Рэмси Кэмпбелл – Полуночное солнце (страница 24)

– Похоже, ты все уже продумал.

– Будешь меня за это винить?

– Нет, конечно. Я рада, что ты так настроен. Мне было непонятно, как на тебя повлияло возвращение в город детства.

– Дело не только во мне. Сегодня утром дети снова спрашивали, можно ли нам переехать.

– Интересно, они сами-то понимают, какие перемены это повлечет, ведь придется ходить в новую школу и оставить здесь всех друзей.

– Они утверждают, что это неважно. Они, по всей видимости, считают, что это будет приключение.

– Но какую работу ты сможешь найти? Я что-то не заметила там избытка вакансий.

– Я как раз подумал, не воспользоваться ли нам шансом, которого мы так ждали.

– Писать и рисовать полный рабочий день, ты имеешь в виду?

– Ты ведь по-прежнему этого хочешь, правда? Иначе ты бы и слова не стала слушать из того, что я тут наговорил. Прошло уже несколько лет с той годовщины, когда мы поднимали бокалы и пили за день, когда сможем быть теми, кем мы на самом деле являемся.

Она понимала, как много это для него значит – даже больше, чем это значит для нее. Его предложение, похоже, разрешит массу проблем, и потому она интуитивно заподозрила какой-то подвох.

– Дай мне время все обдумать, – попросила она и едва не растрогалась, потому что он сразу же отошел к письменному столу, чтобы поработать над новой книгой. Он напомнил ей ребенка, который находит себе занятие, чтобы не думать о том, чего неудержимо желает. Примерно через час он снова подошел к ней.

– Хочу выйти подышать ночным воздухом.

Он аккуратно закрыл за собой входную дверь, впустив в дом холодный воздух, зашуршавший бумагами на столе. Она слушала, как ветер уносит прочь звук его шагов, и чувствовала, что это ее нерешительность лишает его покоя. Когда он вернулся с блестящими от холода глазами, она сказала ему:

– Сначала я съезжу в Старгрейв, чтобы взглянуть на все еще раз.

Глава семнадцатая

Спустя два дня, когда над Нориджем, словно громадный пожар, пылала заря, Эллен выехала в Старгрейв. Она поймала себя на том, что стоит ей оказаться на свободном от машин участке шоссе, как она принимается сочинять ответ на письмо Сида Пикока.

Дорогой мистер Пикок!

Хотя я оценила Ваше предложение стать напористее, мне кажется, Вы предпочли бы обратное…

Дорогой Сидни!

Отдавая должное Вашему умелому подбору слов, сомневаюсь, что Вы действительно нуждаетесь в моей помощи…

Дорогой Сид!

Благодарю за письмо, в котором Вы ясно дали понять, что не растеряли прежней галантности…

Дорогой Пикок!

Выше нос…

Нельзя рассуждать так, словно все уже решено, повторяла она себе. Она едет в Старгрейв понять, что нужно сделать в доме.

Оставив позади деревни за Лидсом, она старалась не слишком любоваться пейзажами за окном. Когда дорога между кочками блестящей от влаги травы начала забирать вверх, к пегому небу, машина спугнула из вересковых зарослей куропатку. Проследив за полетом птицы, Эллен взглянула на первые хребты, темные массивы бородавчатых камней, над которыми были бессильны и растительность, и погода, и ей показалось, этот ландшафт обнажает перед ней душу. Она проехала полчаса, не встретив ни одной машины, и ужасно обрадовалась, когда впереди показался железнодорожный мост. Чувство одиночества было не лишено приятности, вот только у нее имеется семья, о которой не следует забывать.

– Решили отдохнуть от семьи? – сказала администратор в гостинице «Вокзальная» и проводила Эллен в маленький номер в фасадной части здания. Лифт по-прежнему не работал. – Вот так находишься, и никаких прогулок не надо, – тяжело дыша, проговорила она, отпирая номер Эллен.

Эллен привела себя в порядок с дороги и отправилась в агентство недвижимости, где Генри Тоуви встретил ее своей белозубой улыбкой.

– Все еще нет предложений? – спросила она.

– Одни люди из города сказали, что дадут нам знать. Вы, наверное, заметили, что в основном местные предпочитают недвижимость более компактную. Но я гарантирую, что Элгин придаст дому более привлекательный вид.

В свой первый приезд они с Беном попросили Тоуви порекомендовать им подрядчика, и вот теперь риелтор вел Эллен к нему на площадку. Она располагалась по диагонали от школы, между двумя петлями дороги, вдоль Круглой площади и Черч-роуд. Когда Тоуви открыл калитку в деревянных воротах, какая-то женщина, переходившая Черч-роуд в окружении детей, которые галдели «миссис Венейбл», улыбнулась Эллен, прежде чем войти на школьный двор, где ее буквально поглотила толпа учеников. Ах да, это же она ужинала с мужем в гостиничном ресторане, когда там останавливались Стерлинги.

– Школьная директриса, – пояснил Тоуви, пропуская Эллен в калитку.

Мясистый мужчина в комбинезоне и черной вязаной шапочке захлопнул капот единственного в мощеном дворе фургона и двинулся им навстречу, вытирая руки тряпкой, которую потом затолкал в карман. Глядя на его румяное широкое лицо и чуть пританцовывающую походку, Эллен решила, что он похож на сошедшего на берег моряка.

– Стэн Элгин, – представился он и осторожно пожал Эллен руку двумя пальцами, большим и указательным. – Я позабочусь о ней, Генри. Постелю в фургон тряпку.

И он застелил пассажирское сидение, как ей показалось, кружевной скатертью.

– Я тут подумал, можно показать вам работу, которую мы уже сделали, – сказал он. – Поедем смотреть или сначала к вам, как желаете?

– Давайте сначала к нам.

– Ваша воля.

Он выехал через нижние ворота на Круглую площадь, где дома, отказавшись от своих садиков, превратились в магазины. Когда они доехали до конца Рыночной улицы и в начале грунтовой дороги, ведшей к дому Стерлингов, показался новый коттедж, подрядчик указал на него, не выпуская руля.

– Помогал отцу его строить.

– Выглядит очень уютно.

– На этом месте когда-то жила старая миссис Бродбент. Ваш муж должен ее помнить. Она держала магазинчик с товарами для шитья, когда он уехал из города. – Подрядчик свернул на грунтовку, добавив: – Ее дом сгорел в то Рождество. У нее случился сердечный приступ или что-то подобное. Упала на плиту, когда работала духовка, и, вероятно, сорвала газовую трубу.

– В Рождество, – скорбным эхом отозвалась Эллен, и ее голос дрогнул в такт движению машины по кочкам. Когда подрядчик припарковал фургон рядом с домом, на травянистом пятачке, промерзшем до твердости бетона, она произнесла: – Наверное, родным моего мужа стоило бы привести в порядок эту дорогу.

– Сдается мне, они были не настолько зажиточными, как считали местные, да и гостей принимать им было особо некогда.

Эллен выбралась из фургона, подумав, каким одиноким этот дом, должно быть, казался ребенку. Лес и мили таинственных теней вокруг него выглядели более реальными, чем город. И она внезапно твердо вознамерилась спасти этот дом от его собственного одиночества. Она отперла входную дверь, и ее дыхание облаком разошлось по вытянутой обшарпанной прихожей.

– Что этому дому пригодится, так это система отопления, – объявила она.

– Сделаем. – Подрядчик вошел вслед за ней и принялся топать по полу, закатывая ковры и тыкая в половицы отверткой, открывая и закрывая двери, пристально рассматривая потолок, постукивая по стенам и время от времени опуская на них ладонь, как будто слушал сердцебиение. При этом он постоянно делал заметки в блокноте таким почерком, словно ему приходится сражаться с ураганным ветром. На верхнем этаже он подошел к мансардному окну, высунулся наружу, упираясь локтями в сланцевый шифер, и внимательно осмотрел крышу.

– Нам придется поставить лестницы с противоположной стороны, но это, конечно, скала, а не дом, – сказал он. – Гидроизоляция, отопление для вас, новое окно взамен разбитого и хороший слой краски снаружи – по большому счету, только это и нужно. Завтра утром могу завезти смету в гостиницу, если вам понравится, как мы отремонтировали те дома, которые я хочу показать.

– Это было бы просто идеально, – согласилась Эллен, выглядывая из окна, которое он освободил. Отсюда, сверху, лес, кажется, подавлял еще сильнее. Потому что видно больше деревьев, сказала она себе. – А люди по этому лесу гуляют?

– Да не особо. Дорожек тут нет, главное, не обмануться и не решить, что идешь по натоптанной тропе. Это не то место, где стоит гулять одному, хотя некоторые пробовали.

– И что с ними случилось?

– Заблудились и не смогли выйти до наступления темноты. Пришлось заночевать в лесу, и они замерзли насмерть. – Он медленно покачал головой и развернулся к лестнице. – Во всяком случае, если они не отправились туда посреди ночи.

– С чего бы им вдруг такое делать?

– Вот и я о том же, – отозвался он таким тоном, словно она выразила больше недоверия, чем было на самом деле. – Но, если послушать кого-нибудь из ровесников моего отца, можно подумать, это лес виноват, а не они сами – шляются где ни попадя, когда ни один разумный человек и носа наружу не высунет, была бы его воля. Если хотите знать мое мнение, некоторые такими уродились. Если не застрянут на скале, потому что решили потягаться с Эдмундом Хиллари [6], то попытаются доказать, что у них в жилах больше льда, чем у всех остальных, когда дело касается погоды.

– А что, здесь очень холодно зимой?

– По большей части, так же как сейчас. Но если вдруг мороз по всей стране, тогда надо смотреть в оба. Может, эти люди от холода с ума сходят, – произнес он таким тоном, словно объяснение только что пришло ему в голову, – поэтому и бредут в лес после наступления темноты.