RemVoVo – Его последняя невеста (страница 4)

— Тогда научи меня, — сказала она. — Я хочу знать, откуда я.

Алекс кивнул, но в этот момент из-за пояса Миранды выскользнула маленькая фигурка — деревянный соловей, искусно вырезанный, с серебряными глазами и крыльями, которые можно было завести ключиком. Она подняла его и протянула Алексу.

— Это мой талисман, — сказала она. — Я не расстаюсь с ним с тех пор, как… как меня привезли сюда. Король Драгомир подарил его мне в первый день. Сказал, что он волшебный, но я так и не поняла, как он работает.

Алекс взял фигурку в руки. Деревянный соловей был старым, с потёртыми боками, но крылья блестели, и в них чувствовалась работа настоящего мастера. Алекс покрутил птичку, нашёл ключик на животе и несколько раз повернул его. Раздался тихий щелчок, и соловей открыл клюв, издавая тонкий, почти живой звук — трель, похожую на настоящую птичью песню.

— Смотри, — сказал он, и соловей запел, заполняя комнату нежной мелодией. Крылья его затрепетали, и он, казалось, вот-вот взлетит.

Миранда ахнула и протянула руки, чтобы взять его, но в этот момент Алекс случайно толкнул её локтем, и соловей выпал из его пальцев. Он упал на каменный пол, и его крыло сломалось с хрустом, похожим на звук переломанной кости.

— Ой! — воскликнула Миранда и бросилась на колени, поднимая игрушку. — Ты сломал его! Ты сломал моего соловья!

Голос её дрожал, и Алекс увидел, как в уголках её глаз появляются слёзы. Он почувствовал себя ужасно. Десять лет в горах он не позволял себе ни одной ошибки, потому что там ошибка стоила жизни. А здесь, в этой мягкой, безопасной комнате, он сломал вещь, которая была дорога этой девочке. Единственная вещь, которая связывала её с этим миром.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел. Я…

Но Миранда не слушала его. Она села на пол, положила соловья на колени и стала разглядывать сломанное крыло. Тонкая деревянная планка треснула, и серебряный глаз выпал, покатившись по полу.

Алекс поднял глаз и протянул ей, но она не взяла. Она смотрела на игрушку и, казалось, забыла, что он существует.

— Я могу починить, — сказал он, чувствуя, что слова звучат глупо. — Я умею работать с деревом. В горах мы сами делали всё.

— Нет, — ответила она тихо, почти беззвучно. — Это не сломать. Это нельзя починить.

И тогда она сделала то, чего Алекс не ожидал. Она поднесла сломанное крыло к своим губам и поцеловала его. А затем — укусила свой палец, так сильно, что выступила кровь. Тёмная, почти чёрная, с багровым отливом. Она капнула эту кровь на место разлома, и дерево… ожило. Трещина начала затягиваться, серебряный глаз встал на место, и через несколько мгновений соловей выглядел так, будто его никогда не ломали.

Алекс смотрел на это, раскрыв рот. Он знал магию крови. Он видел, как демоны лечили раны, заживляли кости, очищали отраву. Но он никогда не видел, чтобы ребёнок мог сделать это так легко, не прибегая к ритуалам. Миранда — она была сильной. Она была очень сильной, хотя, наверное, сама этого не знала.

Она подняла соловья, провела пальцем по его крыльям, и он издал ту же мелодичную трель, что и раньше. Затем она вздохнула и перевела взгляд на Алекса.

— Ты видел, — сказала она.

Это не был вопрос. Это было утверждение.

— Да, — ответил он. — Ты — демон. Ты — не просто человек с рогами. Ты — наследница.

— Я знаю, — сказала она. — Твой отец сказал мне, когда я была маленькая. Он сказал, что я — твоя будущая жена. Что когда мы вырастем, я должна буду… — Она запнулась, и щёки её залились румянцем. — Я должна буду стать твоей женой. Это какой-то древний союз. Но я не хочу. Не хочу быть чьей-то женой.

Алекс нахмурился. Он тоже знал об этом. Старейшина демонов рассказывал ему, что их брак — это не просто воля королей, а необходимость, которая укрепит союз между людьми и демонами. Но он никогда не думал, что это будет так… неловко. Он смотрел на Миранду, на её чёлку, скрывающую рожки, на её руки, которые только что творили магию, и понимал, что она такая же пленница, как и он.

— Не бойся, — сказал он. — Я не собираюсь жениться на тебе против твоей воли. Мы — дети. У нас есть время. Много времени. Мы можем просто быть друзьями. Или братом и сестрой. Как скажешь.

Миранда подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Правда?

— Правда, — кивнул Алекс. Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица, чтобы увидеть рога. Они были маленькими, едва заметными, тёмными, с тонкими бороздками, как у старых деревьев. Он почувствовал желание прикоснуться к ним, но сдержался.

— Они красивые, — сказал он. — Ты не должна их прятать. В горах их все носят открыто.

— Здесь их сожгут, если увидят, — ответила она. — Я знаю. Я слышала, как слуги шепчутся. Они говорят, что я — порождение тьмы, что я принесла несчастье.

— Они глупцы, — отрезал Алекс. — Если кто-то посмеет тебя обидеть, я… я сделаю так, что они пожалеют.

Миранда улыбнулась — по-настоящему, широко, и её лицо преобразилось. Она вдруг стала живой, тёплой, почти весёлой. Она поднялась с пола, держа соловья в руке, и сказала:

— Ты странный, Алекс. Ты не похож на других людей.

— Я не человек, — ответил он. — Не совсем. Я был воспитан демонами. Я говорю на их языке. Я ем их еду. Я ношу их руны на теле. И я никогда не хотел быть принцем.

Миранда рассмеялась — тихо, звонко, как колокольчик, и этот смех согрел что-то внутри Алекса. Он чувствовал, что впервые за долгие годы он не один. Он чувствовал, что они — две половинки, случайно встретившиеся в этом жестоком мире.

— Хочешь поиграть? — вдруг спросила она. — Я знаю одну игру. Твой отец научил меня, когда я была совсем маленькой. Она называется «Осада замка». Я буду королевой, а ты — рыцарем, который защищает меня от драконов.

Алекс улыбнулся и кивнул. И они начали играть. Он изображал рыцаря, размахивая воображаемым мечом, она — королеву, которая прячется за креслом и даёт указания. Они смеялись, бегали по комнате, падали на подушки, и в какой-то момент Алекс почувствовал, что забыл обо всех тревогах, о горах, о своём прошлом.

Когда они остановились, чтобы перевести дух, Миранда села на пол, тяжело дыша, и сказала:

— Алекс, а что будет, если орки придут сюда? Если они узнают, что ты здесь?

— Я убью их, — ответил он просто. — Я научусь. Я стану сильным. Для тебя.

Она посмотрела на него снова, и в её взгляде было что-то взрослое, почти мудрое, что не вязалось с её детским лицом.

— Тогда я тоже буду сильной. Мы будем вместе. Да?

И Алекс, не зная, что скажет будущее, кивнул.

— Да. Вместе.

Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и механический соловей в руках Миранды всё пел и пел свою печальную, но красивую песню. За окнами сгущалась ночь, и в коридорах замка уже гасли свечи.

Никто из них не знал, что эта ночь — последняя ночь мира, который они знали.

Никто не знал, что уже завтра орки Ург-Хаша пойдут на приступ.

Но пока они были вместе, держались друг за друга, как два дерева, растущих из одного корня.

Алекс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел Миранду, стоящую над ним. Её лицо было бледным, а глаза широко распахнуты.

— Они идут, — прошептала она. — Я чувствую их запах. Орки. Они уже у ворот.

Алекс сел, чувствуя, как холодный страх разливается по телу.

— Сколько их?

— Тысячи, — ответила она. — Тысячи. Они пришли, чтобы убить нас. Всех.

Алекс вскочил, нащупал свой кинжал под подушкой и повернулся к Миранде. Она стояла, закутанная в одеяло, и её глаза горели огнём, который он никогда раньше не видел.

— Мы должны бежать, — сказала она. — Сейчас. Через подземный ход. Я знаю, где он. Я видела его во сне.

— Веди, — приказал Алекс, и они выбежали из комнаты.

За их спинами уже раздавались крики и лязг мечей. Замок горел.

Но впереди была тьма, и они шагнули в неё.

Держась за руки. Как брат и сестра.

Как те, кто не должен был выжить, но выжил.

Глава 2. Последний завтрак

Утро пришло не с солнцем, а с серым, тягучим светом, который просачивался сквозь тяжёлые шторы, как вода сквозь трещины в старом корыте. Алекс проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо, и первое, что он увидел, были тёмные глаза Миранды, в которых плескался страх, приправленный любопытством.

— Ты спишь? — спросила она шёпотом, хотя в комнате никого не было. — Твой отец зовёт нас на завтрак. Говорит, что это важно. Все советники будут там.

Алекс сел, почёсывая затылок, и попытался вспомнить, что снилось ему в эту ночь. Горы, снег, фиолетовые огни — обрывки, которые не складывались в картину. Он посмотрел на Миранду: она была одета в то же простое платье, что и вчера, но волосы были расчёсаны, а чёлка лежала так ровно, что ни один рог не выдавал себя.

— Ты не спала? — спросил он, зевая.

— Спала, — ответила она. — Но я чувствую… что-то нехорошее. Запах. Как будто кто-то жжёт мясо, только далеко. Очень далеко.

Алекс нахмурился. В горах демоны учили его прислушиваться к таким вещам. Запах горелого мяса означал костры, а костры в такое время года — только одно: армия. Но он не хотел пугать Миранду раньше времени. Он встал, умылся ледяной водой из кувшина, натянул чистую рубашку, которую слуги оставили на стуле, и повернулся к ней.

— Пойдём, — сказал он. — Посмотрим, что за важный завтрак.