Рэмси Кэмпбелл – Ночное дежурство (страница 25)

– Менеджер, пожалуйста, подойдите к прилавку. Менеджер, подойдите к прилавку.

Она явно старается, чтобы голос не сорвался, и это предвещает недоброе. Рей бросает взгляд на монитор системы безопасности и видит Джил между двумя кассовыми аппаратами: указательным пальцем она подпирает верхнюю губу, словно желая сохранить задумчивый вид. Она так и стоит, когда он уже подходит к прилавку.

– В чем дело, Джил? – у него еще хватает дыхания, чтобы задать вопрос.

– Пришел отец Лорейн. Он хочет узнать, где…

– Где он?

– Он сказал, что подождет снаружи. Мне вызвать Вуди?

– Вуди, как обычно, весь в делах. Я сам, – отвечает Рей, но, выйдя, никого не находит перед магазином.

Туман клубится в какой-то сотне ярдов от входа. В поле зрения только один прожектор – тонущее во мгле солнце, словно трофей, насаженный на шест. Ноябрьское солнце скукожилось до сероватого свечения, которое почти сливается с висящей в воздухе мутью. Задумчивое гудение скоростной трассы как будто запуталось в клубах тумана, неумолкающий придушенный гул звучит так, словно затянутый мглой ландшафт силится вдохнуть. Когда Рей ступает на асфальт, блестящий словно грязь, ему вспоминается, как накануне выползла из тумана машина скорой, появление которой возвещали всполохи света, слишком уж праздничные. Как только Рей раскрывает рот, по телу проходит дрожь от промозглого холода, ощутимого на вкус. Он не в силах крикнуть или хотя бы просто сказать: «Мистер Кэри». Вместо того он кашляет.

Уже кажется, что мгла удушила получившийся звук, когда до него доносится осторожный шаг, за ним следуют еще несколько, более уверенные или же более быстрые, и рядом с соседним туристическим агентством возникает фигура. Рей делает резкий вдох, ощущая вкус горя, потому что лицо над заляпанными грязью ботинками, серыми брюками и толстой серой курткой – лицо, уменьшенное пухлым серым капюшоном, – в точности повторяет черты Лорейн. Конечно, это просто вариация на тему, у этого лица усы, похожие на пожелтевшую щетку. И кожа бледная, растянутая и морщинистая настолько, что Рей чувствует: этот человек недавно здорово обессилел, – однако, когда тот разворачивается к Рею, в его усталых глазах загорается живой огонек.

– Вы из магазина?

– Я менеджер. Рей, – отвечает Рей, протягивая руку и делая шаг вперед.

– Всего один? – Когда Рей обеими руками пожимает его руку, которую он словно забыл, как подавать, мистер Кэри некоторое время всматривается в него, прежде чем едва заметно улыбнуться. – Всего один менеджер, – уточняет он.

Рей не вполне уверен, выражает ли эта улыбка извинение или мольбу, словно мистер Кэри в его положении обязан выдавать жалкие шуточки. Когда Рей чувствует, что его губы растягиваются в такой же точно улыбке, мистер Кэри перестает улыбаться.

– Где она была?

Рей выпускает его холодную вялую ладонь. Показывать пальцем нельзя, он обводит рукой массу тумана позади раздробленного пенька.

– Вон там, – произносит он вполголоса со всем сожалением и деликатностью, для каких только оставляют место его слова.

– А точнее вы не могли бы вспомнить?

– Могу, наверное. – Другое дело, что Рей предпочел бы без этого обойтись, однако меланхоличность мистера Кэри похожа на невысказанное обвинение. Когда Рей оборачивается на ходу, приближаясь к тщедушной рощице, он замечает, что туман сгустился и с жадностью сомкнул голодную пасть на входе в магазин. Магазин исчезает из поля зрения целиком к тому моменту, когда он проходит мимо самого дальнего деревца к тому, в которое врезалась машина Мэд – даже свет витрин не пробивается сквозь сумрак. – Примерно здесь, – произносит Рей, надеясь, что голос звучит не громче, чем необходимо.

Отец Лорейн с достойной жалости поспешностью устремляется к нему. Когда Рей склоняет голову над островком черного асфальта, мистер Кэри отходит и останавливается футах в шести от него.

– Здесь?

– Примерно здесь, как мне кажется. Да, боюсь, здесь.

– Как близко.

Мистер Кэри смотрит куда-то мимо Рея. Рей оборачивается и видит контур входа в магазин и витрины, которые то проявляются, то снова исчезают в тумане, словно мираж. Возможно ли, что подобная иллюзия морочила голову Лорейн в ее последние мгновения? Он надеется, сходная мысль не придет на ум мистеру Кэри, но тот произносит лишь:

– Неужели вы оставили ее лежать прямо здесь, посреди всего этого?

– Мы побоялись ей навредить, поэтому не стали ее трогать.

– Навредить, – эхом повторяет мистер Кэри, словно тоска не позволяет его голосу взмыть до вопросительной интонации.

– Ей под голову подложили пальто, рядом с ней постоянно был кто-нибудь.

– Несмотря на то, что она уже покинула нас. Это я знаю. Поблагодарите этих людей от меня и от ее матери.

– Вы не хотите зайти в магазин?

– А там я смогу ощутить себя ближе к ней?

Как Рей может ответить на подобный вопрос? Он смущенно топчется на месте, и его все больше охватывает впечатление, будто асфальт под ногами такой тонкий, что он чувствует ниже холодную черную землю.

– Стоит зайти, – решает мистер Кэри. – Я ведь увижу ее друзей.

У Рея вырывается какой-то невнятный звук. Вероятно, мистер Кэри не слышит его, потому что он уже направляется к магазину и теперь слова изливаются из него потоком.

– Мы все хотели сделать ей сюрприз и заявиться к ней на работу. Нам хотелось понаблюдать со стороны, чтобы она не знала о нашем присутствии. Никогда не откладывай на потом, кажется, так говорят? До сих пор я никогда не понимал почему. За ее матерью сейчас присматривает ее сестра, если вам интересно. Какое-то время еще проспит на успокоительных, она поэтому сегодня не приехала.

Рей из всего сказанного понимает, что у Лорейн есть сестра. Мистер Кэри доходит до тротуара перед «Текстами» и замирает, ступив на него одной ногой.

– А у вас самого есть дети? – кажется, с надеждой интересуется он.

– Маленькая дочка.

– Всего одна?

Он, похоже, не сознает, что этот вопрос вторит эхом его давешней шутке, и Рей решает не заострять на этом внимание.

– Пока что это наш единственный ребенок.

– У нас так же. Они вырастают, не успеешь и глазом моргнуть, надо это понимать. Впрочем, так и должно быть. – Его взгляд скользит мимо Рея, словно желая затеряться в тумане, но затем возвращается в реальность. – Вы не хотите взглянуть?

– Конечно, если вы хотите мне показать.

Рей не уверен, что ему предлагают, просто он услышал умоляющие интонации и не смог отказать. Он делает шаг в сторону входа, чтобы увлечь за собой мистера Кэри, однако отец Лорейн мешкает, словно асфальт засосал его ботинок, а затем расстегивает молнию на кармане и вынимает бумажник. Двумя трясущимися пальцами он раскрывает кожаный бумажник и извлекает фотографию размером с кредитку, протягивает Рею на ладони. На фото маленькая Лорейн в белой блузке и полосатом галстуке, волосы завязаны в два не совсем одинаковых хвостика. Брови изумленно вздернуты, горделивая улыбка до ушей.

– Ее первая школьная фотография, – поясняет мистер Кэри. – Здесь ей пять.

Туман подползает к нему ближе, словно его притягивает фотография, а может то, что она скрывает или, наоборот, источает. Рей успевает лишь подумать, что подобного рода бредовые мысли помогают сохранить самообладание при виде фотографии.

– Подозреваю, они все захотят посмотреть, – отрывисто произносит отец Лорейн и быстро входит в магазин.

Рей боится, как бы сигнализация снова не начала как-нибудь выделываться. Однако мистера Кэри встречает только охранник Фрэнк: он, хмурясь, глядит на фотографию, словно ему предложили провести опознание. Мистер Кэри не замечает этого, торопясь подойти к прилавку.

– Вы были подругами моей дочери? – спрашивает он Агнес и Джил.

Девушки придвигаются поближе друг к другу, глядя на протянутую им фотографию. Часто моргая, они поднимают глаза, полные такого сострадания, что оно вот-вот хлынет из-под век. Повисает пауза; едва слышные скрипочки под потолком чирикают, словно залетевшие в магазин птицы, и Джил произносит:

– Это ведь…

– Моя маленькая Лорейн до того, как стала взрослой, почти стала. По меньшей мере теперь я вижу, что она была здесь среди людей, которые ей нравились. Она не особенно много рассказывала о работе, однако ее мать совершенно права: если ты счастлив, нет нужды об этом говорить. У нас в семье вообще не принято бурно выражать свои чувства. – Он переводит усталый взгляд на фотографию и застывает так надолго, словно успевает загадать про себя желание, прежде чем спросить: – Она была ценна для вас?

Скрипки успели прощебетать неутомимо бодрый такт, и даже не один, пока Рей понимает, что вопрос был обращен к нему.

– То есть для магазина? Еще бы! – восклицает он. – И мы все такого мнения, правда, девушки?

– Я – точно, – отвечает Агнес, явно намекая на дух противоречия, присущий Лорейн.

– И я, – подхватывает Джил, а потом опускает взгляд, словно пытаясь увидеть, как ее зубы прикусили нижнюю губу.

– Но вы ответили бы точно так, даже если это неправда? Не переживайте, это лишь доказывает, что вы действительно ее друзья. Я буду так рад, если ее мать познакомится с вами.

Джил перестает кусать губу, чтобы спросить:

– А мама Лорейн тоже здесь?

– Она не захотела приехать сейчас, когда уже не застанет здесь Лорейн. Вы увидите ее в церкви.

– Да, конечно. Простите. И мне хочется выразить мои искренние… – Кажется, каждое слово дается Джил все с большим трудом, потому что они тянут за собой эмоции, однако когда она произносит: – Надеюсь, вы меня извините? – то выпаливает это вовсе без пауз.