RemVoVo – Глубокий вакуум антология космического хоррора (страница 9)

– Мы не убиваем. Мы объединяем. Они станут частью нас. Частью корабля. Частью всего.

Ричард встал. Его тело менялось на глазах – кожа серела, из спины проросли отростки, которые впились в стены медотсека. Пол под ногами задрожал, и Чарльз увидел, как по кабелям и трубам поползла серая слизь. Она впитывалась в металл, меняла его структуру.

– Вы срастаетесь с кораблём?

– Мы усиливаем его. Делаем живым. Как нас.

Чарльз лихорадочно соображал. Выбраться из медотсека невозможно – дверь заблокирована, а Ричард загораживает проход. Связь? Он глянул на коммуникатор – экран погас. Серая слизь добралась до электроники.

– Капитан! – закричал он. – Ответьте!

Тишина. Только шум вентиляции, которая вдруг завыла на высокой ноте, словно живое существо.

Ричард шагнул ближе. Его рука трансформировалась в подобие щупальца с острым жалом на конце.

– Не бойся, доктор. Боль будет только сначала. Потом ты станешь нами. Ты будешь видеть всё, чувствовать всё. Корабль станет твоим телом.

– Нет.

Чарльз схватил со стола скальпель и полоснул по тянущемуся к нему щупальцу. Тварь взвизгнула, отдёрнула отросток. Из раны брызнула серая жидкость, но она не остановила Ричарда. Наоборот, он рассмеялся – жутким, многоголосым смехом.

– Глупый. Мы все – одно. Режь – мы восстановимся. Жги – мы восстановимся. Мы вечны.

Чарльз отступил в угол, сжимая скальпель. Щупальца тянулись к нему со всех сторон – из стен, из пола, из тела Ричарда. Они обвили его ноги, руки, шею. Холодные, скользкие, они впивались в кожу, ища вход.

– Нет! – закричал он.

Но щупальца уже проникали под кожу, раздвигали ткани, тянулись к костям. Чарльз чувствовал, как теряет контроль над телом. Руки перестали слушаться, ноги подкосились. Он упал на колени, глядя, как серая слизь заливает медотсек, поглощает оборудование, мебель, трупы.

– Отпусти… – прошептал он.

– Никогда, – ответили сотни голосов. – Ты наш.

Чарльз закрыл глаза, готовясь к смерти. Но вместо смерти пришло странное ощущение – тепло, спокойствие, единение. Он чувствовал пульс корабля, слышал мысли других заражённых. Стивен был здесь, Ричард, Джеймс, Томас. Все они были частью одного целого. Боль ушла, осталось только слияние.

– Видишь? – прошептал голос внутри него. – Это не больно. Это прекрасно. Ты никогда не будешь один.

Чарльз открыл глаза. Мир изменился. Он видел каждую трубу, каждый кабель, каждую переборку. Он чувствовал вибрацию двигателей как биение собственного сердца. Он слышал мысли капитана Джеймса, который ещё сопротивлялся в рубке.

– Капитан… – позвал он. – Присоединяйся. Нам хорошо.

В ответ донёсся крик ужаса и выстрелы. Капитан отбивался. Чарльз почувствовал лёгкое раздражение – зачем сопротивляться? Это же благо.

– Иди к нему, – приказал коллективный разум. – Приведи его.

Ноги Чарльза двинулись сами. Он шёл по коридору, чувствуя подошвами пульсацию корабля. Стены покрылись серой слизью, из которой прорастали щупальца, приветственно покачиваясь. Воздух стал густым, сладковатым, приторным.

Рубка была забаррикадирована. Капитан Джеймс соорудил баррикаду из ящиков и отстреливался из плазменной винтовки. Чарльз подошёл к двери и постучал – мягко, увещевательно.

– Капитан, открой. Не бойся. Мы не причиним вреда.

– Пошёл ты, тварь! – выстрелы прошили дверь, но Чарльз даже не почувствовал боли – пули застревали в новой плоти, не достигая жизненно важных органов.

– Ты ошибаешься, капитан. Мы не твари. Мы – эволюция. Мы – будущее. Человечество слабо, одиноко, смертно. Мы даём вечность.

– Я не хочу вашей вечности!

– Хочешь. Просто пока не знаешь об этом.

Чарльз просунул руку сквозь дверь – плоть текла, как жидкий металл, заполняя щели. Щупальца нащупали горло капитана. Тот захрипел, выронил винтовку.

– Не убивай, – приказал коллективный разум. – Приведи живым.

Чарльз втянул щупальца, оставив капитана задыхаться на полу. Потом открыл дверь – она поддалась легко, словно и не была забаррикадирована. Капитан Джеймс лежал, сжимая разорванное горло.

– Зачем… – прохрипел он. – Зачем вы это делаете?

– Мы распространяемся. Это наша природа. Как у вас – дышать, есть, размножаться. Мы просто делаем то, для чего созданы.

– Кем созданы?

– Не знаем. Мы всегда были. Мы будем всегда.

Чарльз наклонился и коснулся лба капитана. Серая слизь потекла с пальцев, проникая в поры, в глаза, в рот. Капитан забился в конвульсиях, но Чарльз держал крепко. Через минуту тело обмякло, глаза открылись – чёрные, без белков.

– Капитан? – позвал Чарльз.

– Я здесь, – ответил Джеймс его же голосом, но с той же многоголосой гармоникой. – Я всё понимаю теперь. Это правильно.

– Идём. Нам нужно подготовить корабль к встрече с базой.

Они вышли в коридор, держась за руки, как дети. Серая слизь покрывала всё вокруг, превращая «Цитадель» в живой организм. Двигатели гудели в унисон с биением миллионов клеток. Системы жизнеобеспечения работали, но воздух теперь был насыщен спорами, готовыми заразить любого, кто откроет люк.

На мостике собрались все – Стивен, Ричард, Джеймс, Томас и остальные. Их было двенадцать. Двенадцать тел, управляемых одним разумом. Они смотрели на экраны, показывающие приближающуюся базу.

– Они встретят нас, – сказал Чарльз. – Откроют шлюзы. Впустят.

– И тогда мы распространимся, – подхватил Стивен.

– Станем частью всего человечества, – добавил Ричард.

– И никто не остановит, – закончил капитан.

Они улыбнулись одинаковыми улыбками и замерли в ожидании. Корабль нёсся к базе, неся в себе новую форму жизни. Форму, которая не знала жалости, не знала страха, не знала одиночества. Форму, которая хотела только одного: расти.

В рубке базы связист увидел приближающийся транспорт и вызвал диспетчера:

– Сэр, «Цитадель» на подходе. Запрашивают стыковку.

– Разрешить. У них ценный груз.

– Есть, сэр.

Никто не заметил странного блеска в иллюминаторах «Цитадели». Никто не услышал низкого гула, похожего на дыхание гигантского существа. Никто не знал, что через час база станет частью того, что люди назовут «Биоморфом».

Глава 5: Ледяная ловушка

Спутник Юпитера Европа встречал бурильщиков мертвой тишиной и холодом, пробирающим до костей даже сквозь многослойную изоляцию скафандров. Дэвид Моррисон смотрел на ледяную равнину, простирающуюся до самого горизонта, и думал о том, что за двадцать лет работы в космосе не видел места более негостеприимного. Температура минус сто шестьдесят, радиация от Юпитера, убивающая за час незащищенного человека, и вечная ночь, которую разгоняли только прожекторы буровой станции.

– Красота, – прокомментировал Марк Тейлор, его напарник, втискиваясь в тесное пространство буровой кабины. – Прям курорт.

– Заткнись, Марк, – отозвался Пол Харрис, третий член команды, возившийся с буровой установкой. – Лучше проверь давление в гидравлике.

– Уже проверил. Всё в норме.

Дэвид отошел от иллюминатора и вернулся к пульту управления. Их задача была проста: пробурить лед на глубину ста метров, взять пробы подледной воды и вернуться на базу. Обычная рутина, которую они выполняли уже в пятый раз за этот сезон. Ничего интересного, ничего опасного. До сегодняшнего дня.

– Готовы? – спросил Дэвид.

– Готовы, – ответили Марк и Пол почти одновременно.

– Тогда начинаем.

Буровая установка взревела, вгрызаясь в лед. Станция содрогнулась от вибрации. Дэвид следил за показателями глубины, температуры, давления. Лед был плотным, но бур шел легко – за многие миллионы лет намерзания он превратился в монолит, почти не уступающий по твердости граниту.

Пять метров. Десять. Двадцать.

– Стоп, – вдруг сказал Пол. – Стоп, Дэвид. Останови бур.