RemVoVo – Его последняя невеста (страница 5)

Они вышли в коридор, и замок встретил их привычной суетой. Слуги сновали с подносами, где дымилась каша и поджаристый хлеб, факелы в настенных кольцах чадили, оставляя на каменных сводах копоть, а из большого зала доносились голоса — гулкие, уверенные, принадлежащие людям, которые привыкли принимать решения.

Большой зал оказался именно таким, каким Алекс представлял его по снам: высокий, с колоннами, увитыми выцветшими знамёнами, с огромным камином, где горели целые брёвна, и с длинным столом, за которым сидело не меньше двадцати человек. Во главе стола восседал король Драгомир, рядом с ним — королева Людмила, чьи глаза всё ещё были красными от вчерашних слёз, хотя она улыбалась, стараясь казаться спокойной.

По обе стороны от них выстроились советники, военачальники, какие-то старики с длинными бородами, которые что-то записывали в свитки, и даже один маг в синей мантии, сидящий чуть поодаль, с лицом, которое напоминало высушенную тыкву.

Когда Алекс и Миранда вошли, все взгляды устремились на них. Алекс почувствовал, как его кожа покрывается мурашками от пристального внимания, но он не опустил глаз. Он прошёл к столу, нашёл своё место — рядом с отцом, прямо напротив Миранды, которая села на другом конце, между королевой и каким-то толстым советником.

— Доброе утро, сын, — сказал король, и его голос был тёплым, почти отеческим, хотя Алекс всё ещё не привык к этому слову. — Надеюсь, ты хорошо спал.

— Спасибо, отец, — ответил Алекс, и слово «отец» показалось ему чужим, как камень, который он поднял с дороги и понятия не имел, куда его положить.

— Садись, садись, — махнул рукой Драгомир, и Алекс опустился на резной стул, обтянутый бархатом. Стул был слишком высоким для него, ноги едва доставали до пола, но он не показал вида, что ему неудобно.

На столе было всё, что только можно пожелать: жареные куропатки, каша с мёдом, свежий хлеб, сыры, виноград, кувшины с тёплым молоком и травяным чаем. Алекс уставился на эту гору еды с изумлением. В горах они ели скудно: каша из ячменя, вяленое мясо, иногда коренья. Никто не подавал им еду на серебряных блюдах.

— Ешь, ешь, — сказала королева Людмила, заметив его замешательство. — Ты слишком худой. В горах тебя, видимо, не кормили.

— Кормили, — ответил Алекс, беря кусок хлеба, который был таким мягким, что таял на языке. — Просто еда там проще.

Он посмотрел на Миранду. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела на приборы перед собой с таким видом, будто видела их впервые. А может, так и было. Слуги поставили перед ней тарелку с кашей, рядом положили ложку и вилку, но она не двигалась, глядя на эти предметы как на смертельных врагов.

— Миранда, — сказала королева с лёгкой ноткой раздражения, — возьми ложку и ешь. Это не ядовито.

Миранда подняла глаза, и в них мелькнула паника. Она взяла ложку, но не той рукой, и не так, как следовало, — пальцы сжали черенок, будто она держала кинжал. Она попыталась зачерпнуть кашу, но ложка выскользнула и упала на стол с глухим стуком, оставляя за собой липкий след.

В зале повисла тишина. Кто-то из советников хмыкнул, кто-то покачал головой. Королева Людмила нахмурилась, и на её лбу появилась глубокая складка.

— Миранда, — сказала она ледяным голосом, — мы воспитывали тебя десять лет. Неужели ты не выучила, как надо есть в приличном обществе?

Миранда покраснела так сильно, что даже чёлка, казалось, зарделась. Она опустила глаза и прошептала:

— Простите, ваше величество. Я… я не хотела.

Алекс почувствовал, как в груди поднимается волна гнева. Это была не её вина. Она просто не умела — и кто учил её? Слуги, которые боялись к ней прикоснуться? Королева, которая видела в ней чужое дитя? Он встал, подошёл к Миранде, взял её руку и сказал громко, чтобы все слышали:

— Не слушай их. Ты делаешь всё правильно. Просто у нас в горах едят руками. Там нет ложек.

— В горах, — фыркнул толстый советник с правой стороны. — В горах, говоришь? Ты сам-то, принц, сколько там прожил? Десять лет? И выучил только звериные повадки?

Алекс медленно повернулся к советнику. Его глаза потемнели, и в них мелькнул тот огонь, который демоны называли «кровью Бездны». Он не сказал ни слова, но старик, встретившись с ним взглядом, вдруг побледнел и отвёл глаза, словно понял, что перешёл черту.

— Довольно, — сказал король Драгомир, и его голос был твёрже, чем обычно. — Никто не смеет оскорблять моего сына и мою дочь. Ты, Аргот, извинишься, или я выгоню тебя с совета.

Советник Аргот замялся, пробормотал что-то невнятное, но извинился. Король перевёл взгляд на Миранду и улыбнулся — мягко, почти ласково.

— Не стесняйся, дитя, — сказал он. — Ешь, как тебе удобно. Мы здесь все свои.

Миранда посмотрела на короля с благодарностью, затем на Алекса, и Алекс заметил, как её пальцы чуть разжались. Она взяла кусок хлеба, отломила его и начала есть — неуклюже, но увереннее, чем минуту назад.

Завтрак продолжился. Гости разговаривали о политике, о налогах, о новых торговых путях. Алекс слушал вполуха, наблюдая за Мирандой. Она ела медленно, почти механически, но её голова была чуть приподнята, и ноздри её трепетали, словно она нюхала воздух. Он заметил это и перевёл взгляд на окна — они были затянуты плотными шторами, и снаружи не было видно ничего.

— Миранда, — сказал он тихо, когда король увлёкся спором с магом о том, сколько стоит новый мост через реку, — что ты чувствуешь?

Она подняла на него глаза, и в них было что-то тревожное, почти животное.

— Запах, — сказала она так же тихо, почти беззвучно. — Он становится сильнее. Как будто… как будто кто-то жжёт жир. Много жира. И железо. Сырое железо.

Алекс почувствовал, как в груди похолодело. Он знал этот запах. Он чувствовал его в горах, когда демоны готовились к битве. Жир, железо, пот — это пахли орчьи костры. И если Миранда чувствует их сейчас, значит, они уже близко.

— Расстояние? — спросил он шёпотом. — Сколько до них?

Она закрыла глаза, и её лицо стало сосредоточенным, почти страдальческим. Она словно вглядывалась в темноту за веками.

— Много миль, — ответила она. — Но они идут. Быстро. Они знают, что здесь есть… что здесь важно. Они ищут нас.

Алекс сжал кулак под столом. Ему хотелось вскочить, закричать, предупредить всех, но он знал, как это будет выглядеть: мальчишка, которого привезли из гор, и девочка-демон с рогами, которые она прячет, говорят о запахах. Их поднимут на смех, или, что хуже, запрут в башне, чтобы не мешали.

— Никому не говори, — сказал он быстро. — Не сейчас. Только мне. Мы придумаем, как защитить замок, но если мы скажем им об этом за завтраком, они подумают, что мы сошли с ума.

Миранда кивнула, но её глаза оставались тревожными. Она снова принялась за еду, но теперь её движения были резче, нервнее.

Король Драгомир, заметив, что его сын и приёмная дочь шепчутся, посмотрел на них с любопытством.

— Алекс, Миранда, — сказал он, — вы о чём-то таком важном говорите, что это нельзя сказать громко?

Алекс поднял голову и постарался улыбнуться — насколько это было возможно.

— Мы говорили о том, что Миранда впервые увидела море, когда ехала в замок, — сказал он. — Она никогда не видела воды так много.

Это была ложь, но убедительная. Король рассмеялся, и все присутствующие подхватили его смех, забыв о странных шёпотах.

— Море, — повторил Драгомир. — Миранда, если хочешь, я возьму вас обоих на юг, когда будет время. Там море такое синее, что кажется небом. Но пока — мы должны сосредоточиться на делах.

Он перевёл взгляд на советников, и разговор вернулся к обычным делам. Алекс выдохнул. Он чувствовал, как от Миранды исходит напряжение — электрическое, почти осязаемое, и понимал, что она едва держит себя в руках.

Завтрак закончился через час. Гости расходились, кто-то шёл на заседания, кто-то в библиотеку, кто-то на тренировочный двор. Королева Людмила подошла к Миранде, поправила ей воротник и сказала с показной нежностью:

— Дочь, тебе стоит поучиться этикету. Я попрошу одну из фрейлин позаниматься с тобой сегодня. Это необходимо, чтобы ты чувствовала себя увереннее среди знати.

Миранда молча кивнула, но Алекс заметил, как её руки под столом сжались в кулаки. Он подошёл к ней, взял за запястье и сказал так, чтобы слышала только она:

— Не слушай их. Ты прекрасна такая, какая есть. Но сейчас нам нужно уйти. Нам нужно поговорить — наедине.

Он повёл её через зал, мимо советников, мимо старика-мага, который провожал их подозрительным взглядом, и вывел в боковой коридор, ведущий в сад.

— Куда мы идём? — спросила Миранда, когда они оказались на улице, где осенний ветер трепал её чёлку.

— Туда, где никто нас не услышит, — ответил Алекс, увлекая её к старой каменной беседке, увитой плющом, стоявшей в самом дальнем углу сада. — Мы должны обсудить, что делать.

Они зашли внутрь. Солнце пробивалось сквозь густые листья, но свет был тусклым, почти вечерним. Сели на каменную скамью, покрытую мхом, и Алекс повернулся к Миранде.

— Скажи мне точно, — сказал он. — Сколько у нас времени?

Миранда закрыла глаза, принюхалась, и её лицо стало сосредоточенным.

— Час, — ответила она. — Может, два. Они ускорятся, когда поймут, что мы их чувствуем.

— Они знают, что ты здесь? — спросил Алекс.

— Думаю, да. Они ищут ту, что пахнет как демон. И они знают, что в этом замке есть демон. Они придут за мной.