Рэки Кавахара – Sword Art Online. Том 8. Вначале и потом (страница 23)
Про автоматическое распределение и распределение по обоюдному согласию Асуна уже рассказала. Оказалось, бывает ещё неравнодольное автоматическое распределение в чью-либо пользу. Видимо, с его помощью можно взыскать с супруга за причинённый ущерб. Да уж, действительно практичная система.
Пока Асуна зачитывала текст письма, я изо всех сил раздумывал. Скорее всего, все эти варианты требуют обоюдного согласия супругов. Если зайти с обратной стороны, в случае, когда супруги не согласны с распределением, система не даст им развестись. Но ведь не каждый развод можно обсудить хладнокровно. Как же быть в случае, когда супруг ни в какую не согласен на условия развода? В этом мире ведь нет судов по семейным делам, которые могли бы выступить посредниками.
На мой вопрос ответила приписка в самом конце письма Хитклифа:
— «Кстати, безусловный развод возможен только в том случае, если присудишь себе ноль, а супругу — сто процентов инвентаря. При этом если после успешного развода у бывшего супруга не хватит размера инвентаря, все непоместившиеся вещи вывалятся наружу. Поэтому, Кирито, если считаешь, что с тобой собираются в одностороннем порядке развестись, лучше запрись в номере гостиницы и жди».
Закончив читать, Асуна с озадаченным видом закрыла окно.
Я смотрел на её лицо пустым взглядом и мысленно раз за разом повторял один и тот же момент из письма. Себе ноль, супругу сто. Себе ноль… супругу сто…
— А…
Я почувствовал, как дискомфорт вдруг, точно заноза, кольнул меня в сердце.
Лёгкий зуд стремительно разрастался. Беспокойство уступило место сомнению, перешло в уверенность, затем в изумление и, наконец, в страх.
— А… а-а-а!!!
Воскликнув, я вскочил на ноги, пинком сбивая стул, и вцепился в плечи Асуны. Та ошалело подалась назад и хрипло спросила:
— Секунду… Т-ты чего?! Неужели решил прямо здесь?
Но у меня не было времени обдумать её слова.
— Есть только один способ развестись, — выдавил я из себя, — при котором получаешь сто, а супруг ноль.
— Что? О-о чём ты?
Я крепко сжал плечики Асуны, придвинул к себе её маленькое лицо и прошептал:
— Развод по смерти. Когда твой супруг умирает, инвентарь вновь принимает прежний объём, и наружу вываливается всё, что не поместилось. А значит, значит… — я нервно сглотнул и продолжил: — А значит, когда кто-то убил Гризельду, лидера «Золотого яблока», перстень из её инвентаря не достался убийце! Он либо отошёл Гримлоку как её мужу, либо вывалился ему же под ноги.
Асуна несколько раз моргнула. В её карих глазах недоумение вдруг сменилось глубоким волнением.
— Выходит, перстень не похитили? — практически беззвучно спросила она.
Я смог прошептать ответ лишь после того, как убрал руки с её плеч и прислонился к оконной раме.
— Нет, ты неправа. Правильнее сказать, что всё-таки похитили. Гримлок похитил перстень из собственного инвентаря. Он не убийца в мнимом «деле об убийствах в безопасной зоне», а организатор в «деле о похищении перстня».
Рапира с ножнами выпала из левой руки Асуны и со звоном стукнулась о пол.
— Подозрения закрались в мою голову где-то с полчаса назад. Скажите, Кайнз и Ёруко, где вы взяли короткое копьё и нож с обратным зазубриванием?
После моего вопроса парочка переглянулась. Ответить взялась Ёруко:
— Наш план по инсценировке убийства в безопасной зоне никак не мог обойтись без оружия пронзающего типа, заточенного под постоянный урон поражённой цели. Мы обошли много магазинов, но нигде в ассортименте не нашли столь специфичного инструмента. С другой стороны, мы знали, что, если обратимся к кузнецу, на оружии останется его клеймо, по которому мастера могут найти и допросить, тем самым выяснив, что оружие заказали жертвы преступления.
— Поэтому нам впервые после распада гильдии пришлось написать… Гримлоку, бывшему мужу лидера. Мы рассказали ему наш план, чтобы он изготовил нужное оружие. Мы не знали, где его искать, но в списке друзей он всё ещё остался, — подхватил Кайнз и впервые упомянул имя Гримлока. Я весь обратился в слух. — Поначалу Гримлок не хотел идти навстречу. В ответном письме он сказал, что не хочет тревожить её память. Но мы так отчаянно просили, что он согласился сделать два, вернее, даже три клинка. Они пришли к нам за каких-то три дня до годовщины смерти Кайнза через
Их слова лишний раз подтвердили мою догадку: и Ёруко, и Кайнз считали, что несчастный Гримлок страдает, потеряв жену из-за убийцы.
Я глубоко вдохнул и с трудом вытолкнул из груди слова, которые наверняка глубоко потрясут их:
— Увы, но Гримлок отказывался помогать вам не ради Гризельды. Он подумал, что грандиозный спектакль с убийством в безопасной зоне привлечёт много внимания и кому-нибудь придёт в голову подумать о том, что происходит с вещами из совместного инвентаря супругов, когда их разлучает смерть, а не развод.
— Что?! — Ёруко наклонила голову, словно не понимая, о чём речь.
Ничего удивительного, ведь в Айнкраде крайне мало парочек настолько дружных, что они решаются на брак. Разведённых игроков ещё меньше, а овдовевших — так совсем. Не только я, но и Асуна поначалу не сомневалась в том, что после убийства Гризельды перстень оказался в кармане убийцы.
— Смотрите. Инвентарь Гризельды принадлежал не только ей, но и Гримлоку. У неё не смогли бы отобрать перстень, даже убив её. Как только она погибла, перстень переместился к Гримлоку. Шмитт, ты ведь получил колы в награду за пособничество в преступлении?
Сидящий на земле в позе лотоса здоровяк отстранённо качнул головой.
— Чтобы собрать такую сумму, перстень всё-таки должны были продать. Сделать это мог только владелец — Гримлок, к тому же он знал, что Шмитт — соучастник. А значит…
— Так это был Гримлок? Это он написал ту записку? Это он выманил Гризельду за пределы безопасной зоны и убил? — проскрипел Шмитт.
Я подумал и частично опроверг его догадку:
— Нет, руки он, скорее всего, марать не стал. Он знал, что Гризельда может проснуться, когда её переместят порталом из спальни за город. Если бы при этом она увидела лицо Гримлока, тот бы уже не оправдался. Скорее всего, он нанял на роль исполнителя «красного» игрока, специалиста по грязным делам. Хотя это, конечно, нисколько Гримлока не оправдывает…
Шмитт отрешённо глядел куда-то вдаль и молчал.
Лица Ёруко и Кайнза застыли с безжизненным выражением. Спустя несколько секунд Ёруко покачала тёмно-синими волосами. Сначала медленно, потом всё быстрее.
— Нет! Такого не может быть! Они всегда были вместе. Гримлок всегда стоял у неё за спиной и улыбался. И да, зачем он поддержал наш план, если сам совершил то преступление?! Мы бы ничего не смогли, если бы не его оружие. Никто не стал бы расследовать дело о перстне. Разве я неправа?
— Вы ведь рассказали Гримлоку весь план от начала и до конца? — спросил я неожиданно.
Ёруко на секунду замялась, но тут же кивнула.
— Другими словами, он знал, чем всё закончится, если у вас получится. Он видел сценарий спектакля до последнего акта, в котором движимый чувством вины Шмитт приходит на могилу Гризельды, раскаивается и отвечает на вопросы прикинувшихся мертвецами Ёруко и Кайнза. И он мог воспользоваться случаем, чтобы навечно похоронить во тьме дело о перстне. Для этого нужно всего ничего: стереть с лица земли соучастника, Шмитта, вместе с пытающимися найти правду Ёруко и Кайнзом.
— Вот оно что! Так это поэтому… поэтому те трое… — пробормотал Шмитт, по-прежнему отрешённо глядя в пространство.
— Именно, — я угрюмо качнул головой. — Неожиданному появлению первой тройки «Весёлого гроба» мы обязаны утечке от Гримлока. Он рассказал, что сюда без сопровождения придёт офицер АСД — лакомая добыча. Скорее всего, связи с ними у него были налажены ещё с тех пор, когда он заказал убийство Гризельды.
— Не может быть! — Ёруко едва не рухнула на колени, но Кайнз поддержал её.
Его лицо казалось бледным даже в лунном свете.
Ёруко держалась за плечо Кайнза и глухо бормотала:
— Гримлок… пытался нас убить?.. Но… почему? И, что важнее, для чего ему был нужен тот перстень, что он пошёл даже на убийство жены?
— Я не представляю его мотивов, но даже человек, который ради алиби в деле о перстне наверняка и шагу не ступивший за пределы гильдийского дома, никак бы не смог удержаться и не увидеть своими глазами похороны трёх человек и двух дел. Поэтому подробности мы спросим у него лично.
Как только я договорил, послышались шаги двух человек где-то на западном склоне холма.
Сначала я заметил яркую даже в ночи красно-белую рыцарскую униформу. Разумеется, это была Молния, она же Асуна. С её правой руки свисала и блестела серебристым лезвием рапира. Я не знал во всём Айнкраде клинка утончённее и прекраснее, но помнил, что это смертоносное оружие, способное пронзить любую броню.
И остриё клинка, и сверкающие глаза рапиристки неотрывно следили за неспешно шагающим человеком.
Он был довольно высоким, носил широкополую шляпу и свободную кожаную одежду с длинными рукавами и запахнутыми полами. По затенённому лицу то и дело пробегал блик, — видимо, от очков. В целом он напоминал скорее не кузнеца, а наёмного убийцу из какого-нибудь гонконгского фильма. Хотя, конечно, отчасти из-за моего предвзятого отношения.
Оба курсора были зелёными. Морально я был готов к тому, что Асуна, пытаясь помешать бегству этого человека, на время станет «оранжевой», и даже собирался помочь ей выполнить в высшей степени раздражающий квест на исправление репутации. Я вздохнул с облегчением, но тут же собрался с мыслями и сосредоточился на поднимающемся по склону мужчине.