RemVoVo – Гнилые души. Антология тёмного фэнтези (страница 1)

Гнилые души. Антология тёмного фэнтези

Глава 1. Сахар и пепел

Эмили стояла на коленях в трюме, где пахло кислым потом и гнилой соломой. Она держала миску со свиной кровью. Сгустки плавали на поверхности, как тёмные медузы. Каждую ночь она приносила эту миску в спальню графа, каждую ночь он кривил свой бледный рот, но пил. Пил, не глядя на неё. Для него она была не служанкой даже — приложением к посуде.

Сегодня граф Джонатан Блэквуд сидел у окна. Луна висела красная, как вырезанный глаз. Он снял очки без диоптрий — те самые, что носил, чтобы казаться человечнее, — и положил их на подлокотник кресла. Без очков его лицо становилось чужим: хищным, с глубокими впадинами под скулами. Эмили видела это лицо в своих снах пять лет. Каждую ночь она просыпалась с криком, потому что во сне он её целовал, а наяву даже не смотрел.

– Поставь на стол, – сказал он.

Голос у графа был низкий, с хрипотцой, как будто кто-то терпеливо драил его горло наждаком.

Эмили поставила миску. Кровь плеснула на край, капля упала на белую скатерть. Она замерла, ожидая окрика. Но граф смотрел в окно. На небе что-то дрожало — звезда. Одна звезда, которая двигалась. Падала, оставляя за собой зелёный хвост.

– Падающая звезда, – прошептала Эмили.

– Загадывай желание, – усмехнулся граф. – Только у нас, вампиров, желания исполняются иначе. Мы загадываем не звёздам, а теням.

Он повернулся к ней. Впервые за месяц посмотрел в глаза. Эмили почувствовала, как её живот сжался в узел — от страха или от любви, она уже не различала. Граф поднялся. Он был выше на две головы, и когда приближался, его тень накрывала её целиком, как саван.

– Ты знаешь, что у тебя есть сестра-близнец? – спросил он.

Эмили похолодела. Она знала. Мать рассказывала перед смертью: девочек разлучили при рождении, потому что близнецы в их роду приносят несчастье. Сестру назвали Элизабет. Она жила в деревне в двадцати милях отсюда, работала на ферме, растила детей, которых нажила от какого-то конюха. Эмили никогда её не видела, но каждую ночь перед сном шептала: «Сестра, я здесь, ты там, мы одинаковые».

– Твоя сестра – оборотень, – сказал граф.

Эмили не поверила сначала. Оборотни – низшая раса, грязная кровь, смесь человека и зверя. Вампиры презирали их, как скотов презирают волков. Но граф говорил спокойно, даже скучающе, и в его словах не было лжи.

– Элизабет – оборотень, – повторил он. – Она унаследовала проклятие от вашей прабабки. А ты – нет. Ты чистая. Поэтому я выбрал тебя, Эмили.

Выбрал. Это слово ударило под дых.

– Что значит выбрали, милорд?

Граф взял её за подбородок. Пальцы были холодные, как сталь. Он повернул её лицо к свету, рассматривая родимое пятно на шее – маленькое тёмное пятно в форме укуса.

– Ты приносишь мне свиную кровь пять лет, – сказал он. – Ты думала, я не замечаю? Я замечаю всё. Я видел, как ты гладишь мои рубашки и вдыхаешь мой запах. Как ты оставляешь локон волос на моей подушке. Как плачешь по ночам в своей каморке, потому что любишь меня. Я знаю, Эмили. И я принимаю твою любовь.

Слёзы хлынули сами. Не от радости – от стыда. Он всё видел. Всё. Её мечты, её слёзы, её грязные фантазии. И теперь стоял и смотрел, как она плачет, даже не протянув платка.

– Я хочу сделать тебе предложение, – сказал граф.

– Предложение? – голос Эмили дрогнул.

– Ты убьёшь свою сестру Элизабет. Наденешь её платье, притворишься ею. Я женюсь на ней – на мертвой. Так я получу её земли. Через неделю после свадьбы ты якобы умираешь от лихорадки. А на самом деле ты будешь жить здесь, в подземелье, и каждую ночь приходить ко мне. Я сделаю тебя своей любовницей. Тайной. Вечной.

Эмили зажмурилась. В голове зашумело, как в улье. Убить сестру? Ту, с которой она говорила по ночам молитвами? Надеть её лицо, как перчатку? Лечь в постель к вампиру, который даже не назовёт её женой?

– А если я откажусь? – выдавила она.

Граф улыбнулся. Улыбка была красивая – и страшная, потому что в ней не было ни капли тепла.

– Тогда я убью тебя сейчас, – сказал он. – И найду другую служанку. Ты не единственная, кто любит меня, Эмили. Но ты – единственная, у кого есть сестра-оборотень.

Она стояла, сжимая подол платья. Пальцы побелели. Пятно на шее пульсировало, как второй пульс. Снаружи падающая звезда уже скрылась за горизонтом, но зелёное свечение ещё висело в воздухе, как дурной знак.

– У меня нет выбора, – сказала она.

– У тебя всегда есть выбор, – ответил граф. – Умереть или жить. Я предлагаю жить.

– С вами.

– Со мной, – кивнул он. – В подземелье, в темноте, на цепи. Но ты будешь видеть меня каждый день. Ты будешь прикасаться ко мне. Разве не этого ты хотела?

Эмили заплакала снова, но уже молча. Слёзы текли по щекам, и она слизывала их с губ – солёные, горькие. Она хотела другого. Она хотела, чтобы он полюбил её. Но вампиры не любят, они только используют. Она знала это с детства, когда мать рассказывала сказки: «Вампиры берут твоё сердце, а взамен дают пустоту».

– Да, – сказала она. – Я сделаю это.

Граф кивнул. Достал из кармана жилета кинжал – тонкий, с рукоятью из чёрного дерева. Протянул ей.

– Убей её этим. Серебро. Оборотни не переносят серебро. И не вздумай вонзить в себя – для человека это просто острый нож.

Эмили взяла кинжал. Лезвие холодило ладонь. Она спрятала его под фартук, где ткань была толще, чтобы не порезаться.

– Завтра на рассвете ты выйдешь через чёрный ход, – сказал граф. – Возьмёшь лошадь из конюшни. Доберёшься до деревни Гнилые Топи. Найди дом с красной дверью. Там живёт твоя сестра. Убей. Вернись. И мы сыграем свадьбу.

– Свадьбу с трупом, – уточнила Эмили.

– С тобой, – поправил граф. – Но под другим именем. Ты готова стать никем, Эмили? Стать тенью своей мёртвой сестры?

Она посмотрела в его глаза – тёмные, с красными прожилками, как у крысы. В них не было ни сочувствия, ни любви. Только расчёт. И почему-то это её заводило.

– Я готова, – сказала она.

– Тогда иди. И помни: если ты убежишь или предашь меня, я найду тебя. Я везде. Я – тень, которая не отстаёт.

Эмили вышла. За дверью спальни она прислонилась к стене и выдохнула воздух, которого, казалось, не вдыхала последние десять минут. Кинжал под фартуком давил на живот. Она прошла по коридору мимо портретов предков графа – все они смотрели на неё одинаковыми мёртвыми глазами.

В своей каморке Эмили разделась. Сняла платье, испачканное кровью (свиной, ничего страшного), надела чистое. Спрятала кинжал в сапог. Легла на соломенный тюфяк. Не спала. Смотрела в маленькое окошко под потолком. Там, за стеклом, небо постепенно светлело – от чёрного к серому.

Вдруг она увидела ещё одну звезду. Или ту же самую? Зелёная, падающая, она прочертила полосу прямо над домом графа. Эмили зажмурилась и загадала желание.

«Хочу, чтобы он меня полюбил».

Но звезда уже упала. А желания, загаданные вампирскими служанками, не сбываются никогда.

Утром Эмили вышла через чёрный ход. Двор был пуст. Конюх спал в стойле, пьяный. Она оседлала старую кобылу по имени Серая, вывела за ворота. Дорога в Гнилые Топи шла через лес – тот самый лес, где по ночам выли волки, а по слухам, бродили вурдалаки. Эмили не боялась. Страх выгорел за ночь, осталась только тошнотворная решимость.

Она ехала и думала о сестре. Что она? Высокая? Низкая? Смеётся ли так же, как Эмили, – в ладонь, когда стесняется? Имеет ли ту же родинку на шее? Мать говорила, что у близнецов бывают одинаковые метки.

– Мы одинаковые, – прошептала Эмили лошади. – Я убью себя в её лице.

Лес становился гуще. Ветви цеплялись за платье, рвали кружево. Эмили не обращала внимания. Она сжимала в сапоге рукоять кинжала. Серебро грело – или ей казалось?

К полудню она добралась до деревни. Гнилые Топи оправдывали название: дома стояли на сваях, между ними хлюпала жижа, пахло тухлыми яйцами и болотным газом. Детей не было видно – все сидели по домам, прятались от солнца, которое здесь казалось желтоватым, больным.

Красная дверь. Эмили нашла её сразу. Дом был чуть больше сарая, с покосившейся крышей. Из трубы шёл дым. Она слезла с лошади, привязала к забору. Постучала.

Дверь открыла женщина. Та же форма лица, что у Эмили. Те же глаза – серые, с зеленцой. Та же родинка на шее. Но волосы тёмные, мышиные, а у Эмили – русые. И одета богаче: шерстяное платье, кожаный передник.

– Ты, – сказала сестра.

Голос низкий, с хрипотцой – почти как у графа.

– Ты меня знаешь? – спросила Эмили.

– Я знала, что ты придёшь. Три ночи назад мне приснилась падающая звезда. Она упала в твой колодец. И голос сказал: «Сестра придёт с серебром».

Эмили похолодела. Кинжал в сапоге вдруг стал тяжёлым, как свинец.

– Заходи, – сказала Элизабет. – Не стой на пороге. У нас в деревне говорят: кто долго стоит у красной двери, того забирают болотные огни.

Она вошла. Внутри пахло сушёными травами и кислым молоком. На столе лежал хлеб, стоял кувшин. В углу – детская люлька, но пустая. Эмили спросила:

– Говорят, у тебя есть дети.

– Были, – ответила Элизабет. – Оборотни не могут рожать живых детей. Они рождаются мёртвыми или… другими. Мои умерли. Все трое. Похоронила на болоте. Там теперь растут белые цветы. Хочешь посмотреть?

Эмили покачала головой. Она сжимала рукоять кинжала под юбкой, но не могла вытащить. Руки не слушались.