Рэмси Кэмпбелл – Полуночное солнце (страница 23)

Осушим кружки и нальем, Гуся намажем жиром. Гаральдагайд усоп в мешке, Заваленный инжиром…

– Давай еще, – потребовал Джонни, но тут движение впереди опасно застопорилось. Когда дорога снова расчистилась, Бен продолжил:

Вомбаты в кухне завелись, На лестнице тапиры. Медведи делят у окна Морские сувениры…

Вид солнца, идущего на закат в Линкольншире, вдохновил его на следующее:

Утром небо красно, рыбы не клюют, Ночью небо красно, жабы не поют.

– Нет, поют, – сонно возразила Маргарет.

– Лучше, «жабы зевают». Не спи, а то мы не сможем перекусить на трассе.

Когда машина пересекла границу Норфолка, спали и Маргарет, и Джонни. Бен поглядел в зеркало, когда фары встречных машин, идущих по извилистой дороге, осветили лица, и признался Эллен:

Богач все время вкусно ест, Бедняк и дряни рад. А вот голодный съест дерьмо, И скажет: «Рафинад!»

– Какой кошмар, – отозвалась она, усмехнувшись. – Я так понимаю, тебе стало лучше по мере приближения к дому?

– Рано или поздно приходится вырастать. Может, стоит подумать о книжке для взрослых?

Бен не ответил прямо на ее вопрос, но сейчас было не время и не место настаивать на ответе. Когда он начал высматривать придорожные закусочные, она сказала:

– Пусть дети спят, поедим уже в Норидже.

Эллен поняла, что и сама задремала, когда очнулась от того, что Бен положил ей на колени какой-то горячий сверток. Их машина стояла на парковке перед закусочной, где подавали рыбу с жареной картошкой. Несколько подростков с торчавшими во все стороны сосульками волос, склеенных гелем, размахивали руками, втолковывая что-то китайцам за прилавком. Запах завернутой в газету еды разбудил детей, они начали потягиваться, словно их тела жаждали подкрепиться. Как только они добрались до дома, Эллен сразу отправила их в ванную и спать.

Бен выглядел измотанным сильнее, чем обычно после таких путешествий.

– Сладких снов, – пожелала Эллен, забираясь под стеганое одеяло и обнимая Бена, однако он уже провалился в свою персональную темноту. Следующее, что она осознала: тонкий завиток сероватого пара, танцующий над головой, – кружка дымящегося кофе стояла на прикроватном столике. Дети уже целовали ее, желая доброго утра.

– Я отведу их в школу, а потом сразу к Миллиганам, – произнес Бен где-то у них за спиной.

Услышав, как они вышли на улицу – Джонни, судя по звукам, изображал взлет космической ракеты, а Маргарет болтала с отцом о книжках, – Эллен села в кровати, откинувшись на подушку и ощущая себя настоящей сибариткой. Она провалялась в постели, пока почтальон не сбросил в щель в двери письма. Спустившись по лестнице, она увидела, что это не счета – никаких угрожающего вида толстых серых конвертов. Она отнесла их на письменный стол в дальней комнате, чтобы рассмотреть. Два письма в длинных белых конвертах были из «Эмбер Букс», еще одно – из «Рекламы без границ».

– Ну, выкладывай, что там у тебя, – обратилась она к письму и заставила себя рассмеяться, чтобы снять напряжение, пока подсовывала палец под клапан конверта и выуживала из него одинокий листок.

Дорогая миссис Стерлинг!

Благодарим Вас за участие в собеседовании на соискание позиции в нашем агентстве. Мы с Гордоном Фьюджем отдали должное Вашей презентации, однако наш старший партнер Макс Раттер высказал одно опасение: его беспокоит, что после двенадцатилетнего перерыва Вы могли утратить напористость, какую наши клиенты ждут от рекламы. Только по этой причине мы предлагаем испытательный срок на год, считая с 15 февраля, с оговоренной ранее ставкой. Макс Раттер просил меня упомянуть, что данный контракт не предусматривает декретного отпуска. Разрешите мне высказать от себя лично, как я счастлив сотрудничать со столь зрелым специалистом. Прошу Вас как можно скорее сообщить о своей готовности приступить к работе, если означенные условия Вас устраивают.

Искренне Ваш,

Сидни Пикок

Прочитав письмо, Эллен уставилась на него с разинутым ртом, а потом подбросила в воздух. Когда оно приземлилось на письменный стол, она прочла его еще раз. Она так и не смогла определить, содержит ли письмо в основном завуалированные оскорбления, или Пикок действительно такого высокого мнения о ней, но она разъярилась настолько, что изумилась сама себе. Ее подмывало сразу швырнуть письмо в мусорную корзину, но пусть сначала Бен тоже его прочитает, хотя бы смеха ради. После чего она распечатала один из конвертов от издательства «Эмбер».

Дорогие мистер и миссис Стерлинг!

Мне одиннадцать лет. Сначала я хочу рассказать, как мне нравится ваша книжка «Мальчик, который упал вверх с горы». И всем моим друзьям нравится, кроме одной девочки, которая говорит, не бывает таких высоких гор, чтобы можно было упасть в небо, а не скатиться вниз. Я ей говорю, что, может, все происходит на луне, к тому же на вашей книжке написано, что это фантазия, и это мне нравится больше всего.

Когда я вырасту, то хочу быть художницей, как миссис Стерлинг. Как вы думаете, у меня получится, если я уже сейчас очень стараюсь? А обязательно нужен агент, если хочешь напечатать свои работы? Я вложила несколько рисунков в письмо, чтобы вы посмотрели и сказали, что думаете. Надеюсь, вы захотите высказать мне ваше общее мнение.

Ваша поклонница,

Мелани Тиллиджер

Под этим листком бумаги обнаружились еще три, достаточно маленькие, чтобы их не пришлось складывать, опуская в конверт. Это оказались иллюстрации к книге. На первой мальчик прошел уже больше половины горы, потому что его посох, который вначале был выше его роста, теперь стерся до размеров обычной прогулочной трости. На втором рисунке он стоял среди птиц, так высоко, что все они побелели от инея, и на последней картинке он, вероятно, достиг своей цели – вершины, где мог на мгновение зависать в воздухе в одной-единственной точке, из которой можно понять смысл мира, прежде чем ветры не сбросили его вниз, и он очнулся у подножья горы, и только истертый посох служил доказательством, что все это ему не приснилось.

– «Когда он попытался рассказать жителям своей деревни, о чем узнал, его обозвали сумасшедшим и прогнали в лес… Все это случилось много лет назад, но, может быть, он до сих пор скитается по миру в поисках человека, который захочет его выслушать», – процитировала Эллен самой себе, разложив картинки на залитом солнцем столе. Они были красочными, высокохудожественными, с тщательно прорисованными деталями, а еще они стоили дюжины положительных рецензий, хотя столько книга и не получила. Эллен размышляла, как ответить на это письмо, а сама между тем распечатала третий конверт.

Стерлинги, привет!

Надеюсь, кто-нибудь из вас или все вы вместе, скоро снова будете в городе, чтобы я могла угостить вас обедом. А пока что обзаведитесь автоответчиком, что ли, – я несколько дней пытаюсь до вас дозвониться. Эллен, если у вас в ближайшее время появятся новые идеи по рекламе для «Мальчика, который поймал снежинки», сможете прислать мне на рассмотрение? Бен, если расскажете мне, о чем будет ваша следующая книга, я предложу контракт на две сразу. Мы в «Эмбер» не хотим упустить вас в тот момент, когда вы вот-вот прогремите на всю страну!

Поцелуйте за меня детей и расскажите им кучу сказок.

С любовью,

Керис

– Ну и дела, – сказала Эллен. Она приготовила обед, чувствуя, как голова идет кругом, и время от времени возвращаясь к письменному столу, чтобы перечитать письма, а затем заставила себя сесть и написать Мелани Тиллиджер вдохновляющий ответ, прежде чем перейти к наброскам для Керис. Спустя час идеи в голове так и роились, и она не успела зарисовать все, потому что пришло время забирать детей из школы.

На Джонни письмо от поклонницы произвело даже более сильное впечатление, чем сами книги, а Маргарет спросила, можно ли ей тоже написать этой девочке.

– Займитесь чем-нибудь полезным, пока я не завершу работу, – велела им Эллен.

Они, слава богу, попытались. Джонни смотрел телевизор, приглушив звук до минимума, а Маргарет писала Мелани Тиллиджер. Когда Джонни наскучили мультики, в которых персонажам не хватало сил, чтобы их лица и тела двигались одновременно, он немного почитал, а потом побрел в кухню, объявив, что желает рисовать. Уже скоро Эллен пришлось разбирать ссору из-за карандашей, после чего дети принялись обличать друг друга в мелких грешках, распаляясь все сильнее. Только она приказала им устроить несколько минут тишины, как домой вернулся Бен.

Он выглядел каким-то подозрительно довольным царившим в доме бедламом.

– Помолчите пока, – велел он детям. По поводу писем сказал: – Ясно.

Поскольку после этого он умолк, она потребовала:

– Посвяти-ка меня в свою тайну.

– Потом, когда подрастешь, – отшутился он, но поцеловал ее, чтобы не схлопотать подзатыльник. – Когда прочие члены семейства улягутся спать, – прибавил он Эллен на ухо.

Она погнала его в гостиную, как только уложила детей.

– Ну так что?

– Я вот подумал, если бы у нас было побольше комнат, мы бы нашли им применение.

– Продолжай.

– Так вот, если жить здесь и использовать дом моей тети в качестве офиса, у нас будет покой, так необходимый для работы.

– Это глупо и, что еще хуже, затратно.

– Полагаю, так и есть, когда у нас имеется еще один дом, который по размерам превосходит два этих вместе взятых. Мы можем продать наш дом или дом тети, оставив один на тот случай, если захочется вернуться сюда.