RemVoVo – Гнилые души. Антология тёмного фэнтези (страница 4)
– Он спит? – спросил Маркус.
– Он притворяется, – ответила Лилия.
Старик открыл глаза. Красные, без зрачков, как у белой крысы. Он улыбнулся. Зубы были жёлтые, с чёрными дёснами.
– Племянница, – прошептал он. – Ты привела мне ужин.
– Я привела тебе смерть, – сказала Лилия.
Старик выпрыгнул из гроба. Он двигался быстрее, чем Маркус успел выстрелить. Схватил Лилию за обрубок, прижал к стене. Вонзил клыки в её шею. Лилия закричала – не от боли, от ярости.
– Стреляй! – заорала она.
Маркус выстрелил. Пуля вошла старику в спину. Он дёрнулся, но не отпустил. Маркус выстрелил второй раз, третий. Старик зарычал, обернулся – и тогда Маркус увидел его лицо вблизи. Это было лицо его отца. Того самого священника, которого убили два года назад. Но отец умер, он видел его труп, он хоронил его...
– Ты видишь то, что хочешь видеть, – прохрипел старик. – Я беру образы из твоей головы. Твой отец жив. Он у меня в подвале. Я его мучаю каждый день. Хочешь посмотреть?
Маркус замер. Пистолет выпал из рук. Лилия, используя момент, вырвалась, схватила серебряный нож, который Маркус уронил, и вонзила старику в глаз. Тот взвыл, отшатнулся. Лилия ударила снова, в горло. Старик рухнул на колени, пытаясь вытащить лезвие, но пальцы скользили по крови.
– Ложь, – прошептала Лилия Маркусу. – Твой отец мёртв. Я видела его душу. Он в раю. Старик лгал, чтобы ты остановился. Не верь.
Маркус очнулся. Поднял пистолет, прицелился старику в голову. Выстрелил. Череп разлетелся, как гнилая тыква. Старик упал лицом вниз. Дёрнулся несколько раз – и затих.
Тишина. Только дышит Лилия – тяжело, с присвистом. Её шея была разорвана, почти перерезана. Она прижимала к ране свой обрубок, но кровь текла сквозь пальцы.
– Кончено, – сказала она. – Ты свободен.
Маркус подошёл к ней. Посмотрел на рану. Глубокая, дыра в артерию. Для человека – смертельно. Для вампира – тоже, если не выпить свежей крови.
– Я могу тебя спасти, – сказал он.
– Зачем? – она улыбнулась. – Ты же хотел меня убить.
– Я хотел убить вампира, – ответил Маркус. – А не девочку, которую обратили насильно.
Он перерезал себе вену на запястье. Кровь брызнула – тёмно-красная, почти чёрная. Он прижал рану к её губам.
– Пей, – сказал он. – Это моя кровь. Смешанная с твоей. Станет лекарством.
Лилия пила. Долго, жадно, всхлипывая. Маркус чувствовал, как его тело слабеет, как темнеет в глазах. Он падал на колени, но продолжал держать руку у её рта. Когда сознание начало уходить, он услышал её голос:
– Хватит. Ты умрёшь.
Она оттолкнула его руку. Облизала губы. Её шея затягивалась – медленно, но верно. Кожа нарастала прямо на глазах, закрывая рану. Через минуту остался только розовый шрам.
– Ты спас меня, – сказала она. – Зачем?
– Не знаю, – ответил Маркус, теряя сознание. – Наверное, потому что падающая звезда не исполнила моё желание. Может, исполнит твоё.
Он упал. Лилия поймала его голову, положила к себе на колени. Над ними, сквозь щели в потолке, пролетала ещё одна звезда. Зелёная, с длинным хвостом. Лилия загадала желание.
Звезда упала. И погасла.
Маркус очнулся через три дня. Лежал в постели – чистой, с белыми простынями. Над ним – деревянный потолок. Рядом – столик с едой. За окном – утро.
– Где я? – спросил он.
– В моём доме, – ответила Лилия. Она сидела в кресле, зашивала его рубаху. Левый обрубок был спрятан под длинным рукавом. – Ты спал три дня. Я поила тебя своей кровью, чтобы ты не умер. Теперь мы связаны ещё сильнее.
Маркус попытался встать. Ноги не слушались. Он упал обратно на подушку.
– Ты обратила меня? – прошептал он.
– Нет. Ты не вампир. Ты не человек. Ты – нечто среднее. Не стареешь, не болеешь, но можешь пить кровь. И тебе не нужно спать. И ты можешь выходить на солнце. Ты – идеальный охотник. Идеальный раб.
– Я тебе не раб, – прорычал Маркус.
– Ты – мой, – спокойно ответила Лилия. – Я спасла тебе жизнь. Ты спас мне. Мы в расчёте. Но кровь – она помнит. Твоя кровь теперь бежит в моих жилах. И моя – в твоих. Мы – одно. Как сиамские близнецы, только на расстоянии.
Маркус закрыл глаза. Он чувствовал её – внутри себя. Тёплую, пульсирующую, как второй пульс. Он чувствовал её голод, её одиночество, её странную, исковерканную любовь к нему. И это была не магия. Это была правда.
– Я ненавижу тебя, – сказал он.
– А я люблю тебя, – ответила она. – Это хуже.
Она подошла к кровати, села на край. Погладила его по щеке – рукой, которая была холодной, как лёд, и тёплой от его крови одновременно.
– Падающая звезда, – сказала она. – Ты помнишь? Мы видели её в руинах церкви. Тогда я загадала желание. Хотела, чтобы ты был со мной. Навсегда.
– Звёзды не исполняют желания, – прохрипел Маркус.
– Исполняют. Но не так, как мы ждём. Ты хотел моей смерти. А получил жизнь. Я хотела твоей любви. А получила ненависть. Мы оба проиграли. Но мы вместе.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Губы холодные, сухие, но Маркус почувствовал, как в его груди что-то переворачивается. Это не была любовь. Но это и не была ненависть. Это было что-то третье, для чего в языке не было слова.
– Что теперь? – спросил он.
– Теперь мы будем охотиться, – сказала Лилия. – Вместе. Ты – моя сила. Я – твоя слабость. Мы будем убивать вампиров, которые обращают детей. Будем вырезать их логова. Будем пить их кровь, чтобы стать сильнее. А потом – когда не останется никого, кроме нас – ты убьёшь меня. И я буду благодарна.
– С чего ты взяла, что я не убью тебя сейчас?
– Потому что ты уже пытался, – она улыбнулась. – И не смог. Не сможешь и теперь. Мы связаны, Маркус. Как падающая звезда связана с небом. Она падает, но не исчезает. Она становится камнем. И лежит в земле тысячу лет. Так и мы. Будем лежать друг в друге, пока не истлеем.
Маркус ничего не ответил. Он закрыл глаза и почувствовал, как её кровь течёт по его венам – сладкая, тёмная, как чёрное молоко. И ему вдруг перестало хотеться вырвать её оттуда. Может, потому что она уже была частью его. Может, потому что он начинал понимать: любовь и ненависть – это одно и то же. Просто разные стороны одной монеты.
На улице снова упала звезда. Зелёная. Последняя в эту ночь. Маркус не загадал желание. Все его желания уже сбылись – но так, как он боялся.
– Чёрное молоко, – прошептал он.
– Что? – спросила Лилия.
– Так называется кровь вампира, которую смешивают с человеческой. Она чёрная, как смоль. Но на вкус – как молоко. Сладкое. И мертвое.
Она усмехнулась.
– Ты привыкнешь, – сказала она. – Мы привыкнем.
Они сидели в тишине. Руины церкви остались далеко позади. Впереди была охота. Кровь. Смерть. И странное, исковерканное чувство, которое они оба называли – но никто из них не знал, как правильно. Может, это была любовь. Может, проклятие.
Но падающая звезда уже упала. И ничего нельзя было изменить.
Глава 3. Глиняный бог
Сара проснулась от того, что кто-то жевал её палец. Не больно, скорее ласково, как щенок. Она открыла глаза. В полумраке мастерской горела одна свеча. Её сын Рауль сидел на корточках у кровати и держал в зубах её указательный палец. Глаза у него были мутные, белые — как у слепого, хотя он видел отлично. Кожа серо-зелёная, кое-где треснувшая, из трещин сочилась сукровица.
— Рауль, отпусти, — сказала Сара.
Он разжал челюсти. Палец был мокрый, но не прокущенный. Рауль никогда не кусал её по-настоящему. Он питался только мертвечиной — трупами с кладбища, падалью в лесу. Люди его боялись, но он не убивал живых. Сара знала это. И всё равно боялась. Не за себя — за него.
— Мам, — сказал Рауль голосом, похожим на скрип несмазанной петли. — У Хлои сегодня день рождения. Можно я подарю ей цветы?
Сара вздохнула. Хлоя — дочь мэра, семнадцать лет, красивая, с рыжими волосами и веснушками. Единственная в городе, кто не шарахался от Рауля. Она приходила в мастерскую, смотрела, как Сара лепит статуи из глины, смешанной с пеплом умерших. И ни разу не поморщилась. Даже когда Рауль обронил свой гниющий палец рядом с её туфелькой.
— Цветы — это хорошо, — сказала Сара. — Но ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты вышел днём?
Рауль опустил голову. В прошлый раз мальчишки забросали его камнями. Один камень попал в глаз — глаз лопнул, как виноградина, и вытек. Потом он вырос заново, но неделю Рауль сидел в подвале, и Сара вымывала гной тряпкой.