Рэмси Кэмпбелл – Полуночное солнце (страница 25)
Когда она заперла входную дверь, он повез ее к дому, стоявшему на другой стороне железнодорожных путей. Миссис Рэдклифф, которая попеременно то кашляла, то затягивалась сигаретой, гордилась своей новой теплицей, выходившей на вересковую пустошь, даже больше, чем сам подрядчик, хотя он свою гордость тщательно скрывал.
– Если хотите хорошие окна, вы знаете, к кому обратиться. И размерам нет предела, как все время говорит мой старик, – сказала она Эллен, провожая ее до садовой калитки.
Следующей остановкой стал дом где-то в середине сплошного ряда домов на Хилл-лейн, узкой улочке, которая вела от станции к Черч-роуд, извиваясь так, словно не было особой нужды торопиться. В доме жили Уэсты, встретившие Эллен так же тепло, как и подрядчика. Пока они показывали Эллен все работы Стэна Элгина – камин из песчаника, встроенные книжные стеллажи, раздвижные двери между двумя комнатами внизу, – она успела узнать, что Терри водит по Старгрейву фургон с передвижной библиотекой, а Кейт помогает воспитательнице в общественном детском саду. На каминной полке из песчаника Эллен заметила фотографию мальчика и девочки немногим старше Маргарет и Джонни.
– Они уже в среднюю школу ходят?
– С прошлого сентября, – сказал Терри.
– Здесь, в городе?
– Здесь у нас нет, – ответила Кейт. – Каждое утро Стефан и Рамона отправляются на автобусе через перевал, почти час до Ричмонда и столько же обратно. Дорога хорошая, так что они успевают сделать домашку, и мы бы горячо рекомендовали эту школу. А что, у вас имеются кандидаты?
– Только одна, десять лет.
– Если вам понадобится помощь с обустройством, просто скажите. Нет ничего хуже, когда переезжаешь куда-то и никого не знаешь.
Последняя остановка в экскурсии была у дома на Круглой площади, где улица изгибалась так круто, что крыльцо имело форму клина. Хозяйка, Хэтти Соулсби, морщинистая маленькая женщина лет шестидесяти, в одежде которой насчитывалось с полдюжины ярких цветов, угостила Эллен и Стэна чаем из глиняного чайника, огромного, как футбольный мяч, прежде чем провести их по дому; она подпихивала Стэна Элгина локтем, приговаривая: «Это его», – каждый раз, когда они доходили до очередной его работы: новый потолок, встроенная кухня, центральное отопление, похожее на теплое дружеское объятие. В гостиной Хэтти взгромоздилась на стул и спросила у Эллен:
– Муженек сегодня работает?
– Да, в книжном магазине.
– И еще он сочиняет книжки, верно?
– Мы с ним вместе работаем.
– Вы точно женщина его мечты, – заявила Хэтти, подаваясь вперед. – Я просто хотела сказать, надеюсь, вы приехали одна не потому, что он побоялся встретить здесь холодный прием.
– А он мог?
– Уже нет, насколько я знаю обитателей Старгрейва. Когда в детстве он сбежал от тетки сюда, добрая половина моих друзей усыновила бы его, если бы имелась такая возможность, так что он вполне мог бы остаться там, где чувствовал себя как дома.
– А что они думали до того?
Хэтти, похоже, смутилась.
– Вы ведь знаете, как люди воспринимают то, чего не могут понять. Мне кажется, его родные без проблем влились бы в местное общество, если бы позабыли об этом старом путешественнике.
– Об Эдварде Стерлинге? Но что с ним не так?
– Его душевное состояние, когда его пришлось привезти обратно в Англию. Мой дед говорил, об этом писали все газеты.
– Простите мое невежество, но в каком состоянии он был?
Хэтти удивленно вскинула брови, но тут на помощь пришел Стэн Элгин.
– Его нашли во льду и снегах в чем мать родила. Иногда холод заставляет людей срывать с себя одежду, но только тогда, когда они уже умирают от переохлаждения. Жизнь в экспедициях, похоже, закалила его.
– Я понятия не имела, что его нашли в таком виде, – призналась Эллен.
– Ну вот, теперь знаете, – сказала Хэтти. – Видимо, вашего муженька это не волнует, иначе он рассказал бы вам. А вы передайте ему от меня лично, что тем, с кем стоит водить дружбу, на это плевать.
– Какой была его семья?
– Они воспитывали вашего муженька на свой манер. Не думаю, что это причинило ему какой-то вред. – Хэтти этот вопрос показался, вроде бы, неуместным, однако она продолжила: – Мне бы хотелось чаще видеть ребенка за игрой, но неудивительно услышать это от меня, ведь мы с Кейт работаем в детском саду. Моему старику приятно, что есть дети, которых можно отправить по домам, потому что своих-то у нас нет.
Эллен сказала несколько комплиментов ее дому и подрядчику, а потом пешком отправилась к гостинице по улицам, которые внезапно заполнились детьми, болтающими, играющими, дерущимися. Она с полчаса полежала на кровати, компенсируя нехватку отдыха, на который не было времени с момента приезда в Старгрейв, а потом позвонила домой. Никто не ответил. Она приняла ванну и спустилась на ужин, надеясь, что в ресторане будет с кем перекинуться словечком. Там человек шесть отмечали день рождения своей коллеги, молодой женщины, работавшей на углу площади – в банке, размером с маленький домик, все они загалдели и замахали флажками с другой стороны зала, приглашая Эллен к себе. Она выпила с ними и присоединилась к хору, распевавшему: «С днем рожденья, наша Мона». После того как к ее громадной чашке кофе ей прислали кусок именинного торта, она вернулась в номер.
На этот раз Бен снял трубку.
– Только что выудил Маргарет из ванны, чтобы рассказать им сказку на ночь.
– Только не слишком длинную, ладно? Джонни в это время уже полагается спать. И не забудь положить им одежду на утро. Что они, кстати, ели на обед?
– Каждый получил по «Биг Маку», – сообщил он, и это объясняло, почему она не смогла дозвониться раньше. – Как тебе мой дом?
– Стоит крепко, как утверждает подрядчик. Мне он, кстати, показался надежным парнем.
– Как бы я хотел быть сейчас там.
– Со мной, я надеюсь.
– Со всеми вами.
«Возможно, так и будет», – чуть не сказала она, но еще оставались вопросы, которые она хотела задать ему с глазу на глаз. Не успела она что-то ответить, как он произнес:
– Тут Джонни рвется с тобой поговорить, и еще мокрая Маргарет.
Она велела Джонни как следует почистить зубы, а Маргарет – собрать утром волосы в хвост, Бену она послала на прощанье поцелуй.
– Не скучай там один в постели, – сказала она.
После долгого дня она была почти без сил. Уже собираясь лечь в постель, она подошла к окну, чтобы бросить на город последний взгляд. Фонари цепью тянулись над Рыночной улицей к церкви, но ей показалось, это лес притягивает их к себе. В воздухе над ним что-то слабо поблескивало. Туман, подумала она, блестит в свете лунного серпа в безоблачном небе. Он что, движется? Когда она присмотрелась, то не смогла понять, где заканчиваются вершины деревьев и начинается призрачное свечение. Если бы она наблюдала достаточно долго, то решила бы, что этот неяркий свет и лес сливаются, приобретая новые очертания. Она задернула шторы и сильно потерла глаза, а потом, дрожа от холода, забралась в кровать. Не должен ли Бен теперь взять на себя заботу о Лесе Стерлингов? Наверняка, это не смертельно дорого – проложить через лес дорожки. Если их семья переедет сюда жить –
Глава восемнадцатая
На накрытом к завтраку столе лежал конверт от Элгина. Цена в смете оказалась настолько низкой, что Эллен поначалу не поверила цифрам – примерно десятая часть суммы, которую можно выручить за любой из домов в Норидже. Это означает лишь то, что они смогут привести в порядок дом Стерлингов, сказала она себе, но она еще должна взглянуть на среднюю школу. Она набрала номер, оставленный Кейт Уэст, и секретарь предложила ей приехать и увидеть все собственными глазами. Эллен уложила чемодан и выписалась из гостиницы.
Как только машина проехала между первыми хребтами, Старгрейв исчез. Еще пару миль Эллен ехала в окружении скал, напоминавших дуги нескольких концентрических кругов из камня, слишком больших, чтобы увидеть их целиком, или же фрагменты чего-то такого, чью изначальную форму можно постичь лишь после сотен лет исследований. Эти скалы наводили на мысль, что ландшафт еще когда-то давно пытался сложиться в какой-то орнамент над лесом. Пятнадцать минут езды от Старгрейва, и хребты уменьшились до каменных валов в милю шириной, состоявших из сотен скальных обломков, позади которых расстилался, напоминая клетчатую шотландскую ткань, вереск с известняком да трава, усеянная каменными барашками. Если не считать барашков настоящих и криков одинокого кулика, единственным признаком жизни здесь было пятно, поблескивавшее впереди. Пятно оказалось зеленым двухэтажным автобусом, который возвращался из Ричмонда в Лидс. Водитель автобуса помахал Эллен, ее «фольксваген» качнуло воздушной волной от большой машины, а затем он исчез из виду, лишь отблеск его стекол вспыхнул в ее зеркале заднего вида. Когда автобус скрылся за горизонтом в стороне Старгрейва, она услышала где-то над головой пронзительный птичий крик, в такой вышине, что звук успел истончиться, спускаясь оттуда. По какой-то причине, которую сама она не смогла понять, ей представилось, как автобус, перевалив через гору, превратился в чайку, темную и огромную, как ночное небо.