Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 56)
– И вы всю ночь будете здесь только с ними, – замечает мужчина слева.
– Похоже, мы уходим.
– Ладно, мы понимаем, когда нас не хотят видеть. – Совершенно избыточное количество секунд успевает кануть в вечность, прежде чем он подтверждает свои слова, выползая из левого кресла. Его компаньон поднимается, так же липко хлопнув отсыревшей кожей и бормоча:
– Уж это-то мы всегда можем понять.
Фрэнк топает вслед за ними по проходу в «Поэзии», Вуди идет за Фрэнком, Грэг – за Вуди, а Рей с Найджелом замыкают шествие. Они изгоняют лысых мужчин из магазина, немного не доведя до безликой стены тумана, которая возвышается над прожекторами, обнимая темноту. Пока мужчины шаркают по коврику с надписью «Читай дальше!», а затем по тротуару, один из них замечает:
– Не думаю, что синие мундиры пробьются сюда достаточно быстро.
– Это он о полиции, – вполголоса сообщает Найджел Вуди.
– Но ведь теперь у меня нет необходимости звонить им, правда? Спокойной ночи, – бросает Вуди в угрюмо сгорбленные спины, пока запирает двери.
Мужчины разворачиваются и смотрят, как он щелкает по клавиатуре. Они все еще смотрят, когда их ноги сами уносят их в туман. Уже скоро он размывает их силуэты, затем сглаживает, заполняя контуры клубящейся белизной, прежде чем окончательно поглотить.
Вуди следит, что они точно ушли, и слышит, как Найджел бормочет:
– Это же ты втравил нас в эту историю, Рей?
– Не хочешь уточнить, как именно?
– Ты не должен был сообщать им всю информацию только потому, что они спросили, уходим ли мы.
– Знаешь, Найджел, это называется проявлять дружелюбие. Это нормально, и разве нам не полагается приветливо встречать всех и каждого? Это же наша политика, верно, Вуди?
– Полагаю, с этим не поспоришь.
– Если кто и втравил нас в историю, Найджел, так это ты, когда вышел из себя.
– Никто до сих пор не жаловался на то, как я обращаюсь с людьми. И сомневаюсь, что пожалуется.
– Может, потому что ты не местный.
– Что ж, если люди реагируют так, значит, они не очень-то умные.
– Почему это? Разве нельзя обратить внимание, если чья-то речь отличается от твоей?
– В смысле, более грамотная?
– В следующий раз ты скажешь, что я вообще разговаривать не умею, как и все остальные.
– Эгей, моя речь отличается от речи каждого из вас, – вмешивается Вуди. – Давайте просто удостоверимся, что мы наконец-то остались здесь своим коллективом и никто не будет отвлекать нас от дела. – Это сводит спор на нет, значит, не придется отчитывать их перед лицом коллег. Он по-прежнему держит все под контролем и повышает голос, заполняя в итоге все пространство.
– Итак, все дружно отойдите к стенам.
Никто не делает этого, даже Грэг. Судя по виду Рея и Конни, им хочется переглянуться.
– Отойдите к стенам и как можно дальше друг от друга, – повторяет Вуди, хватая ближайший телефон на прилавке и усиливая свой голос. – Теперь понятно? Как следует осмотритесь и убедитесь, что посторонних больше нет.
Неужели Агнес нарочно тащится так медленно, чтобы потом заявить, будто всего лишь выполняла указания? Пока он наблюдает за ней, его бросает то в жар, то в холод, а глаза щиплет, словно он заболевает. Когда она наконец доходит до отдела с видеокассетами, ему удается ослабить хватку, потому что телефонная трубка уже хрустит так, словно она вот-вот раскрошится.
– Прекрасно, оставайтесь все на этих местах и внимательно посмотрите по сторонам. Ясно?
Он не сразу понимает, почему некоторые смотрят так, словно их оскорбили, но затем он улыбается себе и, что важнее, им всем.
– Я хотел сказать, чисто? Никого нет? – поясняет он с помощью телефона.
– Чисто, – кричит Грэг, и ему вторит хор остальных, во всяком случае Вуди видит, как шевелятся их губы.
– Прекрасно, прекрасно. А теперь улыбнитесь всем, кого видите. – Вуди задерживает взгляд на каждом члене команды по очереди, прежде чем спросить: – Кому-нибудь досталось меньше, чем он, как ему кажется, заслуживает? Что ж, давайте вот так и держать до конца ночи.
Фрэнк, оставшийся между рамками на входе, кашляет.
– У каждого из нас найдется улыбка и для тебя, верно, ребята? – восклицает Вуди, и магазин вторит его голосом.
Охранник начинает разворачиваться к выходу раньше, чем хотя бы один из них перестает улыбаться.
– Тогда я домой, – бубнит он, потирая раскрасневшуюся щеку.
– Спасибо за помощь. Счастливого пути.
Пока Вуди нажимает кнопки, отпирая дверь, Фрэнк тяжело отступает от нее на шаг: должно быть, он невольно отшатывается от стены тумана.
– Удачи, – произносит он так громко, что явно обращается не к одному Вуди, и тому даже кажется, что к нему Фрэнк и вовсе не обращается.
Вуди ничего не отвечает, пока дверь не закрывается.
– Нам она ни к чему, верно? – громогласно заявляет он, пока Фрэнк проходит вдоль витрины, волоча через туман свою размытую, расползшуюся тень. Тень соскальзывает вниз и исчезает на блестящем тротуаре, когда он заворачивает за угол магазина. Вскоре где-то за зданием раздается мощный приглушенный чих, после чего мотоцикл, стреляя глушителем, выезжает из торгового комплекса. Еще несколько мгновений, и трескучее бурчание звучит не громче миниатюрных скрипок под потолком, которые как будто сопровождают его, а потом и вовсе заглушают. – Итак, теперь осталась только наша команда, – громко продолжает Вуди. – Все возвращайтесь по местам. Давайте узнаем, на что мы способны за ночь.
Глава семнадцатая
– Мэд.
Слово как будто повисает в воздухе, пока она не поднимает глаза, и тогда голос Вуди, отделенный от тела, произносит:
– Пожалуйста, оправляйся на перерыв прямо сейчас.
Мэд наконец-то закончила расставлять книги и прибирается в своей секции. Она понимает, что так думать нехорошо, но она рада туману, потому что благодаря ему грязные маленькие ручки не доберутся до ее полок, чтобы перевернуть их вверх дном. Когда она с удовольствием оглядывает нишу в своей секции, Вуди прибавляет:
– Росс, ты тоже на перерыв.
Никто в здравом не решит, что Росс горит энтузиазмом. Он поднимает голову над стеллажами, между которыми, как она легко себе представляет, старался спрятаться, и далеко не сразу отваживается взглянуть на Мэд. Когда она отвечает ему нейтральной улыбкой, то чувствует, как невидимый взгляд Вуди так и пытается растянуть ее рот до тех пределов, какие ему нравятся.
– Судя по твоему виду, тебе не помешает кофе, – кричит она Россу через весь торговый зал. – И могу тебе признаться, мне тоже.
Это чистейшая правда. Когда она подносит свой электронный пропуск к пластине рядом с дверью, ведущей в комнату для персонала, то закрывает глаза, как ей кажется, на мгновение, а когда открывает, Росс уже стоит рядом. Дверь поддается под нажимом, и он все еще придерживает ее, пропуская Мэд, хотя та давно уже прошла.
– Не волнуйся, Росс, – произносит она вполголоса. – Ты ведь знаешь, я не кусаюсь.
Его рот кривится, когда он пытается воздержаться от ответа, и она вспоминает, что он знает иную правду. Ей даже кажется, она замечает оставшуюся до сих пор, хотя и поблекшую, отметину своих зубов у него на шее. Торопливо поднимаясь, она как будто пытается обогнать собственные слова, которых в жизни бы не сказала, если бы была пободрее, однако ни лестница, ни так же лишенная окон комната не предполагают путей к отступлению. Все, что она может – взять из буфета на стене его и свою кружки. Но тому, кто поставил их туда, по-видимому, было плевать на результат, потому что вместе с этими кружками из буфета чуть не падает еще несколько, поставленных сверху. Росс спасает их, подскочив к Мэд со спины, но едва не роняет, когда она задевает его плечом по груди. Когда она захлопывает дверцу буфета, он уже на дальнем конце стола делает вид, что они никак не соприкасались.
– Росс, – с упреком произносит она.
– Прости, – мямлит он и моргает, не зная, куда безопаснее перевести взгляд.
– За что? – За то, что дотронулся, или за то, что отскочил? Чтобы не смущать его, делая вид, будто дожидается ответа, она продолжает: – Может быть, нам просто попытаться поладить друг с другом? Здесь и без того слишком много людей, готовых вцепиться друг другу в глотки.
Она говорит негромко, чтобы Вуди не расслышал ее слова за громыханием книг, которые он загружает на уже, как минимум, третью тележку. Когда до нее самой доходит, какие слова она подобрала, она надеется, что и Росс ее не услышал. Она отворачивается, чтобы налить кофе и перестать уже воображать на его шее следы от ее укусов, которые она почти ощущает. Кофеварка издает влажное бульканье, и она ставит кружки на стол со словами:
– Так я о чем: может, договоримся забыть прошлое? Оно не должно на нас влиять, правда ведь? Нет причин, чтобы мы не могли оставаться друзьями.
Росс опускает взгляд в кружку с кофе, но затем отваживается поднять глаза.
– Я думал, мы и так друзья.
– Прекрасно. – Ощущение, что в его глазах отражаются далеко не все переживания, вынуждает ее прибавить: – Разве тебе так не кажется?
– Кажется. Просто забыть иногда бывает трудно.
Никаких сомнений, где задержались его воспоминания.
– Я вовсе не предлагаю тебе забыть Лорейн.
– Очень рад. – Его взгляд вовсе не выражает радости, пока он молчит, прежде чем признаться: – Надо мне было пойти туда. Она могла бы остаться в живых.