Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 57)

– Это не твоя вина. Никто не посмеет тебя обвинить. Тебя же не отпустили.

– Все равно, надо было пойти. Только трус сваливает вину на других, когда мог бы сделать что-то сам.

Его невеселые размышления захватывают и Мэд, пока она не выпаливает:

– Ты хочешь сказать, я тоже могла бы?

– Нет, конечно, не ты. Совершенно точно, нет. Но…

– Давай выкладывай. Ты же только что заявлял, что ты не трус.

– Может быть, если бы ты оставила машину перед магазином, как Агнес…

– Да, если бы я оставила, то что, Росс?

– Может быть, тогда у того, кто воспользовался твоей машиной, не было бы такой возможности.

– Думаешь, мы бы заметили их в таком тумане? – Ее рука, тянувшаяся за кофе, взлетает, словно для того, чтобы указать на стены. Его предположение для нее не новость: эта мысль всю ночь не давала ей спать. – Даже Агнес паркуется недостаточно близко, чтобы ее машину было видно, – она хочет убедить их обоих.

– Давно пора уже всем парковаться ближе. – Он делает глоток кофе и едва не выплевывает обратно в кружку. – Господи, какое забористое пойло.

Мэд тоже пробует кофе, который, мягко говоря, крепок.

– Ого, а ты прав. Кто его заваривал?

– Я.

Голос Вуди звучит так отчетливо, что на мгновение ей кажется, он воспользовался громкой связью. Очевидно, Росс понимает, как и она сама, что Вуди, скорее всего, слышал из хранилища весь их разговор. Росс прикрывает рот рукой, чтобы прошептать:

– Тебе не кажется, что он какой-то затхлый на вкус?

Запах кофе такой настойчивый, что она не в силах определить, чего в нем больше. Она готова отважиться на еще один глоток, когда грохот книг по дереву прекращается и Вуди появляется в дверном проеме.

– Я подумал, надо помочь команде взбодриться.

Сам он выглядит как воплощенная бессонница, хотя губы растянуты, и зубы блестят в улыбке, которая словно решительно отрицает, что он может быть недостаточно бодр. Его темно-синяя рубашка так помята, словно он спал в ней, а когда он брился в последний раз, то пропустил целый дюйм щетины на левой скуле. Широко раскрытые глаза блестят, как разверстые раны. Мэд кажется, он сейчас заставит их хлебать его пойло, однако Вуди вместо того интересуется:

– Кто кому готов вцепиться в глотку?

Сколько еще ей будет аукаться небрежный выбор слов? Она ничего так не хочет, как отделаться от них, и ей частично удается. Когда она произносит:

– Я никого конкретного не имела в виду.

– А такое впечатление, что ты имела в виду всех сразу.

У Мэд мелькает мысль, что это близко к истине, однако решение за ним – она никого не желает подставлять.

– Нет. Это я преувеличивала, – произносит она, надеясь, что это правда.

– Наверное, мне надо с осторожностью выбирать, кого я отправляю вместе на перерыв, да?

– Это вам решать.

– Во всяком случае, вы, ребята, хорошо ладите. Конечно, вы раньше… – Его улыбка меркнет, а осмысленность вроде бы пытается вернуться в глаза. – Но тогда вы… – Следует еще одна интерлюдия, во время которой его улыбка словно решает, что выразить – попытку повеселить их или извиниться. – Вот так так! Я искренне приношу свои извинения. Что-то я не подумал. Может, хотите, чтобы я побыл здесь, пока у вас не закончится перерыв?

– Нет необходимости, – отвечает Мэд, первый раз в унисон с Россом.

– Мне кажется, я сумел вас сплотить, а? – Из-за присутствия Вуди комната кажется еще более замкнутой, когда он произносит: – У вас еще несколько минут. Так что оставляю вас наедине.

Когда они слышат, как тележка громыхает в сторону лифта, Росс произносит негромко:

– С меня хватит.

Мэд подозревает, что он имеет в виду не только кофе, который выливает в раковину. Она не вполне уверена, подразумевает ли он и ее тоже, но ощущение такое, что да, потому что он торопливо спускается по лестнице, даже не поглядев на нее напоследок. Ей совершенно точно плевать. Она прихлебывает кофе, жалея, что нечего почитать, хотя не знает, чего бы ей хотелось. В комнате для персонала нет ни одной книжки, и она не помнит, когда в последний раз видела, чтобы здесь кто-нибудь читал. Можно было бы взять в хранилище, только с нее хватит уже общества Вуди.

– Если ты за книжками, Найджел, возьми эти, – слышит она его голос у лифта. – А я захвачу еще.

Но вместо этого он возвращается в комнату для персонала.

– Я вроде бы обозначил, что перерывы будут короткими, – произносит он. – Когда закончишь здесь, можешь помочь с полками Найджелу.

Мэд вся напрягается от присутствия Вуди, однако он проходит к себе в кабинет. Она еще раз пытается глотнуть кофе, когда он начинает говорить. Это он велит ей заканчивать перерыв? По тону ясно, что он к кому-то обращается. Мэд так силится разобрать слова, что стены колышутся и мерцают, словно туман, если только причина не в ее собственном недосыпе. Кожу головы покалывает, как от статического электричества, когда удается расслышать:

– Да, ребята, так нам нравится. Давайте пошевеливайтесь там внизу.

Должно быть, он обращается к монитору системы безопасности, но ей вовсе не улыбается оставаться тут наедине с его голосом.

– Давайте-ка поживее, а не то я с вами поговорю, – продолжает он. – Вот так, продолжаем всплывать на поверхность из этой жижи. – Очевидно, так он воспринимает изображения на экране, и это не удивительно, если он, как она подозревает, почти не спит, – но и не утешительно. Она прихлебывает кофе быстрее, чем нравится ее организму, когда слышит:

– Эгей, а ты впереди всех. Ты лучший.

На этот раз Мэд беспокоит не только его бормотание. Почему она до сих пор не слышала этого эха? Вроде бы оно повторило только последние два слова и звучало едва слышно – словно из склепа, хочется ей подумать. Похоже, Вуди тоже услышал его и развернулся, выискивая, какая часть кабинета порождает акустический эффект, потому что когда он произносит:

– Ты лучший, никаких сомнений, – тихий и тусклый голос уже не столько повторяет его слова, сколько сливается с ними.

Но если он больше не смотрит на экран, то кому адресованы его слова? Мэд готова заключить, что он разговаривает с самим собой, и после такой мысли ей уже не хочется здесь задерживаться. Она делает еще глоток кофе и выливает остальное в раковину. Споласкивает кружку, ставит на сушилку, и, уже направляясь к лестнице, снова слышит голос Вуди. Что, теперь он разговаривает во сне? Она легко представляет, что эхо, которое звучит теперь и вовсе откуда-то из недр земли, вот-вот поглотит его негромкий голос, только это какая-то бессмыслица. Возвращаясь в торговый зал, она размышляет, стоит ли рассказывать о его поведении Конни, Найджелу или Рею, но тут замечает то, чего не успела увидеть раньше. Ей ведь нужно поставить на полку две книги, которые оставили мужчины, сидевшие в креслах.

Обе тонкие книжки большого формата из отдела «Текстов-крошек». В одной сказано, что А – это арбуз, а в другой – ангел. Интересно, это не собьет с толку маленьких читателей, если они увидят обе книжки? Несомненно, они достаточно малы, чтобы не удивляться ни улыбающемуся арбузу, ни ангелу, в особенности потому, что арбуз выглядит как герой примитивного мультика. По крайней мере, они слишком малы, чтобы знать другие слова на эту букву: аберрация, авария, агония, алебарда, амбал… Мэд понятия не имеет, почему эти и другие слова лезут в голову. Она прижимает книжки к груди и хочет поставить их на верхнюю полку в своей первой нише, но едва не роняет их, бросив взгляд на нижнюю полку.

Вместо того чтобы закричать, она прикусывает губу. Некоторые из книжек с картинками перевернуты вверх ногами, несколько стоят не на своих местах, а две и вовсе распластаны поверх остальных. Она знает, что не оставляла ни одну полку в таком виде – ни за что не позволила бы себе. Она ставит книжки с буквами на место у самого начала своей секции, прежде чем крикнуть:

– Кто это тут помогал?

Головы поворачиваются, глядя внимательно или недоуменно моргая. Поскольку она не знает, кто из них злоумышленник, все они выглядят бестолковыми, словно бюсты на полках. Когда и другие головы показываются в поле зрения, ей представляются театральные куклы, вздернутые на ниточках или же оживленные засунутой внутрь них рукой.

– Повтори-ка, Мэд, – просит Конни. – Тебе требуется помощь?

– Только не от того, кто побывал в моей секции, пока я сидела наверху.

Конни поднимает брови с той же скоростью, с какой растягивает розовые губы в улыбке, когда голос Вуди вылетает из всех гнезд под потолком.

– Конни и Джил, пожалуйста, на перерыв. Надеюсь, это не вызовет никаких проблем. – Последнее замечание он произносит вполголоса, наверное, себе самому, после чего возобновляет атаку: – Конни и Джил.

– Иди пока, Джил. Я поднимусь, как только выясню, в чем дело. – Конни оборачивается к Мэд на середине этой фразы. – Не уверена, что мы тебя понимаем, Мэд. Никого здесь не было. Мы все были слишком заняты.

– Слишком заняты, чтобы увидеть то, что кто-то натворил, ты хочешь сказать. Вы только посмотрите!

А вдруг и в остальных частях ее секции беспорядок? Мэд проносится по своим нишам и приходит в негодование, не заметив никакого хаоса. И какое разочарование – возвращаться к началу, пусть даже она и произносит в ярости:

– Посмотрите на это!

Только Джил подходит, чтобы взглянуть, и то потому, что она как раз направляется к комнате для персонала.