумаги в сейф.

— Ты умная сука, — сказал Генри, когда понял, что натворил. — Ты меня обвела.

— Я тебя спасла, — ответила Гретхен. — Если бы не я, тебя бы уже убили конкуренты.

— Врёшь, — он шагнул к ней, схватил за горло. — Ты всегда врала. Твой первый муж тоже не сам умер. Ты его отравила.

— Отпусти, — прохрипела Гретхен.

Генри сжал сильнее. В глазах — бешенство. Гретхен чувствовала, как темнеет в глазах. И в этот момент кто-то сломал ему шею. Хруст — как сухой ветки. Генри упал. За ним стоял Люк, бледный, злой.

— Ты его убил, — прошептала Гретхен.

— Он хотел убить тебя, — ответил Люк. — Я не мог позволить.

Она смотрела на тело мужа. Глаза открыты, язык высунут. На шее — глубокий пролом. Смерть мгновенная. Вампирская сила.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь похороним, — сказал Люк. — Скажешь, что он уехал. Через месяц объявишь о смерти. Никто не проверит.

Он поднял тело, вынес в лес. Гретхен пошла за ним с лопатой. Копали втроём — она, Люк и тишина. Звезда на небе падала, когда они закапывали труп. Зелёная, длинная. Гретхен не загадала желание. Ей было всё равно.

Они вернулись в дом. Люк был весь в крови — чужой, тёплой. Гретхен раздела его, повела в душ. Мыла сама, смывая кровь с груди, с рук, с лица. Он стоял неподвижно, как статуя. Только глаза горели — красным, голодным.

— Ты хочешь пить, — сказала она.

— Да, — ответил он. — Но не твою кровь. Твоя слишком сладкая. Я могу привыкнуть.

Она протянула запястье.

— Пей, — сказала она. — Я разрешаю.

Он взял её руку, поцеловал вену, провёл клыком. Кровь брызнула — тёплая, живая. Он пил медленно, не спеша. Гретхен смотрела и чувствовала, как что-то меняется внутри. Не любовь — что-то более тёмное. Зависимость.